Глава 29

Первое новебриля. Незадолго до полуночи

Лиора Местр

Собравшись написать письмо Уне, я даже представить не могла, насколько это будет сложно.

Обычно всякого рода эссе и сочинения я писала с удовольствием. Тут главное — начать, а потом мысль сама скачет с одного предмета на другой, причудливо закручивается вокруг каких-нибудь подробностей, а потом скатыватся к финалу. Раз-раз — и готово! Правда, перечитывать свои тексты я терпеть не могла — скучно же! Я же уже знаю, что там написано, зачем мне второй раз это всё читать? Пусть читает тот, кто ещё не в курсе!

Но вот что мне было писать Уне?

«Извини, я забыла, что мне нельзя выходить замуж за Местра»? «Ой, я что-то так увлеклась клиническим случаем пациента, что решила отслеживать его до конца жизни»? «А что, нельзя было? Ах, очень жаль. Ну я не нарочно, ты же знаешь, какая я рассеянная. Больше не буду!»? Или «Уна, ты не поверишь, какая неожиданная оказия случилась со мной прямо в храме! Я думала, меня спрашивают, что-то про мрак или барак, а оказалось — про брак! Надо же, какая глупая ошибка!»? Или вот ещё — «Уна, ты не поверишь, однако выяснилось, что как только я вижу пациента в психозе, то сразу же испытываю непреодолимую потребность выйти за него замуж. Как думаешь, это наследственное?»…

Как назло, дебильных объяснений нашей женитьбе придумался целый ворох, а нормального — ни одного.

Зачем я вышла замуж за Дервина?

Проблема в том, что я и сама не знала. Чувствовала себя Лидиной змеёй, которая однажды зачем-то заползла в мусорное ведро с овощными очистками и была благополучно выкинута, а потом долго искала, как выбраться из компостной ямы, пока Лида не забила тревогу. Вот чего Наере не сиделось на выделенной под такие цели коряге, рядом с батареей, около окна?

По логике вещей мозгов у меня должно быть побольше, чем у Наеры, но… вышла же я замуж за Дервина Местра.

Если рассуждать здраво, то он:

1. не послушал, когда я просила его держаться подальше;

2. похитил меня;

3. обманул;

4. дал понять, что такая жена, как я, ему не нужна.

Не самые лучшие поступки. Вряд ли в какой-нибудь дамской методичке по выбору мужа написано: «Если найдёте такого кавалера, то срочно всё бросайте и бегите с ним к алтарю, это не мужик, а чистый эвклаз».

С другой стороны, он:

1. снял с меня проклятие, рискнув жизнью;

2. прислал замечательный продуманный подарок, что показывает заботу;

3. никому не рассказал, что я забыла усыпить его перед операцией;

4. заступился перед жрецом и защищал от командора;

5. смотрит на меня так, будто я повесила на небо луну.

Вот если принимать во внимание лишь второй список, то объяснение для скоропалительного брака очень даже находится: чтоб другая полуночница такое сокровище не увела. Особенно если приплюсовать к списку улыбку Дервина, его выправку, разворот плеч и умение обнимать так, что всё вокруг становится неважным.

Проблема только в том, что списки общие, а я вляпалась.

Письмо Уне кое-как написала, но получилось оно скорее такое: «Ну вышла замуж, и что? Ну выгорела! Вот что нам с Дервином теперь делать? В Разлом падать, взявшись за руки? Ну вот такая я: нерадивая, непутёвая и небрежная. Чего вы вообще от меня ожидали? Между прочим, всё могло быть гораздо хуже. Да-да, всегда может быть хуже! Поняли? Нет, это не угроза, это напоминание».

Стиснув зубы, перечитала письмо и добавила в конце пару абзацев, сводящихся к нехитрому: «Плесните в Брена успокоительным, чтобы его апоплексический удар не хватил. Желательно из ведра. В остальном — здоровья вам там и всего хорошего, у окна не ждите, вернусь не скоро. Ваша Лира».

Снова перечитала, изо всех сил стараясь не отвлекаться, и добавила: «Кстати, извините. Обещаю, что это больше не повторится, так как остальные сыновья Моэры слишком малы, а племянники у неё кончились».

Закончив, хотела побиться головой об стену, но не успела.

Нарисовался Дервин. С цветами и извинениями. Причём так нарисовался, что не сотрёшь. Цветов принёс целую охапку, пообещал свозить за покупками и показать Ретер.

А я? Что я? Я же не такой кремень, как Уна. Я падка на комплименты, подарки и путешествия, но сильнее всего — на то, когда на меня смотрят так, будто вокруг ничего не видят.

Да, я такая — безвольная, подкупная и волатильная — тут же передумала обижаться на мужа и всё ему простила. Он же извинился! А ведь я могу и без извинений простить, не умею долго обиды копить, поэтому всегда приятно, когда люди успевают извиниться до того, как я великодушно прощу их сама.

Дервин передал меня под опеку Альтары, а когда та забрала у меня букет, чтобы поставить в воду, и привела к двери, ведущей в кабинет Моэры Местр, я, признаться, немного струсила.

Если эта дама такие разборки устроила тому, кто не женился, то что она сделает тому, кто женился? Вернее, замуж вышел?

В общем, я окончательно запуталась в грамматике, но одно знала точно: ссориться с Моэрой Местр себе дороже. Стояла перед дверью её кабинета, изо всех сил подбадривая себя тем, что вряд ли она меня съест — всё же каннибализм в этом сезоне не в моде. И вряд ли проклянёт, всё же она наверняка тоже выгорела. И вряд ли будет орать и швыряться вещами, всё же она нобларина, а у аристократок больше в ходу вежливые улыбки, яды и те же проклятия.

Наконец я выдохнула, собрала волю в трусливо подрагивающий кулак, толкнула незапертую дверь и вошла.

Ну, здравствуй, свекровь.

— Лунной ночи, Лиора, — светским тоном поприветствовала меня Моэра Местр. — Желаете ли чаю?

Я желала поскорее покончить с разговором или хотя бы пасть невинной жертвой внезапного землетрясения, из-за которого нам пришлось бы разъехаться по разным городам и никогда больше не видеться. А чаю не желала. Как и Моэра, судя по виду, не особо желала меня им поить.

А вдруг там всё-таки яд?

Надо отказаться. А что, если она поймёт, что я отказалась потому, что подумала, что там яд, а на самом деле никакого яда не было?

Я стояла и таращилась на Моэру Местр, с каждой секундой ощущая себя глупее и глупее. Разговаривать с ней мне отчаянно не хотелось, а в такие моменты пытаться — это в прямом смысле слова пытать себя. Сосредоточиться было настолько сложно, что мне становилось физически плохо от необходимости сконцентрироваться.

Кстати, ковёр у неё в кабинете лежал тоже красивый…

— Быть может, обойдёмся без этих условностей? — спросил мужской голос, и я аж подпрыгнула на месте, будто со мной заговорил тот самый чай, которого я не возжелала.

— Да-да, давайте обойдёмся, — пробормотала я, отчаянно стараясь собраться с мыслями.

Нет, всё же где она берёт такие ковры? Заказывает в какой-то особой мастерской?

— Лиора, в первую очередь я бы хотела извиниться перед вами, — проговорила Моэра Местр, и я от неожиданности чуть не рухнула на тот самый ковёр, как подстреленная.

А может, надо было рухнуть? Позвали бы целителя, дали бы успокоительного, уложили бы спать. А я бы ковёр заодно потрогала.

Да что он ко мне прицепился, этот ковёр?

Это всё от нервов!

Ещё и портьеры, кстати, шикарные, это я ещё в библиотеке заметила.

И есть так ужасно захотелось. Интересно, чем у Местров кормят?

Кажется, свёкры ждали от меня какого-то ответа, и я мучительно попыталась вспомнить, какого именно.

— Ну… ладно, — выдавила я.

Нормальный же ответ? Универсальный.

— В ночь вашего… бракосочетания с Дервином я была излишне резка и язвительна, — проговорила Моэра, печально глядя на меня.

— Ну… у вас люстра разбилась… я бы из-за этого тоже расстроилась, — промямлила я, отчаянно желая поскорее провалиться сквозь тот самый ковёр.

Вообще, пусть лучше бы она орала и чем-нибудь швырялась, тогда я бы орала в ответ и уворачивалась, хоть какое-то занятие. А так — нужно стоять ровно, ждать, пока она наизвиняется.

— Да вы не переживайте, я на вас не сержусь, — натянуто улыбнулась я, изо всех сил заставляя себя смотреть ей в глаза.

Отец Дервина кашлянул и спросил:

— Как вы себя чувствуете?

— Прекрасно! — радостно заявила я, надеясь, что фазу извинений мы на этом закончили и сейчас перейдём к фазе прощания.

— Вы… радуетесь выгоранию? Вам не нравился ваш дар? — удивлённо уточнил он.

— А, дар… дар жалко, конечно, но ведь ещё не всё потеряно. Может, он ещё вернётся, — оптимистично улыбнулась я, сделав полшажка в сторону выхода. — И вообще, всё могло закончиться гораздо хуже. Главное, что все живы, — я сделала ещё один шажок в сторону выхода, надеясь, что это не особо бросается в глаза.

Честное слово, ноги меня сами туда несли.

— Лиора, я хочу задать вам один вопрос. Вы вмешались в ритуал, хотя прекрасно знаете, насколько это опасно, — сказала Моэра, явно считая меня мужественнее, чем я есть.

Об опасности в тот момент я даже не думала, да и толком не знала о ней, ведь в ритуалистике я несведуща. Собственно, я из тех, кто обычно думает уже после того, как что-то сделает. Может, не самая успешная стратегия, зато жить интересно.

— Ну… вмешалась, — пришлось признать мне.

Спасительная дверь была так близко, всего шагах в десяти, и я стремилась к ней всей душой, даже вопреки внезапно пробудившимся чувствам к ковру.

— Зачем вы это сделали? Почему предпочли рискнуть и вмешаться? — спросила свекровь, глядя на меня воспалёнными, слегка припухшими глазами.

А ведь она плакала…

Я вдруг прониклась к ней сочувствием. Может, она считает, что я её теперь шантажировать буду?

— Так иначе вы бы погибли, а Дервин никогда бы себе этого не простил, — просто ответила я, хотя изначально откровенничать с ней не собиралась.

— То есть вы, — её голос дрогнул, — переживали за Дервина и поэтому поделились силой, чтобы сохранить мне жизнь?

Я несколько мгновений удивлённо разглядывала её:

— Конечно. А какие ещё варианты?

— Думаю, далеко не все нашли бы в себе силы поступить так благородно, как вы, — заметил отец Дервина, и я повернулась к нему:

— Так я никому никакого вреда не хотела. Я думала, что Дервин знает, что делает. Он выглядел таким уверенным, но это потому, что пациенты в психозе всегда очень в себе уверены. Знаете, я где-то в учебнике читала, что нерушимая уверенность в своём нарративе — один из признаков сумасшествия, всё же нормальные люди в себе хотя бы иногда сомневаются, — сказала я, а потом добавила: — Нет, вы не думайте, я не говорю, что Дервин сумасшедший. У него просто случился психоз на фоне потрясений. Сначала крушение маголёта, потом операция, потом новость о гибели его второго номера.

— Лиора, вы уверены в данном диагнозе? — осторожно спросил свёкор.

— Ну… да. Это всё объясняет. И угон маголёта, и обман, и навязчивую идею снять с меня проклятие.

— В таком случае я очень прошу вас и дальше придерживаться этой точки зрения, — мягко проговорил он.

— Почему? — нахмурилась я.

— Видите ли, Лиора, Дервин с детства любит маголёты. С десяти до двенадцати лет он даже дневал в кабине неоднократно. Управлять им научился в тринадцать, благо у меня была возможность нанять инструкторов. Собственно, Кеммер первым и учил его летать. Для нас всех стало большим шоком, что он столь опрометчиво поставил крест на своей карьере, прилетев сюда в самоволку, и именно поэтому я согласен с вашим диагнозом. В случае, если мы будем настаивать на помутнении разума, у Дерва будет шанс через какое-то время вернуться к службе.

— Тогда нужно настаивать, — согласилась я. — А это не нанесёт урона его репутации?

— Этот корабль уже утонул, к сожалению. Для меня сейчас важно помочь разобраться с последствиями так, чтобы случившееся не перечеркнуло его жизнь. Разумеется, он должен понести заслуженное наказание, и мы с женой и Кимом обсудим, как именно поступить, однако Дервин — наш сын, и мы не отвёрнёмся от него, ведь его намерения не были дурными.

— Ну, главное, что всё хорошо закончилось и никто не пострадал! — жизнерадостно заключила я.

Лицо Моэры исказила судорога согласия.

Она вздохнула, собираясь с мыслями, и заговорила:

— Лиора, я пригласила вас для того, чтобы выразить свою огромную благодарность как за спасение Дервина, так и за вмешательство в ритуал, благодаря которому выжила я. Наша семья в неоплатном долгу перед вами. Спасибо.

Слова прозвучали торжественно и почему-то мрачно, однако я не думала, что Моэра притворяется. Она выглядела достаточно искренней и цельной. Знатная дама высокого мнения о себе и своей семье, но при этом способная на признание фактов.

Мне вдруг подумалось: а так ли проста история с проклятием?

Отец всегда говорил, что она преследовала его, настаивала на браке, несмотря ни на что, вынуждала его оказывать ей знаки внимания, а потом прокляла, когда он выбрал нашу маму.

Однако теперь у меня закрались серьёзные сомнения в правдивости этой истории.

Вот не верилось мне, что эта женщина способна преследовать мужчину и кидаться на него. Да она слишком много о себе думает, да и красива очень даже в свои года. Вон как на неё смотрит муж, и это после стольких лет брака.

Да и Кайра говорила, что отец нам лгал, а потом бросил нас, оставив справляться с проклятием одних. Мы всегда считали его поступок подвигом, ведь он пожертвовал собой, чтобы снять проклятие, только теперь я смотрела на вещи несколько иначе.

— Скажите, а почему вы так долго отсутствовали перед ритуалом? — вдруг спросила я, повинуясь внезапно вспыхнувшему любопытству.

— Попрощалась с детьми, написала записки близким. Я предполагала, что могу не вернуться, — ответила Моэра Местр, и мне стало больно.

Отец с матерью не попрощались с нами, не оставили ничего. Просто ушли в одну из ночей и больше никогда не вернулись, хотя у них-то как раз было время на подготовку, их никто не ставил перед выбором: либо срочно действовать, либо позволить сыну умереть.

Мне нечего было сказать Моэре. Это её проклятие, и я считала справедливым, что она из-за него пострадала. Однако мне всё же было её жаль, особенно теперь.

— Лиора, мне, вероятно, стоит объясниться перед вами. Я очень редко это делаю, однако в моих глазах вы заслуживаете объяснений.

— А можно мне лучше копию схемы ритуала снятия проклятия?

— Да, конечно. Я всё распишу с пояснениями, — пообещала она, а свёкор вдруг нервно кашлянул.

— Лиора, дело в том, что эта схема уже есть у вашего брата, — сказал он. — Когда погибли ваши родители, я решил, что должен вмешаться. Мы с Моной тогда составили потенциально рабочую схему, и я направил её вашему брату. Анонимно, разумеется. Курьер заверил меня, что письмо ноблард Боллар получил, но, судя по всему, так ни разу и не применил её, что логично. Я бы тоже не рискнул жениться на девушке, а потом смотреть — работает непонятно кем составленный ритуал или нет. Так как я сообщил Моне о своём самовольстве только сегодня, ни она, ни её племянники не знали об этом, да и я, честно говоря, удивлён, что схема сработала. Подозреваю, что принципиальное значение имело то, что снять проклятие попыталась сама Мона, его автор. К сожалению, ни сейчас, ни в обозримом будущем она не сможет помочь вашим оставшимся сёстрам, так как выгорела.

О брате ноблард Местр благополучно промолчал, то ли нарочно, то ли к слову не пришлось.

— Учитывая, что схема не гарантирует снятия проклятия с того, кого оно должно убить, я бы не рисковала. В своё время я не стала делиться ею с Ирвеном, потому что решила, что это лишь усилит его желание жениться на вашей сестре Гвендолине. Я честно пыталась его отговорить и надеялась, что он отступится. Кроме того, ритуал требует жертву со стороны того, кто снимает проклятие, а я, уж простите, не хотела отдавать жизнь ради того, чтобы племянник женился на понравившейся девушке. Возможно, вы сочтёте меня жестокой, однако я искренне считала, что ему лучше просто найти другую.

Она вздохнула и продолжила:

— Видите ли, Лиора, до вашего появления никто из Болларов никогда не относился ко мне хорошо. Никто. Всё, что я и моя семья видели от Болларов в прошлом, — это давление, пренебрежение, оговоры, подставы, издёвки, угрозы применения насилия и убийства. Никто и никогда не поступал в отношении меня хорошо. Вы — первая. И перед вами первой у меня возникло желание извиниться. Я искренне прошу прощения за то, как много вреда причинило вам моё проклятие, Лиора. Я согласна с сыном в том, что вы его не заслуживали. Возможно, никто из ваших сестёр его не заслуживал, и самое лучшее тому подтверждение — то, что волей богов проклятие было с вас снято. Если вы считаете, что я не вижу их злой иронии в том, насколько плотно вошли Боллары в мою собственную семью, то уверяю вас, что это не так. Вижу, — она горько усмехнулась, а потом добавила: — Представляю наше семейное застолье в Длинную Ночь…

Свёкор добавил:

— Главное, чтобы мальчики были счастливы, а мы будем рады видеть их с супругами, тем более что Длинная Ночь в году лишь одна. Думаю, все согласятся с тем, что на это время можно отодвинуть все разногласия и просто собраться вместе. Я бы очень хотел познакомиться с избранницами племянников. Они — разумные парни и вряд ли стали бы рисковать собой ради недостойных девушек, и Лиора тому — лучшее подтверждение, — он повернулся ко мне и посмотрел в глаза: — Я хочу, чтобы вы знали, что я безмерно благодарен вам за вашу доброту и то, что вы сделали для моей семьи. Я приглашаю вас в дальнейшем сесть и обсудить, как Местры могут помочь вам лично и вашей семье. Мне, право, даже неловко заикаться об этом, однако у меня к вам большая просьба, Лиора.

— Какая? — растерянно спросила я, смущённая словами Моэры, которых я никак не ожидала.

— Я очень прошу вас узнать моего сына и нашу семью, прежде чем делать какие-либо выводы и тем более предпринимать какие-либо действия. Судя по тому, что я вижу, мой сын проникся к вам очень глубокими чувствами. Мне бы хотелось видеть вас обоих счастливыми, именно поэтому прошу вас не торопиться с решениями. Я от лица всех Местров приглашаю вас стать нашей гостьей на какой угодно срок, а также прошу вас без стеснения сообщать мне, если вам что-то понадобится. Мы также в состоянии защитить вас от кого угодно, если это вдруг потребуется.

Он, разумеется, говорил о Брене.

Я тяжело вздохнула, а затем опустила взгляд на ковёр.

Видимо, Боллары действительно где-то свернули не туда, если мне в открытую предлагают защиту от моего собственного брата, а я всерьёз задумываюсь о том, чтобы её принять.

— Спасибо за предложение, однако я привыкла справляться со своими проблемами самостоятельно. Благодарю за ваши добрые слова и высоко ценю принесённые извинения, — несколько чопорно ответила я, невольно подражая манере Уны, ведь она куда лучше держится в подобных ситуациях.

— Лиора, я просто хочу, чтобы вы знали, что я никогда не буду врагом невестке, которая искренне любит моего сына и заботится о нём, — хрипло проговорила Моэра, и её глаза увлажнились, заблестев. — И я от всей души желаю, чтобы дар к вам вернулся. Мой потерян, и это мне точно известно, несмотря на слова мужа. Однако я надеюсь, что ваш ещё проснётся.

Конечно, я её почти не знала, но всё же показалось, что она говорила искренне. Даже если эта искренность заключалась лишь в том, что рядом со своим сыном она хотела бы видеть одарённую жену, способную родить сильных магов, она всё равно шла от сердца.

Какой бы ни была Моэра по отношению к чужакам, своего сына она любила. Любила настолько, что сейчас делала всё возможное для того, чтобы я от него не отвернулась.

Это читалось где-то между строк, притаилось в глубине глаз.

В этой семье любят Дервина таким, какой он есть.

Вдруг они могут полюбить и меня?

Полюбить такой, какая я есть.

— Спасибо за пожелание. Ну… я пойду, наверное?.. Кстати, ковры у вас очень красивые, — зачем-то брякнула я напоследок и неловко улыбнулась. — И портьеры. Просто загляденье!

К счастью, путь до двери оказался довольно коротким.

Я выскользнула в тишину коридора и выдохнула с таким облегчением, будто закончила суточную операцию.

Может, всё не так страшно, и Брен не колесует меня за то, что я останусь Местр? Чем драконы не шутят, Моэра-то вон извинилась, хотя такого я от неё точно не ожидала.

А ещё подумалось: родители Дервина пока не до конца осознали, какое сомнительное сокровище досталось им в невестки, и это к лучшему. Всё же жаль было бы каких-то посторонних замечательных потенциальных свёкров. А эти… эти пусть страдают, раз сами вызвались!

Кстати, в этом доме вообще кормят или только разговоры разговаривают?