Глава 10

Так и есть. Наружная обивка часов лопнула от удара. Кусок её изогнулся и попал в направляющую, по которой ездили часовые куклы. Механизм заклинило, и из-за этого часы скрежетали и дрожали. Да так, что весь замок попадал в резонанс.

Не дожидаясь очередной волны, я попыталась выдернуть обивку из направляющей. Та туго застряла в узком пазу. Схватиться за неё было неудобно, пальцы соскальзывали.

Очередная волна пошла от часов. Они скрежетали у самого уха. Пол уходил у меня из-под ног. Со звоном посыпалось вниз столовое серебро. Звенели и падали, разбивались бокалы. Мне вдруг стало страшно. Бежать! Надо отсюда бежать! Пусть замок летит в тартарары! И я уже почти побежала. Но скрежет замолк, дрожь утихла.

– Стоять! – скомандовала я себе. Я лихорадочно соображала. Взгляд мой остановился на упавшем со стола ноже. Схватила его и принялась ковырять обивку. Та не поддавалась.

– Нет! Нет! Нет! – чуть слышный рокот предвещало очередную волну. Я уцепилась левой рукой в обивку, поддела её ножом и дёрнула изо всех сил. Та щёлкнула, отцепилась и выскочила из паза.

– Ух! – я положила нож.

Дрожание прекратилось. Сначала тихо, потом всё громче послышалась музыка. Старинный какой-то танец – гавот или менуэт. Я в них разбирались плохо. Танцевать было тоже некому. Гости мои разбежались. Фигурки часов отломились от механизма и лежали рядом. Какие-то были в грязи, какие-то успел оттереть Китосик. Я отодвинула часы к стене и выставила перед ними фигурки. Мальчик-посыльный – несчастная Элла, расчётливый и холодный охотник, напыщенный филэллин, самовлюблённый Аполлон, мощный Геркулес, маленький Купидон, с глазами полными восхищения, близнецы, глядевшие друг на друга, как в отражение в зеркале, мой нежный любовник с букетом фиалок, поникший палач, шут с глупой улыбкой и страшной собакой на поводке, неунывающий Арлекин, безликий монах, которого я приняла за фигуру смерти.

– Танцуйте.

Но маленькие фигурки стояли. Они словно ждали чего-то. Мне показалось, что близнецы вдруг повернулись лицом к выходу из часов. Мне стало не по себе. Они же смотрели друг другу в лицо. Так, мне показалось! Но и другие куклы ждали чьего-то выхода. Кто-то смотрел на выход, кто-то лишь только косил глазами, Элла замерла в страхе, а Геркулес даже съёжился.

В часах что-то щёлкнуло. Выход открылся. Медленно-медленно из него появилась подставка. Богато украшенная жемчугом и блестящими стразами, но на ней никого не было. Ещё одна фигурка отломилась? Но что это. Воздух над этой подставкой словно заколебался волнообразно. Я стала вглядываться. Волны неясного воздуха складывались в призрачную прозрачную человеческую фигурку.

Я протянула руку, чтобы её потрогать. Я уже почти прикоснулась к ней пальцем. Как кто-то схватил меня за запястье.

Я вздрогнула от неожиданности и одёрнула руку. Рядом со мной стоял дворецкий.

– Фройляйн пора собираться.

– Что?

– Свадьба.

– О, я забыла, – я оглянулась: слуги, служанки.

– Они вам помогут.

Все старые знакомые: темноволосая Нора, Сандра с каштановыми волосами, девушки и парни из массажного кабинета, готова была поклясться, что узнала несколько лиц, хлеставших и мучавших палача в пыточной.

– Привет! – за руку меня взял мой знакомый поварёнок.

Я немного смутилась. Сейчас меня будут раздевать, одевать, умывать, натирать, не очень хотелось, чтобы он при этом присутствовал. Хоть ему и шестьсот лет, но выглядит-то он малолеткой.

– Знаешь что, я дам тебе важное задание.

– Я слушаю! – лицо его стало серьёзным.

– Проследи, чтобы на кухне всё было как следует. Сам понимаешь, сегодня – особенный вечер.

– Хорошо, хозяйка, я понял!

– Сам ни во что не вмешивайся, но следи в оба!

Поварёнок кивнул и остался в зале.

Нора и Сандра взяли меня под руки и замурлыкали еле слышно какую-то песенку.

Вновь моя спальня поменяла функции. Теперь здесь был центр подготовки невест. Меня мыли, скребли, натирали благоухающими маслами, массажировали, передавали из рук в руки. Я закрыла глаза, плыла по течению в волнах этих мягких, заботливых рук. Я мурчала от удовольствия и остатками ещё подвластного мне разума желала попросить политического убежища в этом чудном массажном кабинете.

– Фройляйн! – донёсся откуда-то из реального в нереальный мир чей-то голос.

– У-ум, – сил у меня доставало только на недовольное ворчанье.

– Фройляйн, тут ваша подруга.

– Нет у меня здесь подруг. Гоните всех в шею, – что им от меня надо?

– Фройляйн, она плачет и просит у вас прощения.

– Ну, что там ещё? – с трудом, но я всё-таки разлепила глаза.

Передо мной, очи долу, стояла Ленка. Остатки её косметики неровными пятнами стекали от глаз к подбородку.

– Картина Репина "Явление глиста народу", – желания не было разговаривать с этой изменщицей.

– Юля, прости, – всхлипнула Ленка.

– Что? Новые друзья не приняли?

– Приняли, – снова всхлипнула она и даже попыталась зареветь.

– Ой, вот этого не надо! – попросила я. – Прибереги для мужиков. Говори, что хотела.

– Юль, я видела этого… ну, сундукового.

– Поздравляю! Одна затрещина и зрение вернулось. Может заодно мозги встали на место? – хоть мне и стыдно было за то, что я распустила руки, но Ленка уже давно напрашивалась на леща. – И что сундуковый? Весь в белом костюме пригласил тебя на бал?

– Нет. Он в робе и со стремянкой менял лампочки в коридоре. Надо признать, что он, действительно, симпатичный.

– Где твои новые друзья?

– А этих вот тоже никто не видит? – Ленка показала на мою обслугу.

– Кто-то да видит. Ты, например.

– А кроме шуток? – Ленка была серьёзна как никогда.

– Я сама до конца не знаю, как что тут устроено, – ну, чёрт их всех побери, с кем ещё как не с ней мне было поделиться своими чувствами. – Что-то я вижу, чего-то не вижу. Я постоянно куда-то попадаю, во что-то вляпываюсь. Мне что-то подвластно, а что-то я контролировать не могу. Я никогда не знаю, что со мной может случиться.

– Ты прямо как Алиса в стране чудес!

Я посмотрела на Ленку, не иронизирует ли она. Но нет, её глаза сияли неподдельным восхищением.

– Ложись на кушетку, – я показала ей на ложе рядом с кроватью. Слугам даже говорить ничего не пришлось. Они окружили Ленку и стали её раздевать.

– Юль! Они чего?

– Расслабься.

– Ага, тут столько народу! И мужиков полно!

– Это не мужики, это – слуги. Они тебя пальцем не тронут.

С большим недоверием, но всё-таки Ленка разрешила себя раздеть и уложить.

– Ой! Здорово-то как!

Под натиском ловких рук вернулось и волнами побежало по телу приятное томное расслабление. Чувство неприязни к Ленке ушло совсем.

– Скажи, давно ты на Стаса работаешь?

– Они пошли в сарай возле гостиницы. Сказали, что там снегоход стоял. Теперь захотели покататься.

– Кто?

– "Друзья мои новые", – передразнила она меня. – Сама же спрашивала.

– И всё-таки?

– Помнишь, ты колбу от кофеварки расхлопала? Это я ему сказала, в каком магазине ты шаришься.

– Ну, ты и сволочь… – мне даже ругаться было лень.

– Где-то немного до этого я с ним и познакомилась.

– Коза тупорылая.

– Можешь мне ещё раз по морде дать, – разрешила Ленка.

– Стоило бы.

– С другой стороны: я же тогда на подсосе сидела, – бросилась она защищаться. – Денег еле за хату хватало заплатить. Голодом сидеть ещё ладно, для фигуры полезно. А вот ходить как обсосанной – нафига было в Москву ехать? Хороший шмот денег стоит. Все эти спа, бьюти-шопы. А тут такой лялик нарисовался. Я бы его так и скушала, вместо крем-брюле, но вижу, он на тебя запал. Баблом подогрел, вот и решила его задонатить.

– Нормально так задонатила – продала с потрохами.

– Сказала же – думала, он запал на тебя, влюбился. Приятное тебе хотела сделать. А что не так-то? – обиделась Ленка.

– Всё хорошо. Видишь, как мне сегодня приятно, – что с этой дурынды взять. Отмороженная на всю голову, особенно по мужикам. Кстати, – Ленка?

– Что?

– Ты сюда с ними летела?

– Не-а, – она неохотно отозвалась, релаксировала вовсю. – Они же с курорта возвращались. А мне Стасик билеты вацапом скинул.

– Стасик?

– Ой, кончай! Даром он мне не нужен. Не клеилась я к нему. Бэмби свою спроси хотя бы. Рыжая вот висела на нём всю дорогу.

– От этой падали всё можно ожидать. Ты хороша тоже, в рот ей заглядываешь.

– Я?! – Ленка приподнялась на кушетке.

– "Еленочка! Светланочка!" – припомнила я. – Прям – шерочка и машерочка.

– Да пошла ты! – Ленка упала на кушетку и отвернулась в другую сторону. – Я может в доверие к ней втереться хотела. Я может из-за тебя…

– Втёрлась?

– Отстань!

– Я к тебе не приставала. Отдыхай, расслабляйся. Вечером шоу будет.

– Вечером… – Ленка немного помолчала, – вечером вчера мы на ужин пошли. Бэмби и Светка в гостиницу возвращались. Светка что-то там в номере забыла, Олю попросила её проводить. "Наших, – говорит, – догоняй. Мы сейчас". Я выхожу на крыльцо. Эти стоят за углом. Я уже хотела выскочить, но тут слышу, вроде бы про тебя разговаривают. Стас говорит, что ему тебя жалко. Лёнечка посмеялся, мол, бизнес есть бизнес. Что они, зря всю эту схему с замком раскрутили? Осталось всего ничего: уважить австрийца и сливки снять. Никита сказал, что ему плевать, а назад возвращаться глупо. С банкирами он Стаса свёл, а кредиты за него отдавать не станет. Тут и Наташа вмешалась. Свету бы лучше, говорит, пожалел. А то она совсем по тебе с ума сходит. И подругой твоей её прикидываться достало, – Ленка особенно подчеркнула последнюю фразу.

– Значит, все они в этом замешаны, – я не верила, что люди могут так притворяться.

– Вот такие у тебя друзья, Кисуля, – не преминула съязвить Ленка.

– Перестань. Ты не лучше.

– Я извинилась! – вспыхнула она.

– Кто знает, может они тебя специально ко мне подослали. Не всё ещё поразнюхали?

– Ах, так! – Ленка соскочила с кушетки. – Ну, ты и тварь!

По-моему, я оказалась недалеко от истины.

– Сама-то кто? – мне вдруг вспомнились её обвинения. – В школе меня в пример ставили? А ты домашку хотя бы раз у меня не сдула? Мальчики за мной бегали? Может, потому что я за ними не бегала?

Слуги слушали перепалку, не зная, что дальше делать.

– Я приехала! Я думала, тебе помощь нужна! – Ленка стояла перед моей кроватью голая. Она продолжала что-то орать, но что, я уже не слышала. Сознание моё как-то само собой отключилось от звуковых раздражителей. Её лицо перекосилось от злобы. Маленькие сиськи смешно подпрыгивали в такт взмахам рук. Мне было плевать на неё. Кровь размеренно и тяжко била в виски. Я была настолько подавлена случившимся, что с трудом осознавала, что происходит вокруг.

– Уйди, – через силу попросила я.

– Что? – донеслось до меня как через подушку.

– Уйди от меня. Пожалуйста.

– Конечно, уйду. Думала, что останусь? – Ленка отпихнула слуг, подхватила свою одежду и, вбивая пятки в пол, быстро пошла к двери. – Пока, подруга.

Мне показалось, что в этом прощании была нотка горечи. Снова одна. Слёзы капнули на постель.

– Вот ещё, – я вытерла щёки. – Сопли пустила. Как школьница. – А вы что встали? – повернулась я к слугам. – Можете продолжать. Происходящее вас не касается!

Может быть грубо. Но что я ещё могла им сказать? Вон, Нора замерла с глазами полными сочувствия. А у Сандры так вообще – слёзки на колёсках. Накинутся сейчас, жалеть будут, я тогда точно весь вечер прореву. Нет уж, лучше так. Я приняла царственную позу и слегка закусила губу. Слуги возобновили свои процедуры.

Кстати, где там моё второе? Давно его слышно не было. Эй! Ты там? Или тут? Или где? Ну, вот, даже эта заноза меня оставила. А может оно и к лучшему. Нафига мне этот воображаемый друг? У меня таких друзей – выставка и музей! Хочешь – слуги, хочешь – повара, хочешь – графские морды на любой вкус. Балы, пикники, развлечения всякие. Только не весело мне почему-то. А почему? Нет! Нет! Нет! Пусть идёт как идёт! Я даже думать об этом не буду!

В дверь постучали.

– Кто там?

– Это я, хозяйка! – дверь подалась под рукой поварёнка.

– А ну-ка постой! – я осадила его.

Кто-то из слуг протянул кружевной пеньюар. Я запахнулась

– Можешь входить.

– Это я! – повторил поварёнок.

– Что-то случилось? Повара не хотят тебя слушать?

– Да! То есть нет! – он поглядел на мои кружева и покраснел. – Ваши гости хотят вас увидеть.

– Что, прямо все? – не поверила я. – Быстро соскучились.

– Я не знаю. Только одна, ваша подруга, – видимо от смущения он отвечал в обратном порядке. – Она спросила, не знаю ли я, где ваша комната.

– Подруга? Лен, ты забыла, где дверь открывается?! – крикнула я в сторону коридора.

– Это не Лена, – в комнату заглянула Бэмби. – Ой! Я, наверно, не вовремя?

Я в неглиже, слуги в масле по локти, картина была колоритная.

– Что ты, входи. Ты, пожалуй, единственная, кому я из вашей компании рада.

Она улыбнулась и осторожно обошла замеревшего поварёнка. Краска уже начала покидать его лицо. Он чуть заметно шевелил губами, будто собирался что-то сказать.

– А ты можешь возвращаться на кухню, – нечего ему на меня глазеть.

Он с большим сожалением покинул мою комнату.

– Закрой дверь, пожалуйста, – попросила я Бэмби. – А то надоели – ходят и ходят.

Бэмби закрыла дверь.

– Хочешь массаж? Если хочешь, тогда раздевайся. Если что, это – слуги, они тебя трогать не будут. Ну, если сама не попросишь.

– Нет, я, пожалуй, не буду.

– Накатались на снегоходе?

– Сарай закрыт. Дворецкого не нашли, решили вернуться в замок.

– Экскурсию устроили?

– Если бы экскурсию! Дурдом устроили! Бегают, бьют друг друга по морде. Дурку бы вызвать, да боюсь меня с ними заберут.

– Бьют друг друга по морде? – такого от даже нашей компании я не ожидала. Хотя, какой теперь к чёрту нашей. – Ты не преувеличиваешь?

– Я преуменьшаю! – Бэмби была возбуждена. – Мы не успели войти, Стас откуда-то вытащил этого маленького. Кажется, ты назвала его сундуковым.

– Видимо, опять что-нибудь ремонтировал, – предположила я.

– Это не важно. Так вот, Стас тащит его по холлу, там, где картины всякие и спрашивает всех, что они видят. Все, конечно, смотрят на него как на дурачка. Но поперёк особо ничего не говорят. В холл входит Лена, твоя подруга и с криком: "Ой! Сундуковенький!", – начинает тискать этого малыша. Никто ничего понять не может. Тут Никита к ним подскочил, воздух гладит и приговаривает: "Ой, шиза, моя шиза! Забери меня с собой!" Лена, по-моему, обиделась на этого клоуна, взяла да и дала ему пощёчину. Тот ошалел, сначала на неё хотел кинуться, а потом увидал сундукового. "Вот это да! – говорит. – А он, действительно, существует! Наташа, иди, посмотри!" Наташа подошла: "На что я должна смотреть?" Китосик, похоже, смекнул что к чему и тоже дал ей по щеке. Несильно так, но чувствительно. Она его отпихнула: "Ты обалдел!" – кричит, но тут же и осеклась. Смотрит на карлика, Китосик ей что-то на ухо прошептал. Наташа к Лёне. Лёнечка говорит: "Я в ваши игры деструктивные играть не буду!" Тогда уже и ему досталось. Гляжу, смотрит так ошарашенно, то на меня, то на карлика. "Ну, думаю, будешь знать!" Мне почему-то даже жалко его не стало. Стыдно, конечно, но…

– Дальше-то что? – мне было интересно.

– Дальше Света вошла… – Бэмби чуть осеклась, но из песни слова не выкинешь. Я промолчала. – Её где-то не было, а у нас тут такое. В общем, эти к ней, а она почувствовала неладное и бежать. Но, по-моему, догонят. А ты говоришь – преувеличиваю.

– Надавать друг другу пощёчин? Звучит забавно.

– Звучит по-дурацки.

– Наверное, ты права.

– Ты ударила Лену? – догадалась она.

– Так получилось, – блин! Чего это я оправдываюсь?

– За что? – глаза оленёнка съехались к переносице.

– Было за что! – ого! И сержусь. – Моя подруга оказалась последней тварью! Шпионила за мной исподтишка и всё передавала Стасу. Скажи – ну, не сволочь?

– Лена ударила Никиту, Никита Наташу, потом Лёня. А Стас?

– Мы с ним здесь… Понимаешь?

– А на меня тебя вытошнило. Всё сходится.

– Сходится что?

– Я думала: я – особенная. Вижу то, что другие не видят. А оказалось просто – обблёванная идиотка, – Бэмби повесила нос.

– Что ты такое говоришь? Ты не идиотка, ты мне подруга!

– Нет, не подруга. Я тоже шпионила за тобой. И тоже всё рассказала Стасу. Я видела, как ты встречалась с этим, твоим одноклассником.

– С Мишей?

– Наверно. Не знаю. Мне Стас сказал, что он твой одноклассник.

– Но это смешно! Там не было ничего! Мы просто сидели в кафе.

– В тот раз, – заметила Бэмби.

– Другого и не было!

– Откуда мне знать?

– Я тебе говорю.

– А я должна тебе верить?

– Да что за разговор такой? Почему?

– Скажи, у тебя со Стасом серьёзно?

– Конечно! Всё так и есть! Было, по крайней мере.

– Зачем тебе Лёня?

– Кто? Лёня? Ты что, с ума сошла?

– Я? Нет, – глаза её сузились. – Ты не ответила.

– Массаж окончен, – я села и отстранилась от слуг. – Мне Лёня не нужен! С чего ты взяла? Поверь мне!

– Поверю, – она сжала губы. – Зачем ты спала с ним?

– Кто? Я? Кто тебе сказал такое? Светка? Наташа? Стас?

– Мне Лёня сказал, – во взгляде её не было муки, не было горя, был только холод.

– Зачем?

– Я не знаю. Хотела спросить тебя.

– Зачем он соврал?

– Мы любим друг друга. Конечно, не так как раньше. Но всё же, – Бэмби чуть наклонила голову, но тут же вздёрнула подбородок. – Соврал? Я понимаю, когда б он соврал, что не спал с тобой. А тут я должна тебе верить и не верить ему?

– Я тоже не знаю, зачем это нужно! – я не понимала ничего. – Но что-то за этим стоит.

– Что?

– Не знаю, – я лихорадочно пыталась придумать ответ. – Когда это было? Ну, с его слов?

– Он говорит, когда мы вместе ходили в сауну. Я была с массажисткой, а ты на него набросилась.

– Он так сказал? Я набросилась? – моему возмущению не было предела. – Я набросилась? Да это он предлагал мне! Он сам! Я же…

– Знаешь, ты получаешь, что заслужила, – Бэмби встала. – Мне тебя совершенно не жалко.

Бэмби вышла. Всё было перевёрнуто с ног на голову. Я была сбита с толку и абсолютно не знала, что ей сказать в такой, откровенно идиотской ситуации.

Меня одевали, обували, расчёсывали и укладывали волосы, наносили макияж. А я всё думала, думала, думала. О Стасе, о Ленке, о себе, о том, что сказала Бэмби. О цифрах на саркофаге, о том, чем закончится вечер, о графе, о старом дворецком. Что он сказал? Я попыталась вспомнить: не надо бояться, великий день, и улыбнулся. Что ж будет им всем великий день.

Когда я вошла в каминную залу, все были в сборе.

Все замерли. Ахнула Ленка, Китосик захлопал, Наташа его одёрнула. А Светка, похоже позеленела от злости.

Белое платье, расшитое жемчугом. Атласные ленты, кружево, ришелье. Волосы волнами скреплены диадемой. В меру румяные щёки, в меру пунцовые губы. Капелька нежных, едва уловимых в своём аромате духов. Жасмин. Так пахло ушедшее лето. Так пахла моя любовь.