Глава 32

Ярослава Мое тело отозвалось на его объятия и властные поцелуи. Кажется, на них откликнулась я вся. Вспыхнула, запылала, несмотря на то, что вокруг была ранняя весна севера, а мы лежали на промерзлой земле, пусть и устланной помятыми стеблями и лепестками запрещенных божественных цветов. Мне было все равно, потому что мое сердце не лгало. Я тоже не лгала. Я успела полюбить Сигурда. Полюбить этого мужлана, средневекового ярла, который то защищал меня, заботился, то топтался на моих чувствах. Но у моей любви был горький привкус, потому что я не могла забыть жестокие слова жены Торсена. А затем сказанное Сигурдом. «Сольвейг не притворяется и не лжет». Я готова была отдать адмиралу себя всю, но его слова, его измена разъедала мою душу концентрированной кислотой. Я могла его любить, но простить не могла. Поэтому, стоило Сигурду на мгновение оторваться от моих губ, как я решительно уперлась ладонями в его твердую обнаженную грудь. — Мне надо знать, что случилось вчерашней ночью с этой Сольвейг, — заявила я, глядя в синие глаза мужа. — Правду. Я знала, что Сигурд не солжет. Потому что он из тех, кто режет правду-матку. Кто не сожалеет от своих поступках и не мучается чувством вины по поводу интрижек. Если он решил мне изменить, то не станет это прятать. Если он мне изменил, ему просто плевать на мои чувства. И я должна это знать. Услышать от него. Увидеть ответ в его взгляде. И мне все равно, если этот ответ убьет все мои светлые чувства, сломает его как тонкий стебелек прекрасного цветка. Муж всмотрелся в мое лицо и прорычал: — Я отправил ее прочь, когда она заявилась ко мне во время купания. Это не первая попытка Сольвейг привлечь мое внимание, но меня она не интересует. Клубок боли и тьмы, который застрял в моей груди с тех пор, как я услышала о Сольвейг, ослаб и начал растворяться. Но ревность все еще держала мое сердце в своих когтистых лапах. — А кто тебя интересует? — выдохнула я. — Разве не очевидно, кто меня интересует с тех самых пор, как ты появилась в моей крепости, жена? Кого я не могу выбросить из мыслей, хотя каждый день пытаюсь это сделать! Чтобы ты ими не владела. Всеми моими мыслями и сердцем. Я и мое сердце, мы оба принадлежим тебе. Вопрос в другом, Анастасия, кому принадлежит твое? Чья ты на самом деле? Его слова, сказанные искренне, с надрывом и отчаянием, пробили броню, в которую я попыталась себя заковать, и достигли самого нутра. У меня не было причин не верить Сигурду. У меня больше не осталось сил ему сопротивляться. Тому чувству, которое давно проросло во мне. Я облегченно выдохнула, улыбнулась совершенно счастливая и будто захмелевшая, и коснулась губ адмирала в нежном поцелуе. — Кажется, твоему дракону я призналась в любви раньше, чем тебе, — прошептала я и повторила: — Я твоя, потому что люблю тебя, Сигурд Арнсхейм. Его взгляд согрел меня теплом, а потом я вдруг поняла, что дело не во взгляде: земля под моей спиной тоже нагрелась, будто мы оказались посреди лета. А вот Сигурд, кажется, этого не заметил, потому что, обхватив мою голову ладонями, принялся целовать меня вновь. И я могла противиться его мягкой силе, тому притяжению, которое неизменно приводило меня в его объятия. Я отдавалась его ласкам и поцелуям так, словно делала это первый и последний раз. Подаваясь навстречу, целуя и прижимая мужа к себе. Слизывая морскую соль с его кожи. Я даже не уловила момент, когда мои юбки оказались задраны, только сладко застонала, когда Сигурд рывком соединил наши тела. А затем еще и еще. Мы действительно любили друг друга и занимались любовью, забываясь в объятиях друг друга. Пока наслаждения стало настолько невыносимым, а движения Сигруда быстрее, ритмичнее, что я закричала от блаженства, содрогаясь в этом общем удовольствии. В одном на двоих. Потому что муж тоже зарычал и излился в меня. Осознав это, я распахнула широко глаза и натолкнулась на такой же потрясенный взгляд адмирала. Впрочем, изумление достаточно быстро сменилось яростью. После разделенного на двоих удовольствия, настолько яркого и мощного, мне хотелось прижаться к любимому супругу, но он откатился от меня и вскочил на ноги. Волшебное тепло тут же схлынуло, и я поняла, что сижу посреди помятых цветов, но все-таки на земле посреди зимы. Сигурд сделал несколько шагов от меня и со всей силы впечатал кулак в каменную колонну. Зарычав, как еще недавно его дракон. — Сигурд? — позвала я, садясь, и муж вздрогнул. Он обернулся на меня, и на этот раз я увидела в синих глазах отчаянье, если не сказать, панику. Сигурд преодолел разделяющее нас расстояние за каких-то пару шагов, упал передо мной на колени и сгреб в охапку. Так крепко прижал к своей груди, словно считал, что я растаю, испарюсь, исчезну. — Прости меня, — прохрипел он, и я осознала, что он сейчас злится не на меня: вся его ярость направлена на себя самого. — За что ты просишь прощения? — За то, что не уберег тебя от проклятия, Анастасия. Возможно, сегодня в твоей утробе появится новая жизнь. Ребенок от проклятого. Я слегка отстранилась и обхватила ладонями его лицо, посмотрела на мужа с нежной улыбкой. — Как хорошо, что мы нашли противоядие от твоего проклятия. — Нашли? — Его брови сдвинулись на переносице. — О чем ты, жена? — А как бы еще ты был здесь? Со мной, в сознании и полный сил! Сигурд хотел что-то сказать, но осекся, а затем оглянулся. По-настоящему осмотрелся, а не когда его разум был затуманен чувством вины. — Что здесь произошло? Как мы здесь оказались? — Твой дракон принес меня к развалинам храма, — объяснила я. — Скалил на меня пасть, и я бросила в него сорванным драконоцветом. Дракон проглотил цветок, и это помогло тебе снова стать человеком, вернуться ко мне. По мере того, как я говорила, а Сигруд слушал каждое мое слово, морщинка между его бровей постепенно разглаживалась. — Драконоцвет — ключ к твоему выздоровлению. Муж посмотрел на меня странно, будто видел первый раз. — Только богиня может превратить драконоцвет в лекарство. — Я не богиня, — покачала я головой. — Думаю, эту легенду просто придумали для того, чтобы сохранить драконоцвет. Заметив, что Сигурд снова хочет со мной поспорить, я перебила его первой: — Сейчас важно не мое происхождение, а то, что мы можем избавить тебя от проклятия. Тебя и нашего будущего ребенка, если мы сегодня все-таки его зачали. Но, думаю, ни нам, ни ему не пойдет на пользу торчать на холоде. Как будем возвращаться в замок? Сигурд побледнел и обнял меня, чтобы согреть. Но я понимала, что супруг тоже из плоти и крови, несмотря на закалку. И что наш единственный вариант — добираться пешком. Правда, воины Сигурда решили нашу проблему: мы с супругом даже не успели подняться на холм, как нам навстречу выехал вооруженный до зубов отряд. Они привезли с собой одежду и накидки, поэтому добрались до крепости мы быстрее, чем я думала. Наша спальня оказалась разрушенной, поэтому нам натопили камин в другой части замка, а большую лохань наполнили горячей водой, в которой я наконец-то смогла согреться. Сигурд прижал меня спиной к своей груди и уткнулся подбородком в мое плечо. Мне не хотелось поднимать тему, из-за которой мы и поссорились, но не поднять ее было невозможно. Особенно теперь, когда я оказалась на шаг ближе к разгадке проклятия: Сигурд приказал воинам сорвать столько цветков драконоцвета, сколько мне понадобится для моих исследований. — Любимый, откажись от встречи с Родфеллом, — попросила я. — Боюсь, мне не хватит времени, чтобы создать противоядие. Сигруд погладил меня по животу и прижал к себе еще крепче. — Не волнуйся, жена, я не стану рисковать нашим будущим, — пообещал он. — Это всего лишь переговоры. Я вернусь раньше, чем ты успеешь по мне соскучиться.