Глава 17

Ярослава Я действительно читала о «праве конунга» в книгах о традициях Скьельдхейма. Это была одной из самых варварских! Но я даже не представляла, что она может коснуться меня, и сейчас почувствовала, как мои глаза расширяются. В едва не раздевающем меня взгляде Вальдмара сквозила такая неприкрытая похоть, что все его слова про пользу для северного государства не стоили и выеденного яйца. Он просто хотел меня нагнуть, прикрываясь заботой о стране. Не просто нагнуть, а сделать это столько раз, сколько потребуется, пока я не забеременею. И плевать он хотел на мои желания, что я вообще-то живой человек, а не кукла для чужой похоти и залог его удовольствия! Я поморщилась и позволила Сигурду увести меня на своеобразный танцпол в центре зала. Сама же шла туда на негнущихся ногах. Как только мы оказались далеко от дяди, я яростно прошипела супругу: — Что значит «он воспользуется правом конунга»? Я правильно понимаю, что ты отдашь меня своему дяде? В постель? — Ты моя жена, Анастасия. — А ты — адмирал. Военный, который подчиняется приказам своего государя. Ты сможешь ему отказать? К счастью, княжне не были знакомы местные танцы, поэтому от меня не требовалось филигранно выполнять танцевальные па. К тому же, танцы у северян были несложными, мне просто нужно было повторять за Сигурдом. И я действовала на автомате, потому что все мои мысли были заняты новостью о том, что меня в любой момент могут отдать дяде на потеху, для которого пользоваться чужими женами в порядке вещей. На их желание или нежелание ему как-то плевать. Сигурд нахмурился и подтянул меня к себе за талию, как того требовал танец. Мы врезались друг друга, и по моей коже поползли мурашки. Но, в отличие от холодка по спине, который во мне вызывал взгляд конунга, эти мурашки были приятным воспоминанием о том, как муж еще недавно касался меня в спальне. — Тебе понравилось быть моей женой, Анастасия? — поинтересовался он мне в губы, прежде чем мы снова отшагнули друг от друга. — Да я в полном восторге от своей тюрьмы! — огрызнулась я. Мне бы хотелось оставаться спокойной, но дядя со своими планами выбил меня из равновесия. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Ты захотела стать моей женой. — Я и есть твоя жена, — напомнила я, когда его ладонь вернулась на мою талию. Глаза Сигурда сверкнули, словно зажглись магическим светом. Только в них не было гнева, в них было то, что я уже видела сегодня, когда мы… — Это был не твой выбор. Тебе просто приказали выйти за северянина. Ты не знала, в чьей постели окажешься. — Я собиралась оказаться в постели собственного мужа, а не чужого! — Дело только в этом? В том, что у моего дяди есть жена? — Дело в том, что у меня есть муж. Ты. Я яростно посмотрела в глаза Сигурду, а вот супруг будто расслабился. — Значит, ты все-таки выбрала меня. Я хотела возразить, но осеклась. Пусть эта мысль почешет ему эго. На самом деле, адмирал виделся мне меньшим из зол, и я предпочитала сама выбирать, с кем делить постель. — Ты не ответил на мой вопрос, — напомнила я. — Про приказ. — Как ты могла заметить, я уже ему отказал. У меня на мгновение отлегло от сердца. Правда ненадолго, потому что я уже раскрутила новую мысль: зачем конунгу ребенок Сигурда? Ярл хочет, чтобы проклятие на нем закончилось, а что хочет Вальдмар? Зачем ему проклятие? И в чем на самом деле особенность Сигурда? Пока я обо всем этом думала, я не сразу заметила, что адмирал морщится, словно от боли. Обратила на это внимание, когда он сбился с шага в танце, а потом резко остановился, словно наткнулся на невидимую стену, и принялся растирать грудь в центре. Его глаза закатились, губы резко побелели, а руки под моими словно обожгло холодом. Я подхватила Сигурда, когда он принялся заваливаться на пол, и согнулась под его весом. У него начался приступ! — Ярлу плохо! — закричала я, и музыка стихла. Адмирала подхватили до этого танцующие рядом воины и положили на стол, с которого предварительно спихнули все яства. Я коснулась его шеи и поняла, что не чувствую пульса. — Нет, — прошептала я. — Нет-нет-нет. Мозг сработал автоматически, по привычке. Я с ногами забралась на лавку, дернула сначала жилетку Сигурду, затем задрала вверх рубашку и вдавила ладони в мужскую грудь. Для непрямого массажа сердца требовалась сила, а ее явно не хватало в теле княжны Анастасии, мои мышцы взвыли еще в самом начале, но я понимала, что я сейчас здесь единственный медик. Единственный человек, кто вообще может спасти ярла. Завести сердце Сигурда вновь. Собственный пульс шумел в моих ушах, пока я всем своим весом ритмично надавливала ему на грудь. Чередуя это с искусственным дыханием. Пропуская через руки все свое желание: «Живи». Все в моей голове было сосредоточено на этой фразе. Я повторяла ее мысленно, как молитву. И кажется шептала: — Давай, дыши! Пожалуйста! Я сделала несколько подходов, в перерывах проверяя его дыхание, почти утратила надежду, как вдруг Сигурд хватанул ртом воздух. Сердце забилось вновь в его груди, рвано, но он снова дышал. Он снова был жив. Ярл посмотрел на меня будто невидящим взглядом, а затем все-таки потерял сознание. В этот момент меня грубо оттащили от него двое воинов. Хорошо, что этого не случилось раньше. Кажется, северяне были настолько шокированы моими действиями, что только-только пришли в себя. Реши они сделать это раньше, Сигурд сейчас бы не дышал. — Ты что творишь, княжна? — зло поинтересовался подошедший конунг. Вот кто точно не расстроился бы из-за смерти адмирала. Или наоборот? Ведь наследника Сигруд не оставил. — Я спасала ярла, — объяснила, стряхивая руки северян со своих предплечий. — Переверните его на бок. Это важно! — Спасала? Выглядело это так, словно ты решила зачать от моего племянника прямо на пиру. Похвально, конечно, но бесполезно, когда муж без сознания. Кто-то в толпе коротко хохотнул, но остальным было не до смеха. Они чуть не лишились ярла, поэтому веселье и музыка давно стихли, на лицах застыли растерянность, мрачность, кто-то даже смотрел на меня со злостью, будто это я была виновата в приступе Сигурда. В приступе, в проклятии, во всех бедах этой крепости. — Он жив, несмотря на то, что его сердце остановилось, — напомнила я и «скормила» дяде ложь, которая сработала с Сигурдом: — Я изучала целительство и сделала так, чтобы его сердце снова билось. Его нужно осторожно перенести в постель. Сигурду нужен уход. Конунг смерил меня скептическим взглядом, но от шовинистских шуточек на этот раз воздержался. Очевидно, племянник ему нужен был живым. — Ну раз нужен, — прокомментировал он. — Выполняйте. Я облегченно выдохнула, потому что понимала: без приказа конунга меня никто даже слушать не станет. Хотя до настоящего облегчения было еще очень далеко. Я не позволила ему умереть, но Сигурд был на волосок от смерти. А я — в шаге от того, чтобы стать вдовой. К счастью, воины подхватили адмирала и отнесли его в спальню, аккуратно, придерживая голову, как я и просила. Конунг увязался следом, и, несмотря на всю мою к нему неприязнь, в этой ситуации, я даже этому порадовалась. Потому что меня никто ни во что не ставил, а ему не могли перечить. — Мне нужна травница, — попросила я. — Сигурду нужны настои, чтобы приступ не повторился. Сложно лечить кого-то в таких условиях, как здесь. Но других вариантов, кроме как народной медицины, у меня не было. Конунг кивнул и распорядился насчет того, чтобы немедленно позвали травницу. Когда все вышли, а мы с ним остались наедине, он поинтересовался: — Ты сможешь поставить его на ноги? — Возможно, — не стала врать я. — Я постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы избавить его от проклятия или хотя бы облегчить его симптомы. Дядя Сигурда тут же изменился в лице: оно стало хищным, а его взгляд словно сканировал меня. — Избавить от проклятия? — повторил он. — Великоруссы готовили тебя к этому, княжна? К тому, чтобы лишить меня моего же оружия?