Глава 20

Ярослава Я уже привыкла просыпаться в этой постели. Привыкла к тяжелому покрывалу, которому позавидовали бы любые утяжеленные одеяла из моего мира. Привыкла к теплу камина, к утренней тишине — если замок и оживал, то покои ярла находились там, куда не доходила вся эта суета. На Земле было по-другому, мой город пусть и не был мегаполисом, никогда не засыпал до конца, наполненный шумом автомобилей или мерным стуком трамваев, шагами спешащих на работу людей и резким звучанием сирен скорой помощи. Таким было раннее утро дома. Но, кажется, теперь у меня был новый дом. Правда, это утро в Скьельдхейме отличалось от остальных: начиная с того, что в этот раз я была в постели не одна, и заканчивая тем, что я проснулась от того, что сильные руки мужа блуждали по моему телу, мягко меня пробуждая. Я лежала на боку, а Сигурд прижимался ко мне сзади. Он зарылся лицом в мои волосы, погладил ключицу, скользнул ниже и обхватил полушарие груди. Если платья Анастасии отличались плотной тканью: то ли дело было в моде, то ли княжна собиралась на Север как на север, то мое одеяние сейчас было из тонкой ткани, поэтому я почувствовала прикосновение адмирала будто бы обнаженной кожей. Хотя, может, я просто всегда остро отзывалась на него самого. Без привычной чашки кофе я после сна все еще плохо соображала, поэтому лишь тихо застонала, когда Сигурд принялся играть с моей грудью. Но дернулась, когда ощутила прикосновение второй ладони ко внутренней части бедер, кожа к коже, и окончательно проснулась. — Сигурд, — прошипела, почувствовав, как он нагло погладил меня между ног. Я бы слетела с кровати, если бы муж не держал меня крепко. Или взлетела бы над ней, потому что его откровенные бесстыдные ласки заставили мой пульс участиться, а меня саму яростно сжать бедра. Правда, от этого стало только хуже… Или лучше, как посмотреть! Потому что я заодно сжала и его руку. — Т-с-с-с, моя маленькая княжна, — со смешком прошептал муж, согревая мое ухо своим дыханием. — Я столько дней мечтал о том, чтобы взять тебя такую сонную и расслабленную. Не когда ты в состоянии войны, а когда такая — сладкая и теплая. — В состоянии войны? — обалдело переспросила я, тщетно пытаясь сосредоточиться на нашем разговоре, а не на круговых движениях его пальцев, которые словно высекали в моем теле искры. Оказывается, Сигурд давно задрал мои юбки, и между нами не осталось преград в виде одежды: ягодицами я чувствовала его желание и насколько оно велико. — Ты все время пытаешься со мной воевать, — хмыкнул адмирал. — А я тебе не враг. Он приподнял мою ногу, которая лежала сверху, и качнулся вперед, заполняя меня собой. — Сигурд, — простонала я не своим голосом. Я просто не могла издавать настолько чувственные звуки! — Нам нельзя… Твое сердце… — Моему сердцу это будет лишь на пользу, — прошептал он, прикусывая мою шею и подаваясь вперед снова и снова. Если прошлый раз был яростным и горячим, он действительно напоминал битву двух непримиримых врагов, то сегодня я просто таяла от его нежности и ритма. Сигурд будто нарочно почти доводил меня до черты, но замедлялся, как волна, накатывающая на берег, заставляя меня всхлипывать и умолять его о большем. Мое положение не позволяло гладить мужа или целовать, а вот у него был полный доступ к моему телу, чем Сигурд и пользовался, то скользил нежно губами и пальцами, то прикусывал мою кожу, на которой потом наверняка останутся следы. Но в моменте мне было на это совершенно наплевать, потому что все чего я хотела — это ощущать его каждой клеточкой собственного тела. И чтобы он не останавливался. Только бы не останавливался… Я закричала, когда движения снаружи и внутри соединились в миг блаженства. Кажется, меня действительно подкинуло над кроватью. Это было так прекрасно, что я вообще забыла обо всем, содрогаясь в его объятиях. Уже придя в себя, я увидела, что Сигурд как и в прошлый раз излился на постель. — Надеюсь, ты знаешь, что это не всегда срабатывает как способ не зачать ребенка, — сказала я. На самом деле мне стоило подумать об этом самой, потому что если проклятие передается половым путем, то у меня могут быть проблемы. Или у моих будущих детей от Сигурда могут быть проблемы. — До сих пор этот способ работал, — хмыкнул муж, легко поглаживая мое бедро. От этого по коже забегали будоражащие мурашки. Я перевернулась на другой бок, лицом к адмиралу и спросила: — Как ты себя чувствуешь? — Прекрасно, — ответил он, глядя мне в глаза. Сигурд действительно выглядел лучше. Его лицо больше не напоминало серую маску, а губы приобрели естественный оттенок. Глядя на его рот, мне захотелось к нему потянуться и поцеловать. Возможно, я бы так и сделала, но в этот момент дверь в нашу спальню распахнулась без предупреждения. Конунг шагнул в комнату, словно в собственные покои, будто имел на это полное право. Я вспыхнула и подскочила на кровати, обалдело уставившись на дядю Сигурда, который успел взглядом облапать мои обнаженные ноги. Лапал бы и дальше, если бы муж резко не одернул мои юбки, прикрывая меня от чужого внимания. — Вижу, ты воспринял мои слова серьезно, племянник, — хмыкнул конунг. — Я знал, что тебе понравится ее молодое невинное тело. Тело? Серьезно?! Мне захотелось сказать: «Ау, дядя, он вчера чуть не умер! Вы в своем уме с утра врываться в чужие спальни?!» — Что тебе нужно? — В голосе Сигурда тоже не было ни капли дружелюбия и понимания. Его лежащая на моем колене ладонь крепко сжалась. Но лицо дяди не дрогнуло. — Поговорить, — он бросил на меня пристальный взгляд. — Мы вчера не закончили. — Мы можем сделать это позже, — сдвинул брови адмирал. — Мы сделаем это сейчас, — прищурился конунг. — Ты, как я погляжу, здоров, а я твой конунг, так что подчиняйся приказам. А твоя женушка пока погуляет. Он меня еще и из спальни выставляет? Впрочем, я была не против. Прекрасно понимала, что вероятно разговор пойдет обо мне. Но травы давно догорели, и мне нужно было найти травницу. — Я могу сходить к Сайран, — сказала я Сигурду. — Принесу травы. Тебе вчера после них стало легче. В отличие от адмирала, я в не верила в целительную силу плотских утех, а вот от аэрозольтерапию — да, от вдыхания лекарственных средств, ему как раз могло стать лучше. — Умная девочка, — прокомментировал конунг, а я скривилась. Потому что после всего, что я вчера узнала о нем, не получалось ему симпатизировать или относиться с уважением. Если в этой комнате кто-то и был чудовищем, так это дядя. На краткий миг мне показалось, что Сигурд меня не отпустит. Слишком зверский вид у него был. Но в конце концов адмирал кивнул и приказал позвать стражников. Я бросилась помочь ему встать с постели, когда муж поднялся, но он посмотрел на меня так гневно, что я сразу отказалась от этой идеи. Мне выдали двух сопровождающих, и я решила найти Сайран. Я должна была знать, какие травы она использует. И много о чем ее расспросить. Что касается Сигурда… Я оглянулась на закрывшуюся за моей спиной дверь и понадеялась, что возникшую между мной и мужем хрупкую близость не разрушат слова Вальдмара. Сигурд Еще недавно он считал великорусскую княжну навязанной обузой. Сигурду не нужна была жена: судьба в лице мстительной ведьмы лишала его возможности обрести семью. Видеть смерть своих детей? Передать им собственное проклятие? Нет, он не желал этого. Но судьба — штука коварная. Как бы ему ни хотелось относиться к Анастасии равнодушно, держаться от нее подальше у него не получалось. Потому что навязанная жена оказалась не просто красавицей, а с характером. Не как у женщин-воинов, которых проще сломать, чем согнуть. Княжна обладала мудростью, выдержкой, гибкостью. Конунг не оставил Сигурду выбор, но, чем больше он узнавал Анастасию, тем больше понимал, что, будь у него этот выбор, он бы все равно остановил его на ней. Она подходила ему идеально: и по нраву, и потому что не терялась рядом с ним, и по тому, как чутко откликалась на его ласки. Сигурд делал все, чтобы подогреть к себе ненависть супруги: запер ее в комнатах, был грубым, игнорировал просьбы. И у него даже получилось. Анастасия готова была расцарапать ему лицо, когда он вытащил ее из лохани. Но вид ее обнаженного тела, то, как яростно сверкали ее глаза, выбило из головы Сигурда все мысли. Княжна давно и прочно в них поселилась, но вчера все будто изменилось окончательно. Он не мог это объяснить даже самому себе. Сигурд знал, что каждая минута на этой земле может стать для него последней, и относился к своему существованию, к своей жизни просто, без сожалений, без привязки к чему-либо или к кому-либо. Он не боялся смерти. Но с появлением в замке его маленькой жены смерть перестала видеться ему освобождением из проклятой клетки. Впервые за много-много лет Сигурду не хотелось свободы. Он хотел Анастасию. Хотел с ней спорить, ссориться и жарко мириться. Хотел слышать ее сладкие вздохи и стоны в ответ на его ласки. Хотел взять на руки младенца, которого она ему подарит… Но все это, конечно же, было невозможно. Потому что проклятие никуда не делось, а он по-прежнему оставался морским чудовищем. Оружием, как сказал дядя. Прошлый день только подтвердил, что его время скоро истечет. И если бы не Анастасия, все бы закончилось еще вчера. По какой-то странной причине княжна не хотела его смерти. Боялась остаться одна на чужбине? Без его защиты. Или чувствовала то же самое притяжение к нему, которое Сигурд не мог отменить? Первый вариант был практичным, и ярл склонялся к нему, потому что уже успел убедиться, что Анастасия не просто красива, а еще и умна. Но в то же время жена отдавалась ему без остатка, невинная княжна вряд ли могла быть настолько хорошей притворщицей. Сигурд злился на конунга, который так бесцеремонно вломился в его спальню и нарушил его уединение с супругой. Поэтому, поднявшись с постели, спросил грубо: — О чем ты хотел поговорить, что не может подождать? — Я и так ждал слишком долго, — прищурился Вальдмар. — Девка-лекарь? Где это видано? Мне она нужна для продолжения рода, а не для того, чтобы она здесь шныряла и тебя гробила! Сигурд вскинул бровь: — Тебе нужна? — Не цепляйся к словам, мальчишка! Она нужна для славы и защиты Скьельдхейма, ты это знаешь лучше меня. Если нужно, не выпускай ее из постели, но не подпускай к своему лечению. Мне не нужно, чтобы великоруссы прознали про все наши тайны! — Великоруссы наши союзники. — Союзники, как же! — Глаза конунга зло сверкнули. — Только и ждут, чтобы вонзить нож в спину! Даже девку с секретом прислали! — Ты сам ее выбрал, — напомнил Сигурд. — Да потому что у нее рожа смазливая, а сама она вся такая нежная, таких приятно укрощать, — усмехнулся Вальдмар. — Посчитал, что тебе понравится. Ярл не изменился в лице, но почувствовал ледяную ярость внутри из-за того, как дядя говорил о его жене. — Я тебя услышал, — отрезал Сигурд, а конунг подошел к нему вплотную, посмотрел глаза в глаза. — Мне главное, чтобы ты не только меня слышал, но и слушался. Смотри, чтобы девка не вскружила тебе голову. Они для другого годятся. У каждого из вас своя миссия: она для утех, а ты для… — Славы Скьельдхейма, — перебил его ярл. Конунг смотрел на него долго, а затем направился к выходу, бросив через плечо: — У тебя есть две недели на то, чтобы отлежаться и прийти в себя. Проведи их с пользой. А затем мне нужно мое чудовище на водной границе, чтобы показать Родфеллу, что его ждет, если он осмелится на нас напасть.