Глава 36

Ярослава От слов Ингрид получилось не так больно, как в прошлый раз, когда Вигдис сообщила мне о том, где и с кем якобы провел ночь Сигурд. Во-первых, тогда все было в разы неожиданнее, во-вторых, это было до того, как я поняла, насколько глубоко и взаимно наше с мужем общее чувство. И даже если бы его не было… Верить женщине, которую я знать не знаю, которая буквально из кожи вон лезет, преследуя моего супруга и которая, скорее всего, ненавидит меня за одно только мое существование — по меньшей мере, глупо. Поэтому вслед за коротким уколом боли мою грудь обожгло такой яростью, что, наверное, будь я драконом, уже бы поливала все вокруг пламенем. — Ингрид, зачем вы все это делаете? — Не знай я, что это невозможно, поставила бы на то, что холод дракона Сигурда перекинулся и на меня. Потому что сейчас мой тон был не просто холодным — ледяным. — Зачем стараетесь сделать мне больно? — Я не хочу делать вам больно, госпожа, — побледнела девушка. — Наоборот, я хотела вас предупредить! — Да не о чем меня предупреждать, — огрызнулась я. — Я понятия не имею, чей ребенок в утробе Сольвейг, но он совершенно точно не имеет никакого отношения к ярлу. — Но Сольвейг говорит… — Мне без разницы, что говорит или что думает Сольвейг. — Я вскинула руку, заметив как от гнева, клокотавшего во мне, дрожат пальцы, и приказала служанке: — Знаешь, не будем играть в испорченный телефон! — Что такое «телефон»? — пробормотала Ингрид. — Неважно, — отмахнулась я. — Веди меня к Сольвейг. Пусть посмотрит мне в глаза и сама все расскажет. — Мне кажется, это не лучшая идея, госпожа. — А распускать обо мне и ярле грязные сплетни — хорошая? Веди немедленно. Я должна была положить этому конец. Сплетням. Лжи. Закрыть тему Сольвейг хотя бы для себя. Ингрид ничего не оставалось, как отвести меня к этой стерве. Сольвейг еще повезло, что она была в собственной спальне, а не в большом зале. Потому что, пока я шла, гнева во мне не стало меньше, наоборот, сейчас я бы не постеснялась устроить прилюдную «порку» у всех на виду. Я ворвалась в комнаты Сольвейг после короткого стука. Здесь было нормой селить незамужних девушек по двое, но, очевидно, у аристократки были в замке свои привилегии, потому что ее спальня была для нее одной. Брюнетка сидела в кресле возле камина и куталась в роскошную накидку с меховой оторочкой, но при моем появлении медленно поднялась. Я бы решила, что она меня ждала, но расширенные глаза Сольвейг и приоткрытый рот, выдали ее удивление и даже шок. — Чем обязана вашему визиту, госпожа? — Давай не будем делать вид, что ты в не в курсе того, почему я здесь Сольвейг, — процедила я, сложив руки на груди. — Ингрид, останься! — приказала я, боковым зрением заметив, что служанка за моей спиной пытается бесшумно ретироваться. Сольвейг расправила плечи и посмотрела на меня открыто, свысока и даже с каким-то торжеством. Мне это понравилось хотя бы потому, что я впервые увидела ее истинное лицо: не вежливой, скромной девицы или восторженной куклы, а как кукловода всей этой дичи. Я даже не удивлюсь, что именно она в свое время надоумила Ингрид стащить мою простынь. — Я скажу один раз и больше не буду повторять. Открывая свой грязный рот и распуская сплетни про то, что ты якобы понесла от ярла, ты делаешь хуже только себе, Сольвейг! — Ты угрожаешь мне? — Она сдвинула брови домиком и изобразила невинность. — Той, которая носит будущего наследника Сигурда? Если она надеялась, что я расплачусь от умиления или от зависти, то крупно просчиталась. — Ты хотела сказать — незаконорожденного ребенка? — напомнила я. — Вопрос только в том, чьего, потому что он не имеет никакого отношения к моему мужу. Она улыбнулась так мягко и снисходительно, что сама Мона Лиза со знаменитого полотна сейчас удавилась бы от чувства собственной неполноценности. — Я понимаю, тебе больно, Анастасия, от того, что наш ярл выбрал меня… Я едва не расхохоталась от сюрреалистичности всего происходящего. — Ингрид, — позвала я. — Ты делила ложе с моим супругом до моего появления, поэтому должна знать, что ярл не хочет детей и делает все возможное, чтобы их у него не было. Он не желает передавать собственное проклятие своему ребенку. Не говоря уже о том, что сила проклятия может убить саму мать еще до его рождения. Я жестко посмотрела на девушку, которая претендовала на роль моей соперницы: — Если решила выбрать подобную смерть, Сольвейг, то я тебе скажу, что ты — полная дура! Я сказала все, что хотела, поэтому смерила брюнетку яростным взглядом и направилась к двери. — Ярл узнает, что ты угрожала мне и его нерожденному сыну! — ударило мне в спину. — Хорошо, — бросила я через плечо. — Когда вернется Сигурд, лучше тебе вспомнить имя настоящего отца ребенка, заодно подготовиться к свадьбе! — Это ребенок ярла! — Значит, мы узнаем, врешь ты или говоришь правду, раньше, чем он родится. У тебя проявится проклятие, и все станет понятно. Я оставила последнее слово за собой и так же быстро покинула спальню, как и влетела сюда. Я ничуть не жалела о подобном разговоре, наоборот, чувствовала себя на высоте, но моя ярость никуда не делась. Это же надо быть такой тварью, чтобы лезть в чужую семью! В мою семью! Все внутри дрожало от переполняющих меня чувств. Я зашагала не разбирая дороги, погруженная в собственные эмоции, и очнулась только тогда, когда остановилась перед коридором в разрушенное крыло. У меня не было накидки, но я все равно прошла вперед, к холодной комнате. Прошлые наши сомнения друг в друге закончились ссорой с мужем и разрушенной пусть даже частично крепостью, которую до сих пор восстанавливали и отстраивали. Потолок здесь обвалился, и ярко-красное закатное солнце сейчас будто окрасило каменные стены в цвет крови. — Госпожа, здесь опасно находиться, — преградил мне путь один из моих сопровождающих. Слышал ли кто-то из воинов наш разговор с Сольвейг, ведь я не старалась говорить тихо? Расскажут ли об этом остальным? То, что эта стерва пустит слух о своей беременности, я даже не сомневалась. Но я не могла остановить это, я лишь могла доверять своему мужу. Продолжать ему верить. И неистово ждать его возвращения. Да, Сигурд скоро вернется домой и положит конец всем этим слухам. — Возвращайся домой, любимый, — шепотом попросила я, хотя и знала, что муж не может услышать меня через расстояние. Но я верила, что он думает обо мне. Где бы он ни был. Эта мысль помогла мне наконец-то успокоиться и вздохнуть полной грудью. «Я справлюсь. И с лекарством, и с кознями Сольвейг», — пообещала я себе мысленно и, распрямив плечи, отправилась к себе.