Глава 21

Ярослава Первая же из встреченных мной служанок безропотно проводила меня к Сайран. Возможно, дело было в том, что я спасла жизнь Сигурду, но смотрела на меня девушка уже как-то иначе. Не как на «великорусскую свинью», с которой даже заговорить тошно. Сейчас мне не хотелось разбираться в перемене настроения служанки, мне важно было поговорить с травницей и понять, что она думает по поводу проклятия Сигурда. Девушка привела меня в дальнее крыло, где за одной из скрипучих дверей обнаружилась не то комната, не то алхимическая лаборатория. Здесь было множество шкафчиков, заставленных склянками, пучки трав лежали в них и на полках, были развешены по стенам. Пахло разнотравьями и натуральным воском, и совсем чуточку — поленьями, которые трещали в камине. Я чувствовала себя как в обители ведьмы, но ведьмы доброй, поэтому с интересом осмотрелась. И не сразу заметила, как под ноги мне шмыгнул растрепанный пацан лет восьми. Он врезался в меня и чуть не снес меня с ног, на что служанка прикрикнула: — Зойден! Да осторожнее ты, песий хвост! Госпожа пришла поговорить с Сайран! Она так грозно на него зыркнула, из чего я сделала вывод, что не ошиблась по поводу изменившегося отношения. По крайней мере, эта девушка вела себя иначе. — Можешь звать меня просто Анастасия, — сказала я пацану, который запустил грязную пятерню в волосы и взлохматил их еще больше. Он был рыжий и веснушчатый, с огромными ярко-синими глазищами, которые выделялись на чумазом лице. — Зойден понимает язык глухонемых, — пояснила мне служанка. — Единственный, кто его знает, поэтому и сидит, штаны тут протирает, балбес! Вместо того, чтобы воинскому делу с остальными парнями учиться. — Сама балбеска! — не остался в долгу парень и показал ей язык. — Вот я тебе сейчас! Парень проворно увернулся и захохотал, и в ту же минуту распахнулась неприметная деревянная дверь: к нам вышла Сайран. Окинула служанку тяжелым взглядом, после чего та поспешила выйти и оставила нас наедине. Точнее, втроем с переводчиком, если быть точной. — Доброе утро! — произнесла я, обращаясь к Сайран и к парню. — Я пришла узнать о том, как помочь моему супругу. Зойден повернулся к травнице, которая ответила на языке глухонемых, жестами, и парень кивнул мне: — Мы приглашаем тебя позавтракать с нами. Если не побрезгуешь. Я вскинула брови: — С радостью к вам присоединюсь! Завтракали мы за тем же столом, где были разложены травы: Зойден просто сдвинул их подальше, а потом сбегал и притащил поднос с теплым хлебом, жестянкой, прикрытой крышкой, от которой валил пар, и какими-то местными фруктами, а еще яйца в скорлупе, судя по их виду, сваренные вкрутую, и куски сыра, нарубленные ломтями. — Сайран мясо не ест, — зачем-то пояснил он мне, как будто я возмущалась, что мне не выдали сочный бифштекс или хрустящие ломтики бекона. Хотя судя по тому, что приносили мне, пока я была пленницей в покоях Сигурда, мясо здесь особенно уважали и ели на завтрак, обед и ужин. Поэтому комментарий парня был вполне логичным. — Завтрак и так чудесный, — ответила я, усаживаясь на один из грубо сколоченных стульев. Но тут же вскочила, когда Сайран загремела металлическими кружками: — Давайте я вам помогу! — Сидите, — фыркнул Зойден, но видно было, что мой жест ему понравился. — Сайран любит сама заваривать настои, а от них потом весь день как новенький, даже если ночка выдалась бессонной! Я не стала спорить и снова опустилась на стул, а когда травница поставила кружки с ароматным, заваренным кипятком, который принес парень, чаем, по комнате поплыл еще более яркий аромат. Я отхлебнула и закрыла глаза: по вкусу напиток был как оживший северный лес. Густой, с хвойно-ягодным ароматом — ягоды, кстати, тут и правда были, сушеные и вкусные, когда я раскусила одну, пришла в восторг. — Невероятно! — воскликнула я, поставив кружку на стол. — Это просто что-то на волшебном. — На волшебном? — округлил глаза Зойден. — У нас тут так-то ведьм не жалуют, если что. — Я не ведьма, — улыбнулась я. — Имела в виду, что вышло очень вкусно. Губы Сайран дрогнули, а в следующий момент ее плечи затряслись, и Зойден последовал ее примеру. Хохотал парень так заразительно, что я присоединилась, и мы посмеялись все вместе. После чего приступили к еде. Мой неожиданный завтрак оказался настолько уютным, что меня невольно отбросило в относительно недавнее прошлое. Когда мы с мамой завтракали вот так вместе, за одним столом. Улыбка невольно сбежала с моих губ, и я замерла, как сидела. — Не кисни, княжна, чай не молоко на солнце, — покосился на меня мальчик, но Сайран наградила его строгим взглядом, и тот притих. Правда перед этим буркнул: — А я чего? Я ничего. Сайран что-то показала ему, и он спросил: — Что случилось? — Ничего такого. Просто вспомнила свою семью. Вместо ответа травница дотянулась до моей руки и коснулась ее сухой и теплой ладонью. Этот ободряющий жест заставил меня вспомнить, зачем я вообще пришла. Да и Зойден был прав, киснуть совершенно точно не стоит. Времени нет: у Сигурда так точно. — Как давно вы наблюдаете моего супруга? — произнесла я, кивнув женщине. — И что можете сказать по его состоянию? Ему становится хуже? Из-за чего происходят приступы? Как вообще работает это проклятие? Раньше я бы такого в принципе не спросила, но теперь, после того, что мне рассказал супруг… Вряд ли стоило сомневаться в проклятиях, если твой муж — дракон. Сайран принялась объяснять мальчику, мне же оставалось только смотреть и надеяться, что он точно передаст смысл. Потому что в языке жестов я была не сильна, а мне важно было знать все-все-все. — Значит, Сайран стала наблюдать нашего ярла, когда он прогнал всех целителей, — важно произнес Зойден. — Потому что они не помогали, а только хуже делали… — Как так? Почему? Травница снова задвигала пальцами. — Потому что они не умеют лечить магические недуги, — сообщил парень. — Ну и еще потому, что они псы распоследние. Это, я так понимаю, он от себя добавил. Сайран нахмурилась, я же пристально посмотрела на него: — Поясни. — Ну так конунг-то наш сказал, что ежели ярл помрет у кого-то из них, ему живот вскроют и заставят вокруг дерева бегать, пока все кишки на ствол не намотает. Да уж, ни на секунду не сомневалась в изобретательности конунга по поводу казней и пыток. — А они что? — А они что? Стали с одного на другого перекладывать, но ярл и прогнал их всех, как того пса, который ваши вещи испортил. И правильно сделал, толку от них было — о! И он показал сложенные в нолик пальцы. Я вздохнула. — Так что по состоянию моего супруга? — Я снова повернулась к Сайран, которая молча наблюдала за нашим разговором. Она ответила, и теперь уже парень нахмурился. — Что? Ну не молчи! — воскликнула я. — Говорит, что хуже ему становится после каждого приступа. И что происходят они потому, что то, что в его крови, слишком сильно для человеческого тела. Сердце не справляется с нагрузкой дракона, понятно. Или с энергией дракона? Это как если в наперсток закачать энергию звезды. Ну или что-то вроде. — Поэтому каждый раз, когда оно освобождается, он продлевает себе жизнь. Но он не умеет освобождать ее так, чтобы никто не пострадал, поэтому сдерживает себя. Я закусила костяшку указательного пальца. Я так всегда делала, когда нервничала из-за близких, а началось все с детства, когда я узнала о болезни папы. Тогда я так себя успокаивала, вот и забрала это с собой во взрослую жизнь. — Получается, ему нужно научиться контролировать дракона, — пробормотала я. — Но научить его некому, потому что все опасаются… как же он тогда снова становится человеком? Сайран показала ответ. — Когда иссякает сила, человек лишается сознания, и дракон вместе с ним. Так он снова становится тем, кого мы видим каждый день, нашим ярлом. Значит, когда Сигурд освобождает силу, ему становится легче, но он не может этого делать, потому что в виде дракона несет смерть. Но как вообще это происходит? Как работает его организм в этот момент? — Есть ли способ эту силу выплеснуть как-то иначе? — уточнила я. — Или обернуть проклятие вспять? Травница что-то показала мальчику, и тот вскочил. — Попросила меня еще кипятка принести. Я мигом. Он убежал, а Сайран подвинула ко мне тяжелый плоский камень размером с книгу, стерла тряпкой какие-то пропорции, которые там были записаны и написала другим камушком: «Гунхильд не была ведьмой. Ее подставили».