Глава 31

Первое новебриля. Ночь

Лиора Местр

В зале был занят всего один столик, поэтому я не стесняясь встала с места и обошла его по кругу, всё ещё поражённая проработкой деталей декора. Здесь даже пахло осенью! Стены оплетал незнакомый вьюн, среди желтеющих листьев которого алели гроздья мелких ягод.

— Осторожно, они несъедобные, — предупредил Дервин, пока я переходила от одного растения к другому.

Да тут даже мох цвёл!

Ветерок дул из-за деревьев, за которыми скрылся официант. Вскоре он появился с огромным подносом, и меня поразила ловкость, с которой он лавировал среди обряженных в желтеющую листву ветвей.

Когда перед нами поставили закуски, я сначала даже не поняла, что это еда. Выглядело так, будто на тарелку кто-то положил разноцветных опавших листьев, насыпал желудей, собранных в лесу грибов и добавил сверху пару бутонов цветов. Для красоты.

Однако всё оказалось не тем, чем казалось. Я с детским восторгом наблюдала, как официант разрезал ножом один из мшистых камешков, и взору открылось нежнейшее мясо.

Соусы порадовали как вкусами, так и насыщенными цветами — салатовым, бледно-жёлтым, карминовым и оранжевым.

Заворожённая невероятной подачей блюд, в первые мгновения я даже не хотела их трогать. Ведь над ними так старались! Взяла лишь один белый бутончик, надкусила, и чуть не выпрыгнула из пледа от удивления.

— Это же яйцо! Но как?.. как они сделали такие лепестки из белка?.. — шокированно спросила я у мужа, который, впрочем, явно не выглядел изумлённым. — Ты тут уже был! — догадалась я.

— Я был здесь четыре раза, — улыбаясь, подтвердил он, а я принялась пробовать всё подряд.

Грибы, оказавшиеся рыбой, листья, оказавшиеся спрессованным пюре из овощей, ягоды, напоминающие…

— Ситро́я! — разгадала я, узнавая необычный вкус. — Но ведь её обычно полуденники едят…

То ли от голода, то ли от удивления — но всё показалось мне просто невероятно, божественно вкусным! Каждый кусочек еды — как гастрономический экстаз, помноженный на экстаз эстетический.

К моменту, когда принесли сладкое, я уже была сыта, однако остановиться и перестать есть не могла.

Десерты подали в виде ароматных свечей. Их поставили перед нами, подожгли, и аккуратное пламя сначала вспыхнуло на верхнем кончике, а потом словно волной спустилось к самому основанию и погасло, оставляя за собой лишь карамелизованную тёплую корочку.

Четыре вкуса — творожно-сливочный, ореховый, чайный и совершенно невероятный карамельно-перечный.

Я объелась так, что ходить могла с трудом, правда, такая мелочь не остановила меня от просьбы.

— Дервин, можно мы здесь ещё и порассветничаем сегодня? Ну пожалуйста? Только весной, — взмолилась я. — Мы же будем гулять, устанем, проголодаемся, вот и поедим…

Он рассмеялся:

— Не зря они говорят, что любой побывавший здесь человек возвращается как минимум трижды. Кстати, хозяйка этого заведения скоро откроет ресторан в столице, однако там будут не сезоны, а природные зоны.

— В смысле?

— Пустыня, морское дно, пещера и тропический лес, — пояснил муж, а я заранее пришла в восторг от идеи.

— Ты же сводишь меня туда? Ну пожалуйста! — умоляюще посмотрела я на него.

Он придвинулся ближе, обнял меня за талию, наклонился к уху и вкрадчиво прошептал:

— Разве я могу отказать своей необыкновенной жене? Думаю, как минимум раз в месяц я просто обязан устраивать ей свидание и приглашать в самые необыкновенные заведения. Знаешь, есть ещё один высокогорный ресторан, где бронировать столик нужно минимум за полгода, а также ресторан на колёсах, где можно есть, пока тебя возят по городу. Но это уже в Эстрене. Думаю, нам потребуется как минимум года три, чтобы посетить все самые интересные места.

Всё коварство его предложения я оценила не сразу, сначала согласилась, а уже потом поняла, что именно он имел в виду.

— А как же аннуляция, Дервин? Ты же так её хотел?

— Нет, Лира, — серьёзно ответил он, глядя мне в глаза. — Я сказал, что соглашусь на аннуляцию, если её захочешь ты, буду уважать твоё желание и не стану препятствовать. Это останется неизменным, потому что я никогда не стану неволить тебя. Однако я не говорил, что хочу аннуляции. Напротив. Я собираюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы ты о ней даже не думала. Идём, у нас впереди поход за покупками. Список лучших магазинов дала мне Альтара.

А я что? Я согласилась и пошла!

Забавная мы, конечно, пара. Дервин прихрамывал из-за ранения, а я шариком перекатывалась с места на место, потому что объелась до коликов. Однако центр города мы добросовестно обгуляли.

Ретер — потрясающе красивый город, несмотря на однотонность и монотонность. Всё в нём было какое-то бежево-песочное, округлое, спокойное.

— Раньше ходили суеверия, что духи драконов живут в углах, поэтому дома старались строить без углов, — пояснил Дервин, показывая на древние то ли башни, то ли замки в форме пончиков: округлые, плавные, с овальными окнами и даже дверными проёмами. — Здесь до сих пор строят так, чтобы в доме была хотя бы одна круглая комната.

— А ты считаешь себя ретерчанином? — с любопытством спросила я. — И восточником?

— Скажи ещё степняком, — рассмеялся Дервин. — Нет, я вырос в столице, а у деда с бабушкой бывал лишь наездами. Но я люблю Ретер, правда, не зимой. Есть пара недель в году, когда здесь и не дует, и не жарко. Жаль, что они не совпадают с учебными каникулами.

Ветер по городу действительно гулял такой сильный, что постепенно именно он начал казаться мне хозяином, эдаким солоноватым господином прибрежья, где даже дома строили так, чтобы он не спотыкался об их острые углы, а плавно перекатывался от одной стене к другой.

Когда мы наконец добрались до первого магазина готового платья, я немного стушевалась. Место выглядело настолько элитным, что раньше мне бы и в голову не пришло прийти в него за покупками. Так, разве что зайти поглазеть на красоту.

— Дервин! — вдруг всполошилась я. — Мы же не рассчитались в ресторане!

— Что? — нахмурился он, пока я расстраивалась из-за оплошности:

— Нам не принесли счёт, мы допили чай и просто ушли!

— Лира, ты чего так распереживалась? Они и не подают счёт, они присылают его на адрес, либо, в случае появление нового посетителя, выставляют заранее. У них даже кассы нет, все расчёты производит бухгалтер.

Я с удивлением осознала, что и в меню цен тоже не было, просто я как-то не обратила на это внимание.

— А если кто-то… ну… не расплатится? — ошеломлённо спросила я.

— То больше он ни в одно из заведений этой хозяйки прийти не сможет, а она владеет не только ресторанами, но и отелями. Уверен, что такие издержки либо заложены в стоимость, либо возмещаются потом через суд вместе с компенсацией. Да и вообще, в этот ресторан специально приезжают из других городов, попасть туда перед рассветом или в полнолуние практически нереально, нам повезло, что в середине рабочей ночи места всё же бывают.

Успокоенная, я позволила ввести себя в премиальный магазин.

К сожалению, на витринах скучали платья Униных расцветок: уныло-серые, невнятно-пастельные и похоронно-тёмные. Исключение составляли буквально две-три модели, но и они были однотонными и украшенными невыразительно-белыми или бежевыми кружевами.

Когда к нам подошла сияющая от счастья лицезреть нас продавщица, я без особой надежды спросила:

— Извините, а ничего поярче нет? Ну, там… изумрудного? лазурного? кораллового?

— Разумеется, есть! — обрадовалась она. — Сейчас обязательно что-нибудь вам подберём.

Нас с Дервином направили в отдельную примерочную комнату, предварительно убедившись, что мы супруги. Там его попытались усадить в кресло, однако он спросил:

— Лира, ты не возражаешь, если на время твоего переодевания я отлучусь? Буквально на десять минут? Хочу кое-что купить для себя, я ведь тоже приехал без багажа.

— Конечно. Мы сначала отберём платья, а потом я их примерю, когда ты придёшь, — милостиво отпустила я супруга. — Ты только не торопись, ладно?

Не хватало ещё, чтобы продавщица при нём сказала что-нибудь о том, как «эти цвета не сочетаются», «это слишком аляписто» и «в этом сезоне такое не носят». Я подобного и от сестёр наслушалась! В отличие от них, у меня всё прекрасно сочеталось и носилось без всяких вот этих замечаний, а яркие цвета добавляли хорошего настроения и вкуса жизни.

Как я и предполагала, чего-то по-настоящему цепляющего в ассортименте магазина не нашлось, но его сотрудница была столь любезна, что, не моргнув глазом и не скривив губы, пообещала нашить сверху любые кружева, оборки или ленты, какие я выберу, а потом принесла откуда-то несколько платьев, на которых разве что бирка «некондиция» не висела, зато… зато они были просто великолепны и достались мне со скидкой! Утирая скупую слезу сбывщицы залежалого товара, продавщица даже подарила мне ярко-жёлтую шляпку, идеально подходящую к платью Альтары, которое было на мне надето.

В итоге, когда Дервин вернулся, мы с продавщицей уже душевно прощались, словно разлучённые в детстве сёстры.

— А почему так дёшево? — спросил он. — Ты сколько платьев взяла?

— Шесть! — с гордостью заявила я. — Но по цене трёх!

— Лира, не нужно экономить. Ты можешь выбрать любые платья, даже самые дорогие, — ответил Дервин.

— Я выбрала самые яркие и красивые, а что их отдают за бесценок — это уже не мои проблемы. Ты посмотри, какие ткани! Это же просто сказка! Они только сделают небольшие дополнения, сказали, что всё будет готово через два часа.

— Отлично, как раз успеем, — улыбнулся муж. — А я тебе саквояж купил. Ты же любишь жёлтый?

Кожаный саквояж насыщенно-жёлтого цвета мне понравился необыкновенно, и я мысленно нарекла его Желточком. Жаль, конечно, что ремни с ручкой у него были коричневые, но я простила ему это крошечное несовершенство.

Дальше мы купили три домашних платья попроще, парочку несессеров с мелочами, а потом зашли в мужской магазин, где я выбрала для Дервина несколько бросающихся в глаза рубашек. К сожалению, на мужчинах цвета смотрятся иначе, и когда муж по моей просьбе надел бутылочно-зелёный костюм с красной рубашкой, то стоящий за стойкой импозантный продавец лет пятидесяти посерел и отвёл взгляд, а мне пришлось признать, что мужчинам можно носить только один яркий цвет в качестве акцента.

Закупившись рубашками в тон уже купленных мною платьев (а чтобы все видели, что мы пара!), мы отправились за галантереей, обувью и бельём, и тут Дервин опять ненадолго исчез, что позволило мне купить небольшой сюрприз.

В конце концов место в Желточке кончилось, хотя мы даже не пытались сложить туда платья, для них нам выдали специальный чехол с вешалкой.

Забрав покупки и едва удерживая их все, Дервин посмотрел на часы и поторопил меня:

— Давай быстрее, а то опоздаем!

Он смело повёл меня сначала улочками, а потом через площадь к зданию с неприлично большими, прямо-таки гигантскими дверями. Только войдя в него, я поняла, что это вокзал, а муж уверенно ведёт меня на перрон.

— Дервин, а куда мы идём? — спросила я, оглядываясь.

— Лира, тут такое дело… В общем, я тебя опять похищаю, но на этот раз у тебя есть примерно десять минут, чтобы сбежать.

От неожиданности я чуть не уронила шляпку, которую держала в руках.

— И куда ты собираешься похитить меня на этот раз?

— Секрет, — многообещающе улыбнулся он. — Ну так что? Ты согласна быть похищенной?

Пусть та, которую ни разу не похищали, и не думает меня осуждать!

Я взяла и согласилась, а вернее — похитилась.

Лишь спросила весело:

— Так куда именно ты меня похищаешь?

— А это секретный секрет, — с загадочным видом ответил Дервин, а потом поторопил: — Идём, Лира, не то опоздаешь на собственное похищение!

В этот момент по мегафону объявили:

— С мв-ррр-кхкх-го пути отправляется поезд в Щщщ-ффф-рр-с. Повторяю: с пхе-рр-мв-ого пути отправляется поезд в Шш-щщ-рр-сс.

— Да они издеваются! — азартно возмутилась я, вертя головой.

— А ведь провал был так близок! — рассмеялся Дервин, набирая скорость.

Серый блестящий поезд стоял у перрона, напоминая огромную металлическую сегментированную гусеницу. Как назло, никакой таблички я разглядеть не успела, лишь номер вагона. Дервин отдал проводнику билеты, и тот помог с багажом. Оказалось, что купе в вагоне высшей категории было лишь два, и когда мы оказались внутри роскошно отделанного помещения, я посмотрела на мужа огромными глазами:

— А ты точно можешь себе это позволить?

— Точно. У меня небедная семья, и прадед оставил наследство, потому что я был его самым любимым правнуком. Самым прилежным, ответственным и серьёзным, — насмешливо пояснил Дервин, а я не выдержала и прыснула, прикрыв лицо шляпкой. — К его счастью, он не дожил до момента, когда я покатился по наклонной и принялся угонять маголёты и похищать нобларин.

— Именно так? Во множественном числе? — смеясь, уточнила я. — Учти, я даже не знаю, ревнива я или нет.

— Ну… потом сюрприз будет, — пожал плечами Дервин, ставя саквояж в предназначенный для этого рундук.

В этот момент поезд мягко тронулся, из вокзальных динамиков полилось рычащее шипение, объявляющее пункт назначения, а мы с мужем стояли друг напротив друга и улыбались, как двое планирующих хулиганство школьников.

— Интересно, это какой-то межвокзальный заговор? — спросил Дервин. — Сколько ни слышал объявлений, ни дракона невозможно разобрать, а оператор периодически ещё и жуёт что-то в процессе анонса.

— Просто сегодня удача на твоей стороне, — хихикнула я, наблюдая, как платформа мягко отъезжает в сторону, а люди на ней неистово машут руками.

Я тоже им помахала. А чего? Не жалко же!

Пока Дервин пытался разместить в шкафу наши вещи, я села и засыпала его вопросами:

— А как же мобиль? Ты же припарковал его возле ресторана.

— Альтара заберёт, мы успели обо всём условиться.

— А командор?

— Я принёс ему искренние, глубочайшие извинения и за то, что без разрешения взял маголёт, и за то, что поставил его в крайне невыгодное положение перед семьёй и эскадрильей, и за то, что невольно лишил часть талантливого медика.

— Думаю, насчёт последнего он не очень расстроился, — насмешливо прокомментировала я. — Не могу похвастаться безупречным послужным списком.

— Ты — талантливая и очень способная целительница, — не согласился муж.

— Ну… ладно, — не стала спорить я, хотя вполне могла привести десяток аргументов против. — Но почему ты решил меня похитить… снова?

— Потому что дома у тебя не получилось бы спокойно восстанавливаться. Чем дальше вы с мамой находитесь друг от друга, тем лучше для вас обеих. Я решил, что тебе нужны новые положительные впечатления.

— Так куда мы едем?

— В Чейстрез. Там есть целая программа для восстановления магического дара. Ну, собственно, программы лечения нервных заболеваний там тоже есть, так что в ближайший месяц мы с тобой будем ходить на воды, делать зарядку, выполнять предписания докторов и составлять список лучших и худших заведений долины. Немного старческая программа медового месяца, но уж какая есть.

Я не могла перестать улыбаться, глядя на мужа. Изнутри щекотало странное, приятное чувство, хотелось громко захохотать, забраться ему на колени и почему-то — лизнуть в ухо.

Он тоже улыбался, с каждой секундой — всё шире и шире.

— Удивительно продуманное похищение… — подначила я.

— В чём меня нельзя обвинить, так это в непродуманности похищений, — с важным видом заявил он. — С последствиями оных пока есть некоторые сложности, однако процесс я уже неплохо освоил и планирую оттачивать и дальше.

— То есть это не последнее похищение, — радостно хихикнула я.

— Однозначно нет, — заверил он.

— И долго нам ехать в Чейстрез?

— Двое суток. Я на всякий случай взял блокноты, карандаши и даже акварель. Настольные игры и книги есть у проводника, а ещё можно написать письма и отправить их через него с ближайшего полустанка. Ещё в брошюре говорилось, что поезд предлагает широкий спектр развлечений, что бы это ни значило… Однако я бы предпочёл просто выспаться.

— О-о-о, — протянула я. — Для этого у меня есть кое-что полезное!

Я достала из саквояжа свой сюрприз — две одинаковые мужские пижамы в сине-красно-зелёную клетку. Одну подростковую, на меня. Вторую большого размера — на мужа. Обе с большой скидкой, между прочим!

— Тогда новый план, — предложил Дервин, — нарядиться в пижамы, заказать чай и весь ассортимент десертов, а потом завалиться в постель и не вылезать из неё очень долго…

— Пока не появится риск получения пролежней, — со знанием дела кивнула я.

Оказалось, что кровать в нашем роскошном купе лишь одна, и я подозревала, что Дервин об этом знал, однако возмущаться не стала — всё равно получилось бы слишком фальшиво.

Мы переоделись, Дервин заказал еду, а я развалилась на постели, то наблюдая, как он раскладывает вещи, то глядя в окно. Мы выехали за пределы пригородов, и теперь тёмной стрелой рассекали сверкающую на солнце степь. С восходом Солара травы засеребрились и теперь казались серовато-зелёным морем, по которому ветер гнал волны.

— Как красиво… — протянула я, а потом взялась за блокнот и сделала несколько набросков тушью.

Просто окно в бесконечную степь, за которым широким зеленоватым ковром расстилается покой. Просто наполненный счастьем солнечный день.

Если не думать о Брене… Нет, думать о Брене нельзя. Целитель запретил. Вот как мне официально разрешат нервничать, тогда и буду думать о нём безостановочно. Я, кстати, купила ему две рубашки, просто не смогла пройти мимо тех, которые могли ему понравиться. Только теперь не знала, что с ними делать. Отправить с запиской «Извини, что вышла замуж без твоего позволения. Кстати, вот тебе рубашки. Ну, не скучай!»?

О потере дара я тоже решила не думать. Во-первых, он ещё может вернуться, и тогда все эти оплакивания будут просто нелепыми и преждевременными. Смысл нервничать из-за чего-то, что ещё не случилось? Во-вторых, тяжёлые мысли не помогут вернуть магию, так что нет резона тратить на них время. И, в-третьих, даже без дара люди как-то живут. Да бо́льшая половина населения Империи живёт без дара! Значит, в этом есть и плюсы, надо их просто поискать. К примеру, если дар не вернётся, то ни один пациент больше не пострадает от моей забывчивости…

Во всём есть плюсы, всегда. Нужно просто уметь их видеть.

Кроме того, всё уже случилось, ничего изменить я не смогу, даже если буду зацикливаться на прошлом и убиваться изо всех сил. Так что пусть всё плохое катится в Разлом, а я поищу в жизни что-нибудь хорошее.

К примеру, теперь я знаю, что Дервин не отвернётся от меня из-за потери способностей, хотя бездарная жена вряд ли родит сильных магов. А ведь он смотрит на меня даже с большей нежностью, чем раньше. И дело вовсе не во внешности, у Уны она такая же, но на неё муж никогда не обращал внимания. Значит, ему важна я. Разве это не чудесно? Разве это не то, о чём можно было лишь мечтать?

Когда Дервин разобрал вещи, я с улыбкой предупредила:

— Имей в виду: тебе досталась жена с изъянами. Я ненавижу уборку и постоянно что-то теряю.

— Мне досталась самая необыкновенная на свете жена, и если она часто что-то теряет, то значит, что у неё всегда будет появляться что-то новое. А для уборки мы кого-нибудь наймём.

— А ещё рассеянная и невнимательная.

— Зато добрая. И, может, она будет достаточно невнимательна к моим собственным недостаткам.

— Кайра сказала, что ты с приветом, а я с салютом.

Дервин рассмеялся, сел рядом и осторожно приобнял, вроде бы и не спрашивая разрешения, но в то же время ожидая его. Я прижалась к его плечу и сказала:

— Ну тогда сам виноват. Раньше надо было смотреть, на ком женишься.

— До того, как познакомился с тобой, я о женитьбе вообще особо не думал, — Дервин провёл пальцами по моей скуле, а потом вкрадчиво добавил: — А после знакомства уже не думал ни о чём другом. Правда.

— В тебе что-то поменялось, — отметила я, глядя ему в глаза.

— Да. Я расставил приоритеты и решил, что если хочу быть счастлив с женой, то должен в первую очередь заботиться о ней, а уже потом — обо всех остальных. А ещё отец всегда говорил, что Чейстрез — идеальное место для ухаживания за девушкой. От лежания в горячих источниках она становится расслабленной и медлительной, а скалистые горы вокруг долины и постоянные перебои работы фуникулёра не позволяют ей сбежать.

— Какое коварство со стороны казалось бы благородного нобларда, — хрипло проговорила я, наблюдая, как Дервин медленно склоняется к моему лицу.

— Это наследное благородное коварство, передающееся из поколения в поколение, — сказал Дервин.

Его лицо уже находилось так близко к моему, что от предвкушения касания его губ меня бросило в жар.

Наконец он обнял меня обеими руками, притянул к себе так, что между нами не осталось ни дюйма пространства, и поцеловал.