Глава 27

Первое новебриля. Поздний вечер

Дервин Местр

Реакция Лиоры одновременно смутила и изумила.

Не может же она всерьёз хотеть остаться замужем за ним? Он же Местр! Не просто Местр, а ещё и хромой Местр без карьерных перспектив. За опаивание дежурных и угон маголёта его однозначно уволят из части и ещё неизвестно, чем дело кончится. Может, трибуналом.

А даже если и нет — чем вообще заниматься боевому магу, если не служить у Разлома, в СИБе или дознании? В голову ничего толкового не приходило, Дервин вообще с трудом представлял, как для мужчины возможно не служить. Может, маголёты перегонять от завода к Разлому?.. Или лётчиком-испытателем пойти? Туда, говорят, постоянно нужны новые кадры, всё-таки не самая безопасная профессия.

— Лира, послушай… — он так много хотел сказать, что запутался в том, с чего лучше начать, и забуксовал в мутном потоке разрозненных мыслей.

— Ну?.. — недовольно отозвалась она, нетерпеливо притопывая ногой.

— Я… просто… даже не предполагал, что ты можешь захотеть со мной остаться, — сбивчиво пояснил он. — Ты же такая… такая… красивая, добрая, нежная… Да ты кого угодно можешь в мужья выбрать, хоть бы даже и принца! Кого угодно…

Каким-то образом его слова только хуже сделали. Лира почему-то расстроилась окончательно, и он виновато замолчал, ощущая, как сгущается вокруг тихий полумрак библиотеки.

— Лира, я не понимаю…

— Уйди лучше, — всхлипнула она.

Он вконец растерялся. Уходить не хотелось, он чувствовал, что это плохой вариант, но и оставаться против её воли — тоже неправильно! Альтара и мама за такое скормили бы его диким блейзам, обе всегда яро отстаивали право на личное пространство и если требовали уйти, то действительно имели это в виду. А Лира в их доме совсем одна, ещё и дара лишена. Некрасиво в такой ситуации навязываться и загонять её в угол. Если она просит, чтобы он ушёл, то нужно уйти, несмотря на то, что делать этого отчаянно не хочется.

— Ты уверена? — на всякий случай спросил он, давая себе крошечную надежду.

— Уверена! — чуть не рыдая, отозвалась Лира.

Вопреки мощному порыву не слушать её слова, шагнуть поближе и утешающе обнять, Дервин кивнул, напомнив себе о том, что желания Лиры должны стоять выше его собственных.

— Хорошо, — принял он её ответ. — Я скажу Таре, что ты здесь.

Он вышел, ощущая как на плечи снова опускается знакомый груз неправильности.

Первым делом он направился к матери, только в покоях её не оказалось.

Она уже была на ногах и перебирала записи в своём кабинете. Вроде и одета с иголочки, и уложена, и ухожена — как всегда! — однако в её жестах сквозило нечто новое, пока непонятное. Какая-то странная замедленность, если не обречённость.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Дервин, когда она обернулась на звук его шагов.

Мать посмотрела на него со смесью укоризны, досады и жалости.

— Нормально. Учитывая обстоятельства, даже неплохо, — сдержанно ответила она.

— Тара сказала, что ты хочешь поговорить с Лирой. Мама, Лира ни в чём не виновата. Я убедил её в том, что знаю способ снять проклятие. Просто иначе она бы не согласилась…

— Мы с Моной уже говорили об этом и примерно представляем, что именно произошло, — раздался голос отца. Он вошёл в кабинет бесшумно, а затем приблизился и положил руку Дервину на плечо. — Тебя ждёт врач. Он хочет обсудить случившееся. Пожалуйста, не отвергай его попытки тебе помочь.

— А Лира…

— Дервин, она — твоя жена. Никто в этом доме не сделает твоей жене ничего плохого. Даю слово, — заверил отец.

Они были очень похожи внешне — и ростом, и чертами лица, и цветом глаз. Разве что Витальд Местр был куда светлее сына, который пошёл в более тёмную Блайнеровскую породу.

— Она очень расстроена, — сглотнув, сказал Дервин.

— Неужели? — саркастично спросила мать. — Интересно, с чего бы?

— Мона, — с ласковым укором остановил её отец. — Ситуация очень сложная, Лиору можно понять. Сначала Дервин ввёл её в заблуждение, потом она лишилась дара, а теперь вынуждена оставаться в нашем доме, не зная, как мы отреагируем на случившееся, и закономерно опасаясь. Разумеется, она расстроена, — подытожил Витальд Местр. — И ты расстроена не меньше. Но ты старше, опытнее и мудрее.

— Я расстроена не из-за того, как поступала она! — воскликнула мать. — Она мне ничем не обязана! Я в шоке от того, насколько глупо и опрометчиво вёл себя мой собственный сын!

Дервин внутренне сжался в комок, но отступать не собирался. Хотел ответить, но первым заговорил отец:

— Хочу тебе напомнить, что когда я выбил перевод в Чейстрез и поехал следом за тобой, все окружающие тоже сочли это наитупейшим поступком. Непосредственный руководитель тогда назвал моё прошение дипломатическим суицидом, а отец был категорически против намерения на тебе жениться после всех скандалов, связанных с твоим именем. И тем не менее я ни секунды не пожалел о принятом решении. На некоторые поступки нужно смотреть сквозь призму времени. Ошибка — это то, о чём ты впоследствии жалеешь, Мона. Дервин, ты жалеешь о том, как поступил?

Он отрицательно покачал головой:

— Лира не заслужила проклятия.

Мать достала кипенно-белый платок и промакнула увлажнившиеся глаза.

— Но из-за Дервина…

— Не из-за Дервина. Это было твоё решение, Мона. Да, это решение спровоцировано его поступком, но это было твоё решение.

— Но иначе он бы погиб! — опустошённо ответила Моэра Местр, не глядя на сына.

— А это было его решение, — монотонно, словно уже в сотый раз подряд повторил отец. — Он понимал риски. Значит, снять проклятие с Лиоры для него было важнее.

— Важнее жизни, важнее карьеры, важнее семьи? — всхлипнула Моэра. — Неужели нельзя было подождать, рассмотреть варианты, попробовать какие-то другие способы⁈

— Прости, мам… — признал свою вину Дервин.

— Ах, лучше молчи! — нервно воскликнула она.

Отец Дервина подошёл к ней, обнял за плечи и жестом показал сыну уходить.

Тот ещё несколько минут переминался с больной ноги на здоровую, пытаясь понять, что не так, и наконец осознал: височную печать на лице матери было практически не видно. Она истончилась и выцвела до такой степени, что стала едва различимой, хотя раньше горела ярко.

Неужели мать выгорела навсегда?

Чувство вины сдавило горло.

Лучше бы она вообще не вмешивалась! Наверняка у жреца получилось бы его воскресить.

Или лучше бы дар потерял сам Дервин! Хотя магии в себе он почти не ощущал, однако не ощущал и её отсутствия. Ритуал высосал из него магические силы, но их всегда было так много, что и не жаль в общем-то. Даже легче стало: не нужно постоянно концентрироваться на сдерживании бешеного дара, бьющего во все стороны молниями. Какое-то глубинное чувство подсказывало, что опустошение — временное. Короткая передышка, после которой дар обязательно вернётся. То же самое глубинное чувство помогало узнавать Лиору в компании похожих на неё сестёр, а также подталкивало, а вернее даже гнало ей навстречу, и Дервин прислушивался к нему, даже когда не хотел этого.

— Что с твоим даром, мама?

— Он выгорел, — ответил отец. — Мы, конечно, попробуем разные способы его пробудить, однако…

— Не сработают никакие способы, — резко оборвала мать. — Я всегда знала, что попытка снять это проклятие закончится смертью или выгоранием.

— Мне очень жаль, мама.

— Надеюсь, твоя Лиора того стоит, — едко проговорила она и отвернулась.

— Лиора ни в чём не виновата…

— Да знаю я! Знаю! Что ты заладил⁈ Её никто ни в чём и не обвиняет!

— Я предложил ей аннулировать брак, если она захочет, — сказал Дервин.

Отец удивлённо вскинул брови:

— Даже так?

— Если честно… я не особо думал о том, что будет после снятия проклятия.

— Да ты вообще не особо думал, судя по всему, — прерывисто выдохнула Моэра Местр, явно разочарованная его поступками.

— Ну… да, наверное, — признал Дервин. — Я просто хотел освободить Лиру от проклятия.

— Сын, я бы на твоём месте не стал сейчас предпринимать никаких необратимых действий. Судя по тому, что ты предлагаешь аннуляцию, консуммировать брак вы ещё не успели?

— Нет. И я не собираюсь на этом настаивать. И даже предлагать не собираюсь. Это… оскорбительно, наверное. Может, ей вообще кто-то другой нравится, я даже не спрашивал.

Моэра Местр выразительно посмотрела на мужа:

— Заниматься с Десаром у тебя время было, а с родным сыном — не было. И вот результат. Горизонт планирования, как у подёнки — на полтора часа вперёд.

— Мона, пожалуйста, держи себя в руках. Мы не можем изменить то, что уже случилось, однако от нашей реакции сегодня зависит то, какой будет наша жизнь завтра. Эмоции остынут, а сказанные в запале слова останутся в памяти надолго. Помни, о чём мы с тобой говорили.

Моэра Местр отвернулась к стеллажу и замерла, делая глубокие вдохи и разглядывая книги. Они стояли на полках, выступая молчаливыми свидетелями разворачивающейся семейной драмы.

Напольные часы нарочито медленно отмеряли время, казалось, будто секунды растягивались в минуты, а те растекались по мебели из тёмного дерева, впитывались в корешки книг, заливали бумаги на столе и длились, длились, длились.

— Я просто… в шоке, что Дервин… что именно Дервин… Ладно Альтара, от неё можно ожидать чего угодно. Но Дервин! Вот так одним махом перечеркнуть годы подготовки, получения образования, тренировок…

— Если бы не Лиора, их бы всё равно не было, — сказал Дервин. — Ничего бы этого не было. Я обязан ей жизнью. И я пытался разобраться с проклятием сам.

Мать закрыла глаза и ещё раз очень глубоко вздохнула, пытаясь вернуть душевное равновесие. Однако получалось плохо, что было прекрасно видно и Дервину, и его отцу. Тот подошёл к сыну, подхватил под локоть и повёл на выход, а когда они оказались за дверью кабинета, сказал:

— Дерв, ты можешь пообещать мне, что не станешь сейчас действовать опрометчиво? Проклятие уже снято, вы с Лиорой уже женаты. Можно выдохнуть и спокойно разобраться с последствиями, ведь так?

— Ну да… наверное. А как же мама? Как она будет без дара?

— Полуденники же как-то без него живут. И выгоревшие маги тоже. Все приспосабливаются. Нужно дать ей время привыкнуть к новой реальности. Понятно, что сейчас она ошеломлена и зла.

— Она вправе говорить мне что угодно, только пусть не трогает Лиору.

— Я за этим прослежу. Кстати, я уже отдал распоряжения подготовить для вас гостевой дом. Думаю, для всех будет лучше, если вы с ней на какое-то время поселитесь там. Я настоятельно не рекомендую вам возвращаться в столицу до тех пор, пока мы не решим вопрос с Бреуром Болларом. Не хватало ещё дуэли между вами двумя. Ты сейчас явно не в форме, чтобы достойно защищаться, — увидев, что приведённые аргументы не произвели особого впечатления, отец добавил: — Да и представь, каково будет Лиоре наблюдать, как сцепятся её муж и брат.

Вот теперь Дервин кивнул. Отец как всегда был прав и говорил разумные вещи.

— Папа, мне нужны деньги. У Лиры нет никаких вещей, нам нужно что-то купить для неё. И вообще… Я хочу показать ей город. Ты не думай, я потом пришлю тебе чек на все расходы. Мне же платили курсантское жалование, а тратить его было особо некуда.

Витальд Местр похлопал сына по плечу:

— Меня в первую очередь волнуют твоё здоровье и состояние. Трать столько, сколько считаешь нужным. Думаю, это всё равно будут гроши по сравнению с тем, какую компенсацию запросят Боллары.

Дервин хотел сказать, что его смерть была бы лучшей компенсацией для Бреура Боллара, но вместо этого предложил:

— Давай лучше я сам разберусь с братом Лиоры. Это я наломал дров, мне и разгребать последствия.

— Дров ты действительно наломал, но разве семья не должна сплачиваться как раз в таких случаях? — вкрадчиво спросил отец. — Я всегда подозревал, что рано или поздно проклятье выльется во что-то подобное, так что не могу сделать вид, будто удивлён. Правда, мы с твоей мамой считали, что резьбу тебе сорвёт на Кайре, и облегчённо выдохнули, когда на ней женился Десар. Кто же знал, что судьба заготовила совсем иной поворот. Дерв, на тебя очень многое свалилось за последние дни. Покушение на принца, смерть товарища, операция, хромота. Конечно, ты обязан Лиоре, и я понимаю твоё стремление снять с неё проклятие. Только сейчас очень прошу: не торопись ни с какими решениями. Не настаивай ни на консуммации брака, ни на его аннуляции, пока ты сам не разберёшься в том, чего хочешь.

— Так я знаю, чего я хочу. Вопрос в том, чего хочет Лиора. Это важнее, — ответил Дервин, глядя на отца.

— Хорошо, пусть так. Но не забывай, что она тоже растеряна и через все эти травматичные события прошла фактически вместе с тобой. Дай вам обоим время присмотреться друг к другу и определиться с тем, чего вы хотите от будущего. Поговори с врачом, а мне сейчас лучше побыть с твоей мамой. Её некому поддержать, кроме меня, а она чувствует, будто вы с Альтарой оборачиваетесь против неё и принимаете сторону Лиоры.

— Мы не принимаем ничью сторону, мы просто отказываемся ненавидеть всех Болларов без разбора только потому, что мама так когда-то решила.

Отец вздохнул.

— Надеюсь, тебе хватит такта не поднимать сейчас эту тему при матери. Поговори с врачом, он приехал специально, чтобы оценить твоё состояние. Ты справишься? — спросил он, а когда Дервин уверенно кивнул, ободряюще улыбнулся: — Главное — не делай резких движений. Лиоре сейчас нужен полный магический покой. Если она тебе действительно дорога, то просто побудь рядом как друг, а дальше будет видно. Мона, конечно, в шоке от твоего выбора жены, но мы с самого начала договорились о том, что примем любых избранников наших детей. Ну всё, иди.

Дервин заметил Альтару, притаившуюся за приоткрытой дверью соседней комнаты, но вслух ничего не сказал, просто дал знак следовать за ним. Когда отец вернулся в кабинет матери, он шёпотом прокомментировал:

— За подслушивание можно и по ушам получить.

— А можно получить ценные сведения, — парировала она.

— Лиора осталась в библиотеке. Проверишь, как она там?

Тара скептически посмотрела на брата:

— Сам проверь.

— Она сказала, чтобы я ушёл.

— И ты ушёл?

— Ну… да.

— Вот балбес! Иди нарви в оранжерее цветов, вернись и извинись. Только с формулировкой аккуратнее, лучше скажи: «прости меня за всё!». И добавь что-нибудь такое: «когда я смотрю в твои глаза, то не могу думать ни о чём другом и совершаю ошибки». Это должно сработать.

— Но она не хочет меня видеть…

Альтара демонстративно фыркнула и закатила глаза:

— Извиняющегося парня с цветами хочет видеть каждая. Поверь, я бы даже выслушала того, кто ошибся адресом. Есть нечто бесконечно трогательное в ноблардах, просящих прощения. Только цветы рви без шипов, возьми какие-нибудь понежнее, чтобы если она тебя огреет букетом по роже, то не поцарапает. Хотя знаешь что? Возьми с шипами, пусть поцарапает!

— Лиора не такая, — сказал Дервин и на душе почему-то стало очень тепло.

Она действительно не такая, он с трудом представлял, чтобы она сделала нечто подобное. Слишком добрая. Ей и цветы будет жаль, и его рожу.

— Иди. Я пока отвлеку родителей, напомню им, кто из их отпрысков на самом деле паршивая безрогая коза.

— Может, не надо?

— Очень даже надо! У меня день рождения совсем скоро, вдруг они забыли о моих блестящих планах? Может, стрясу с них разрешение поступить на боевой факультет под соусом того, что я хотя бы не вышла замуж за Боллара, — съехидничала она. — Кстати, какой он? Симпатичный?

— Не знаю, я не ценитель мужской красоты, — ответил Дервин. — Но взгляд у него такой же бешеный, как у Кайры. Ну, знаешь, взгляд человека, способного на что угодно. Абсолютно на что угодно.

— Повезло тебе с шурином, — заливисто рассмеялась Альтара. — Смотри, чтобы он тебя не покалечил.

— Он может, — подумав, признал Дервин. — Причём не только меня, но и Лиру. За неповиновение.

— Иди, пока Лира от тебя не сбежала. А то улетит домой с сестрой и Блайнерами, будешь потом её искать, — подсказала Альтара, и Дервин вдруг занервничал настолько сильно, что аж вспотел.

А что если Лира правда возьмёт и уедет от него?

От этой мысли его бросило в знакомый жар и снова показалось, будто в кровь кто-то сыпанул жгучего перца.

Он хромой рысцой кинулся в оранжерею.

Какие цветы любит Лира? Он понятия не имел, да и цветочным «языком» владел плохо. Он никогда всерьёз не ухаживал за девушкой, поэтому сейчас замер, судорожно вспоминая, что означают роза́нны. Там же ведь не только цветок, но и его цвет имеет значение. Красные чем-то определённо отличаются от белых и тем более — от жёлтых. А хенба́ны? У них ядовитые лепестки, причём чем белее, тем больше концентрация яда. Это, наверное, что-то плохое?

Стоило спросить у Альтары, но с неё станется разыграть его и подсказать что-нибудь максимально двусмысленное.

Отец наверняка знал, но вряд ли родители оценили бы его намерения, ворвись он в кабинет матери, чтобы спросить, какие цветы из домашней оранжереи лучше подарить новоиспечённой жене из рода Боллар. В такой ситуации Моэра Местр может и послать. В лес. За гербарием из сосновых шишек.

Так и не вспомнив ничего толкового, Дервин принял тактическое решение работать на удержание и нарвал огромный букет всех цветов всех расцветок. Пусть Лира запутается, пытаясь понять, что именно он имел в виду, а Дервин пока придумает, чем ещё её запутать и отвлечь, чтобы никуда не сбежала. А там настанет время рассветника, после — будет пора спать, и если очень повезёт, то к вечеру следующего дня его кузены и её сестра уедут, а они останутся вдвоём и как-нибудь со всей этой ерундой разберутся.

Дервин наконец дохромал от оранжереи до библиотеки, вошёл, прижимая к себе букет и проговаривая про себя слова извинений, но внутри оказалось пусто.

— Лира? Лира, ты здесь? — позвал он, однако ответом ему служила тишина.