Глава 19

Ярослава Мы оказались так близко друг к другу, что я смогла рассмотреть синие искорки в его радужке. А затем ладонь адмирала легла мне на затылок, и наши губы оказались на расстоянии вдоха. Я хотела сказать, что хватит и простого «спасибо», но не успела, Сигурд поцеловал меня раньше. И на этот раз его поцелуй не был варварским. Сейчас он не завоевывал меня, а словно предлагал присоединиться к нему, обнимая меня с нежностью. Я чувствовала, что могу остановить его в любой момент, но… Мне не хотелось. Этот невозможный мужчина, который своим темпераментом мог легко довести меня до седых волос, сейчас прикасался ко мне так, словно я была необычайно хрупкой и настолько же ценной. Ценнее всех сокровищ Севера. Я ответила на поцелуй, сначала робко, тоже пробуя его на вкус. Затем отдаваясь чувствам, знакомо вспыхнувшим в моем теле. Меня вело от этой неторопливой нежности. Но еще больше меня повело, когда Сигурд осознал, что я не собираюсь вырываться, углубил поцелуй. А затем он перекатился вместе со мной, и оказался сверху, вжимая меня всем телом в перину. — Нам не стоит, — я уперлась ладонями ему в грудь. Я задыхалась от гулявшего в моей крови возбуждения, но забота о моем главном пациенте сейчас была для меня важнее всего. Даже важнее собственного неудовлетворенного желания. — У тебя был приступ. — Ты так и не поняла, Анастасия, — нахмурился он, — это для меня лучшее лечение. — Ты даже не представляешь, насколько оно опасно, — заявила я строгим тоном. — Твое сердце начинает колотиться с такой частотой, что это может привести к новому приступу. Мы не знаем, что стало причиной предыдущего. — Проклятие. Благодаря ему мое сердце уже останавливалось. Я в шоке уставилась на него. Значит, это был не первый раз? — И что тебе помогло в прошлый раз? — Мне помогла Сайран и женщина под боком. Я поморщилась об упоминании других женщин. — Выходит, ты хочешь меня использовать? По назначению. Может, мне позвать кого-нибудь другого? С кем ты там развлекался весь месяц. Я вырвалась из объятия Сигурда, на этот раз он мне это позволил, и села на постели, сверля его гневным взглядом. — Мне другая не нужна, Анастасия. У меня есть законная жена, которая обещала меня вылечить. Избавить от проклятия. Так вперед, княжна! За чем же дело встало? — Я понимаю, что у тебя все встало, — зло хмыкнула я. — Но давай ты будешь выполнять все мои предписания, договорились? Сигурд внезапно улыбнулся и приглашающе раскрыл мне свои объятия. — Возвращайся, — велел он мягко, — мне все еще нужно твое тепло. Поколебавшись, я все-таки легла рядом и прижалась к его груди. Мы так и лежали, пока я слушала, как бьется его сердце. Я надеялась, что Сигурд уснет, но он, видимо, не собирался спать, как и я. Поэтому я спросила: — Что имел в виду конунг, когда сказал, что твое проклятие — его оружие? Я почувствовала как на мой вопрос у адмирала в теле будто напряглись все мышцы и вскинула голову. Столкнулась с его взглядом, внимательным, испытующим. Сигурд сдвинул брови, и от атмосферы уюта и расслабленности словно не осталось и следа. Я поежилась и со вздохом добавила: — Я не шпионка, Сигурд, или кем меня там считает твой дядя. Скорее, разменная монета в руках сильных мира сего. Мне не дали права отказаться от этого брака, просто приказали плыть на Север и стать твоей женой. Я говорила про Анастасию, но и про себя тоже. Потому что наши с ней судьбы были похожи: она должна была стать женой Сигурда, я — Антона. Она защищала свое государство, все, что было ей дорого, я — маму, свою семью. Я решила прибегнуть к помощи магии, княжна тоже не упустила собственного шанса все изменить. Мы просто оказались в одной точке. Обреченные, загнанные каждая в свой угол, но не сдающиеся. Надежда — вот что нас с ней объединило. — Я узнала о существовании твоего проклятия в брачную ночь, — продолжила я, не опуская взгляда. В моих словах не было ни слова неправды. — Но я до сих пор не поняла его природы. Твое нежелание продолжать свой род и не обрекать собственных детей на страдания мне понятно. Но чего хочет конунг? Зачем ему дети? Зачем ему твои дети? Как какой-то ребенок может быть… оружием? На последнем слове мой голос сорвался. Я осознала, что от травяного дыма у меня пересохло в горле. А может, дело было в волнении, которое я испытывала. Я не хотела, чтобы меня заклеймили шпионкой и снова посадили под замок. Я устала быть пленницей в этой крепости. Адмирал молчал так долго, что я перестала надеяться на то, что он расскажет мне правду: все-таки Анастасия для него была врагом. Несмотря на то, что Сигурд защищал меня как свою жену, он был единственным, кто меня здесь защищал, я прекрасно осознавала, что между нами нет настоящей близости, как между супругами, которые всегда и во всем поддерживают друг друга. Делятся друг с другом самым сокровенным, как было у моих родителей. Я хотела для себя такой же брак, но в этом мире женщину даже за человека не считают. Разочарование захватило меня целиком и, очевидно, отразилось на моем лице, потому что Сигурд внезапно ответил. И ответил он вовсе не в стиле: «Знай свое место, женщина». — Проклятие превращает меня в морское чудовище. В дракона из северных легенд. Поэтому флот Скьельдхейма непобедим. Я нервно облизала губы и переспросила: — Дракон? Настоящий дракон? Мне захотелось себя ущипнуть, чтобы убедиться, что я не сплю. Потому что слова «настоящий» и «дракон» даже звучали дико в одном предложении. Но это многое объясняло. Искорки в глазах Сигурда, желание его дяди продолжать род с проклятием. — Настоящий. — Взгляд адмирала стал жестким, он с такой силой сжал челюсти, что на его лице заиграли желваки. Я поняла, что его совсем не радует быть чьим-то оружием. — Это убивает тебя? — с ужасом осознала я. — Превращение в дракона тебя убивает! Сигурд не ответил на мой вопрос, да это было и не нужно. Я сама прекрасно все поняла. — Теперь ты знаешь, почему я не хочу передавать проклятие своим детям, — сказал он. — И почему этого хочет твой дядя, — пробормотала я и поморщилась, вспоминая конунга. — Ему необходимы новые драконы, которые будут приносить ему победу. Я вспомнила эпизод на пиру. Если бы не Сигурд, конунг забрал бы маленького сына той женщины в свою армию, и ему было плевать, что это всего лишь ребенок. Главное для него — величие Скьельдхейма и его собственное. Будь его воля, он бы создал себе целый отряд чудовищ! Меня же он выбрал, чтобы я их рожала. Детей, отмеченных проклятием. И плевать, что они будут обречены на смерть, что часть из них не доживет до совершеннолетия. Нет, морское чудовище здесь не мой супруг! — Он может хотеть, что угодно, — сказал Сигурд, и на этот раз его голос звучал устало, — но я последний дракон. Он прикрыл глаза и подтянул меня к себе, словно живую грелку. — Поспи, княжна. День выдался насыщенным на события. — Да уж, я чуть не стала вдовой, — проворчала я, вновь устраиваясь на его груди. Странно, но это сейчас ощущалось естественным, вот так лежать в его объятиях. Мы за сегодня преодолели огромное расстояние между нами. Адмирал тихо рассмеялся, но очень скоро его дыхание на моих волосах стало глубоким и размеренным — Сигурд наконец-то уснул. А вот мне после нашего откровенного разговора не спалось совсем. Я понимала, что сегодня у меня появился враг гораздо более опасный, чем прислужницы, которые с ненавистью плюют в мою кашу. Конунг. Он правит всем Скьельдхеймом. Ему все подчиняются. И единственный, кто может сказать ему «нет» — это Сигурд, для которого следующая попытка превратиться в дракона может стать фатальной. Адмирал не хочет детей, но конунг дал ему время до весны. Время на то, чтобы я забеременела. Если этого не случится, он заберет меня по их дурацким законам! Я так же понимала, что это всего лишь шантаж. Так конунг желает подстегнуть Сигурда заняться продолжением рода. Заставить его выполнять приказы. Но и взгляд его сальный, раздевающий, прекрасно помнила. Дядя выбрал Анастасию не для адмирала, а для себя. С такого станется объявить меня бесплодной или шпионкой. Да кем угодно, чтобы обелить свою жестокость в отношении великорусской княжны! Интуиция мне подсказывала, что, в отличие от Сигурда, конунг с женщинами не церемонится и их мнения не спрашивает. Поэтому я не тешила себя надеждами, что от Вальдмара Арнсхейма стоит ждать чего-то хорошего. У меня мороз побежал по спине, когда я осознала, насколько сегодня была близка к тому, чтобы потерять Сигурда. Не потому что он был моим единственным защитником в крепости и во всем Скьельдхейме, а просто потому что это он. Потому что я не хочу его терять. Я посмотрела на мужчину, с которым делила постель, осторожно, чтобы не разбудить, коснулась его груди. Он был невероятно красив, той мужественной северной красотой, которая мне безумно нравилась. «Я тебя спасу, — пообещала я мысленно. — Я спасу нас». Проваливаясь в сон, я думала о том, что завтра же добьюсь встречи с травницей. И о том, что Сигурду ни в коем случае нельзя превращаться в дракона.