Глава 24

Ярослава Пауза затягивалась, а я пыталась понять, как выйти из щекотливой ситуации: попросить лесенку или отказаться от прогулки? Ни один из этих вариантов не звучал в моей голове нормально. Первый был глупым, второй… еще более глупым, ведь я уже согласилась, к тому же, действительно ждала возможности посмотреть не только крепость, но и Скьельдхейм за ее пределами. Узкие окна спальни не позволяли рассмотреть всю открывшуюся сейчас моему взгляду красоту, насладиться прозрачным воздухом. Правда, пока я думала, адмирал спешился, шагнул ко мне и поднял меня в седло так легко, словно я ничего не весила. Мне осталось лишь перекинуть ногу и вдеть их в стремена… и порадоваться, что я сейчас в брюках. — Спасибо, — выдохнула я, вцепившись в поводья и поймав взгляд мужа. — Если понадобится помощь, обращайся, — сказал он и взлетел в седло так быстро, что мне оставалось лишь завидовать. А затем мы направились к выходу из крепости. Тяжелые кованые ворота Скьельдхейма с низким гулом поднялись вверх, и нас обдало первым порывом настоящего, не стесненного камнем ветра. Воздух, пропитанный солью и ароматом оттаявшей хвои, наконец-то наполнил мои легкие, а мир за стенами оказался не просто шире — он был объемным. Если из окна спальни горы казались плоской декорацией, то теперь они нависали над нами, сияя на солнце острыми пиками, на которых еще лежал девственно-белый снег. Ранняя весна на севере была серебряной, со вкраплениями первых красок просыпающейся после зимы природы. Поводья немного резали ладони, напоминая о том, что я впервые в седле, но Ярина оказалась спокойной лошадью и не пыталась скинуть меня себе под копыта. В конце концов, я расслабилась и доверилась Сигурду, что было несложно. Почему-то сейчас это было очень легко. К тому же, мир вокруг перетягивал все мое внимание на себя. Мы медленно спускались по каменистой тропе. По обе стороны от нас расстилались бескрайние луга, покрытые прошлогодней, выжженной морозами травой, сквозь которую уже пробивались смелые, ярко-синие пятна первоцветов. Где-то вдалеке, у подножия скал, темнела полоса древнего хвойного леса, густого и непроницаемого, будто мех зверя. Адмирал придержал коня на небольшом плато, с которого открывался вид на море. Море, которое я привыкла видеть серым и недружелюбным, сейчас казалось живым: оно переливалось в лучах солнца, ярко-синяя вода разбивалась о прибрежные валуны в кипенно-белую пену. — Смотри, — Сигурд указал куда-то вдаль, а я проследила за его взглядом. Там, где скалы круто уходили в воду, небо прорезал клин диких гусей, возвращающихся домой. Кажется, именно в этот момент Скьельдхейм перестал видеться мне холодной тюрьмой. Я осознала всю его красоту, а страх перед разоблачением, перед тем, что я «не Анастасия», полностью отступил, вытесненный охватившим меня восторгом. — Скьельдхейм прекрасен! — заявила я, пытаясь перекричать шум волн и ветер. Но даже они меня не смущали. Возможно, избыток кислорода вскружил мне голову, а может, дело было во взгляде Сигурда. Когда я с улыбкой оглянулась на него, то поняла, что его не интересуют местные красоты. Адмирал наблюдал исключительно за мной. — Он тебе к лицу, жена, — улыбнулся он мне в ответ, а у меня сердце екнуло от того, как он меня назвал. А главное, как это прозвучало. Словно мы действительно супруги. По-настоящему. Словно я не забрала чужую роль, и мой выбор быть с ним принадлежит не судьбе, а мне самой. Он мой. И выбор, и Сигурд. — Хочешь спуститься к морю? — предложил адмирал. Я хотела, хотя и надеялась, что меня не сдует внизу ветром. — Это безопасно? — поинтересовалась, глядя на узкую каменистую тропу, уводящую в сторону пляжа с плитами камней и черной крошкой. Если Ярина решит, что я тяжелая, лететь мне с обрыва прямо к морю! — Со мной ты всегда в безопасности, — сверкнул глазами Сигурд. — Всегда. И я почувствовала, как у меня начинают гореть щеки. Он как-то понял, что я волнуюсь из-за лошади, потому что перехватил мои поводья, тем самым взяв мое путешествие в свои руки. Пока мы спускались к пляжу, я любовалась белыми облаками, что быстро плыли по небу. Тем как солнце окрашивает обрывистые берега во все оттенки рыжего. И, конечно, я украдкой следила за своим мужем, который ехал рядом. Любовалась его крепкой фигурой, резким, но по-мужски красивым профилем, тем, каким расслабленным он выглядел сейчас. Я знала, что эта расслабленность — обманка, потому что в любую минуту адмирал способен превратиться в хищника. Опасного дракона. Но почему-то меня это не пугало. Я с самого начала не боялась Сигурда, теперь же поверила окончательно, что с ним я и правда всегда буду в безопасности. Не сказать, что мысль о симпатии к Сигурду возникла у меня сегодня. Она родилась давно, и мысль, и симпатия. Но только в данный момент я позволила ей прорасти в собственном сердце и там укорениться. Мы спустились к морю быстрее, чем я думала, и внизу гавань оказалась прикрыта от ветра обрывами. Правда, тут было очень шумно из-за бьющихся о берег волн. Черный пляж тянулся вдоль берега широкой полосой и прятался за скалами с обеих сторон. Запах соли здесь был особенно ярким. — Тут можно купаться летом? — спросила я, когда Сигурд остановился и спешился. — Нет, — рассмеялся он. — Воды северного моря круглый год настолько холодные, а течения — сильные, что даже самые отважные пловцы не рискуют бросать ему вызов. — Я так и знала, — делано проворчала я. — Всегда все самое красивое — самое опасное. Сигурд подал мне руку, и я слезла с лошади тем же способом, что на ней оказалась. Наверное, это должно было выглядеть изящным, но я кулем свалилась в объятия мужа, который тут же прижал меня к себе, словно самую драгоценную ношу. — Правда? — прошептал он мне в губы. — Твоя красота таит опасность, Анастасия? Разве что для моего сердца. Я снова покраснела и выпалила: — Нет, точно не для сердца. Как раз твое сердце я собираюсь исцелить. — Есть недуг пострашнее любых проклятий, — усмехнулся муж. — И от него не существует противоядия. — Если это то, о чем я думаю, — тихо пробормотала я, чувствуя, как собственное сердце отчаянно колотится в груди, — то этому недугу могут быть подвержены оба. Вместо ответа, Сигурд на удивления мягко накрыл мои губы своими, увлекая в поцелуй со вкусом северной весны, наполненный солью и ветром. Я была убеждена, что невозможно влюбиться за одни сутки. Близость для меня рождалась из общих интересов и ценностей. Из узнавания друг друга, поэтому, когда Сигурд отстранился, я призналась: — Я хочу узнать о тебе больше. — И тут же, подумав, что после слов конунга это может прозвучать двояко, постаралась объяснить: — Какой ты человек, Сигурд Арнсхейм. — Ни одна женщина не спрашивала меня о том, какой я человек, — усмехнулся адмирал. — Ты уже должен был понять, что я необычная женщина, — пожала плечами я. — Что правда, то правда, — признался Сигурд. — Я расскажу о себе, Анастасия, только если ты расскажешь о себе. — Уверена, ты тоже не одну женщину не просил ни о чем подобном, — поддразнила я мужа. — Не просил, — совершенно серьезно ответил адмирал. — Но ни одна из них не была моей.