Глава 3

ГОД СПУСТЯ…

Дёрнувшись как от толчка, нехотя открыла глаза. Солнце только вставало. Через неплотно задёрнутые шторы осторожно крался одинокий луч.

Кожу на шее обожгло чужое дыхание. Я замерла, пытаясь вспомнить, что же произошло ночью.

Кафе. Да, точно, кафе. Мы сидели с девчонками в одной из кафешек нашего города, я проставлялась за новую работу. Это была не моя идея, а Ксюхи, но почему-то, как всегда, повелась на её уговоры.

Понятно, зачем она это делала. Не было ничего сверхъестественного. Моя чернота, моё проклятие делало меня очень соблазнительной в глазах других людей. Особенно мужчин. Они словно мотыльки летели на огонь, совершенно не боясь, что сгорят дотла.

Поэтому Ксюха и выбрала не самое последнее заведение в городе. Её можно было понять: после того, как на меня клюнут, я привычно дам отпор. А уж она подберёт бедного и униженного, пригреет.

Ухмыльнувшись, прислушалась к размеренному дыханию мужчины. Похоже, спит. С удивлением поняла, что не знаю его имени.

План сработал?

Мой — да.

Ксюхин — нет.

Вчера была годовщина смерти Дениса. И у меня просто снесло крышу. Я не могла контролировать себя. Не желая говорить об этом, вместо слёз и привычного одиночества, согласилась на предложение подруги.

Хотя, какая она подруга. Даже не знает, что вчера был за день.

Я никому не рассказываю.

Зачем плодить возле себя слухи? Они и так просачивались, ползли тёмными щупальцами, подбираясь ко мне. Пришлось научиться носить маску счастливой и довольной жизнью женщины. Иногда начинало казаться, что она просто намертво прилипла к моему лицу. И отделаться от неё теперь невозможно.

— Алюсик, ты чего не пьёшь? — Ксюша услужливо подвинула ко мне меню, прозрачно намекая на карту бара.

— М? — я вернулась из размышлений, улыбаясь на автомате. Все привыкли, что улыбка не сходит с моего лица.

Марина и Таня смотрели на меня с недоверием. Наверное, в их глазах я выглядела блаженной, идиоткой.

Да и плевать!

— Всё равно не понимаю, зачем ты согласилась на эту дрянную работу? — Ксюша демонстративно вздохнула и всплеснула руками. — С твоими то мозгами и курьером? Это несерьёзно!

— Ты можешь предложить что-то другое?

Я вернулась к изучению меню. Есть не особо хотелось, а вот выпивка… Усталость дала о себе знать и невозможно было отделать от искушения впасть в забытьё. Сегодня. В такой день. Мне нужно быть дома. А я здесь…

Господи, что творю?

Неправильно всё это, неправильно…

Не выдержала и заказала один коктейль, самый крепкий.

Пока девочки отрывались по полной, опустошая собственные кошельки, я поймала на себе чей-то любопытный взгляд. Обернувшись, увидела двух мужчин. Один из них казался даже каким-то слишком… юным. Мужественный, но юный. Я бы сказала, что университет он ещё не окончил.

Мотнула головой.

Нет, это у меня в голове кавардак. Ничего он не юный. Нормальный. Просто смазливый.

Стакан с коктейлем тихо звякнул об стол и мне пришлось оторваться от наглого разглядывания двух красавцев.

Сделав глоток, поперхнулась и закашлялась: я слишком давно не пила. В нос ударил приятный запах лимона и чего-то ещё. Терпкий, приторно-сладкий вкус взорвался на языке миллионом холодных искр.

Я схватилась за столешницу, боясь упасть.

— Так что ты там говорила про работу?

— Ой, мне тут птичка принесла на хвостике, что в ТиВиПи требуется помощница.

Тут Марина и Таня заинтересованно замолчали и приняли настоящую охотничью стойку.

— Да не просто помощница заму или кому-то ещё. А самому Илье Бельскому. Представляешь? — Ксюша ехидно посмотрела на меня и шикнула на девчонок. — Знание языков, подходящее образование… Алла, у тебя все это есть. Ты вполне можешь получить эту работу.

Я замерла. Нет, этот вариант не для меня. Работа в офисе и с людьми — игра в русскую рулетку. Ведь даже с Ксюшей я стараюсь быть холодной и не стремлюсь поддерживать отношения. Как только чувствую, что внутри начинает теплеть, иду на попятную.

Теперь вся моя жизнь — это балансирование. Мне нельзя поступать необдуманно, нельзя.

Даже несмотря на все предсказания, желание умереть было не таким сильным. Забыв обо всех гадалках, просто жила. Мечты и надежды постепенно возвращались в мой пустой дом.

Месть?

Да. Она была тем тлеющим угольком, поддерживающим интерес ко всему. Месть и желание разобраться. Голословные и тщетные. Ведь водитель другого автомобиля также погиб. Кого мне искать? И где?

Слова Валентины, те, что она кричала мне вдогонку…

— Да пошло оно всё!

Одним глотком осушила стакан и грохнула им об стол.

Девочки удивлённо посмотрели на меня, а я подозвала официанта и попросила ещё один коктейль.

Пьяное безумство, смазанные чувства и горечь утраты.

Мы уже собирались уходить, когда один из тех двух прекрасных наблюдателей подошёл к нам. Ксюша настроилась на продолжение вечера. Я видела, как заблестели её глаза, а на губах заиграла плотоядная улыбка.

— Вы какая-то грустная сегодня.

Я ожидала этого подката. Но он оказался таким вежливым и аккуратным, что желание отшить сразу как-то стухло. Накинув пиджак, посмотрела на мужчину. Внимательный. И глаза такие интересные… Сердце ёкнуло. Прогнав наваждение, открыла было рот, но меня опередили.

— Может вас проводить?

— Мальчик, тебя мама-то отпустит? — мой ехидный комментарий вызвал взрыв смеха у девчонок. — Не хочу потом выслушивать от неё, что совратила её сына.

Но вместо злости и колкости, увидела, как на лице мужчины расплылась в широкая ухмылка.

— Маму я беру на себя, — учтиво подставленный локоть и наваждение ударило в голову похлеще крепкого алкоголя.

Неверяще подняла взгляд. Этого не может быть. Не может…

Мёртвые не могут жить. И Денис умер. Его нет. Сегодня мне нужно было сидеть дома и горевать о нём. Как и другие триста шестьдесят четыре дня до этого.

— А давайте!

Моё согласие убило Ксюшу наповал. А мне было всё равно.

К чёрту баланс.

К чёрту осторожность.

К чёрту всё!

Сегодня я могу вернуться назад и почувствовать себя счастливой.

Ночной клуб встретил нас ярким неоном, сладким дымом кальяна и громкой музыкой. Дикое безумство, веселье, драйв.

А я смотрела только на него.

Улыбки, смех, шутейный разговор. Наверное, я что-то отвечала ему. Говорила, потом же замолчала. Обнимая его, находила все новые и новые детали, делающие его похожим на Дениса. Такие мелкие, незаметные, но… Это то, чего не хватало для полного сходства.

Волосы такие же мягкие. И запах. Можно говорить сколько угодно о парфюме, табаке и прочих ароматных спутниках: лосьон для бритья, зубная паста, даже стиральный порошок. У каждого из нас свой коктейль, свой запах. И его нельзя повторить.

Сколько раз покупала такой же одеколон, какой был у Дениса. Но всё было не то. Не так. Не его!

Воспоминания захлестнули с головой.

Кажется, я сама его поцеловала. Просто притянула к себе и позволила давно угасшей страсти сделать своё дело. С каким наслаждением покусывала его губы, позволяя ему делать большее. Воздуха уже не хватало, я льнула к нему всем телом, с такой неохотой делая небольшие передышки, чтобы с новым остервенением и дикостью впиться в его губы.

Уж не помню как, но мы оказались у меня дома.

Сама притащила его.

Одежда трещала по швам, когда мы, как обезумевшие звери, сдирали её друг с друга.

Никогда в жизни у меня не было такого дикого и такого страстного секса.

Мы действительно были животными. Ласковые укусы уже имели привкус крови. Стоны стали рычанием и криками. Грубость и жестокость перемежались с лаской и буйной нежностью.

Кровати стало мало. Скатились на пол. Уложив мужчину на лопатки, позволила своей страсти и недолюбленности взять верх. Впиваясь ногтями в его плечи, кусала свои губы, запрокинув голову.

Он пытался сменить позицию и поменяться со мной местами, но я упорно прижимала его к полу, не давая и двинуться. Во мне было столько силы, что его стоны стали слишком хриплыми.

Мама точно будет не в восторге, когда он вернётся домой таким.

Кофе как всегда казалось кислым и горьким. Включив телевизор на кухне, решила дать мужчине как следует проспаться. Выгнать всегда успею. Интересно, что мы так и не узнали как нас зовут. Похоже, ему тоже чего-то не хватало в жизни.

Потирая шею, благодарила Бога, что работаю курьером. Засосы, укусы и царапины никто не заметит.

Вчера я дала маху.

Теперь буду мучиться стыдом и угрызениями совести.

По местному каналу шло интервью с Ильёй Бельским. Это тот пуп земли, о котором знали все. Знаменитость. Пусть наш город и не миллионник, но сотни тысяч людей знали этого мужчину в лицо и испытывали к нему самые светлые чувства. Я не встречала никого, кто бы мог сказать о нём что-то плохое.

Рядом с ним сидела девушка. Она что-то торопливо рассказывала, не обращая внимание на смущённого Илью.

— Да, он настоящий герой! Я знала, что Илья — хороший человек. Но когда он рассказал мне о том происшествии… Просто не удержалась. Он же спас её! Спас! Отдал врачам и не стал говорить кому-либо об этом. Знаете, на таких людях и держится наш мир.

Не веря своим ушам, завороженно смотрела на экран телевизора.

Каждое слово — выстрел. Каждое воспоминание — гвоздь в гробу.

Поставив дрожащей рукой чашку на стол, направилась в спальню. Растолкав спящего мужчину, швырнула ему одежду в лицо.

— Что? — спросонья, он не понимал, что происходит.

— Убирайся…

— Чего?

— Пошёл вон! Убирайся к чёртовой матери! Вон! Вали отсюда!

Я толкала его к входной двери, не давая даже одеться. Он только и успел накинуть футболку, как оказался на лестничной площадке. Грохнув дверью, закрыла её на ключ.

Передача всё ещё шла. Сделав громче, с ненавистью смотрела на эти улыбающиеся лица.

— Вы не пробовали найти её? Узнать, как сложилась её жизнь.

— Нет. Мне слишком стыдно, что я сумел помочь только ей.

— И не знаете имени?

— Нет. Это было слишком давно…

С воплем ярости метнула чашку в телевизор.

— Мразь! Мразь! Мразь…

Крича и рыдая, утирала слёзы с лица. Меня трясло. Яростно мечась по кухне, вцепилась в свои волосы, думая обо всём услышанном. Мысли цеплялись друг за друга, обрастая эмоциями и воспоминаниями. Желание, давнее, затхлое и такое мерзкое расцвело с новой силой.

Телефон сам попал мне в руки, словно этого и ждал.

Унимая дрожь в голосе, привычно поздоровалась с Ксюшей.

— Слушай, твоё предложение в силе?

— Какое?

— Насчёт работы.

* * *

— Ну и как ты себе это представляешь? Дарить вот так! Нужно было подобрать упаковку получше.

— Ой, да перестань… Папе всегда было плевать на такие мелочи. Это вам, девочкам, подавай всякую красоту.

— Юбилей же, как-никак.

Устало прижимаясь к подголовнику, смотрела на брата. Выглядел он очень уставшим. Ещё бы! Такая дорога кого хочешь вымотает. Женя крепко сжимал руль, изредка жмурясь и вглядываясь в мелькающую ленту трассы.

Обернулась назад. Не сдержав улыбки, разглядывала спящую Лену. Она выглядела сущим ребёнком. Ревностно сжимая ручку спящего Андрюшки, зачем-то хмурила лоб.

Смешная.

— Вы за вторым то не собираетесь?

— Чего? — Женя переспросил, протяжно зевнув.

— За вторым. Андрюха у вас такой классный. Так бы и потискала.

— Ага… Ты бы с этим зверем посидела, когда у него зубы резались или колики были. Выбежала бы из квартиры самой первой.

— Да ладно, это же ребёнок.

— Знаю. Ленка, конечно, хочет. Но я пока морально не готов. Чай не молодой. Тяжело это всё…

Я внимательно посмотрела на брата. В неверном свете фар проезжающих мимо машин он выглядел не просто уставшим, скорее постаревшим и осунувшимся. Да. Наверное, мне нужно было бы помочь им.

— Слушай. Когда приедем, оставьте Андрюху на меня, а сами сходите куда-нибудь. В кино или ресторан. Даже просто по городу погуляйте.

— О-о-о… С чего такая щедрость?

— Ну, тётка я или кто? Да и ты выглядишь как потрёпанный жизнью мешочек. Старый, морщинистый и вялый. Такими темпами Ленка себе кого помоложе найдёт.

Женя рассмеялся громким басом. Мне пришлось шикать и толкать его в плечо, чтобы он утихомирился и не разбудил свою же семью. Обернувшись назад, с облегчением увидела безмятежное лицо Лены и румяное, умильное личико Андрея.

— Спасибо, умеешь ты поддержать.

— А что я такого сказала?

— Да ничего. Меня только старым пердуном обозвала.

— Ох-хо! Не выдумывай. И следи за дорогой, молодящийся дедушка.

Прыснув в кулак, смотрела на давящегося смехом Женьку.

— Лучше мне скажи, мы когда на твоей свадьбе гульнём?

— Ну… — я сделала вид, что задумалась. Барабаня пальцами по подбородку, закатила глаза. — Ты когда женился? В тридцать девять. Значит, у меня есть ещё…

Загибая пальцы, изображала усердную работу мозга. Шевеля губами, морщила лоб, игнорируя ехидные смешки брата.

— Вот даёшь! Ты точно бухгалтер по образованию?

— Отстань! Не мешай считать…

— Калькулятор дать?

— Да ну тебя!

— Я тебе подскажу… — Женя сбавил скорость и склонился ко мне, громко шепча. — Двенадцать лет.

— Точно! Двенадцать лет!

— Согласись, у меня много времени в запасе.

— Да, много. Но рожала Лена. Смотри, запишут тебя в старородящие.

— Напугал! Я давно этот рубеж перешла.

Заморосил дождь. Женя сбросил скорость ещё, теперь мы едва плелись по мокрой дороге.

Не сказать, что меня совсем не задел этот разговор. Я знала, что время идёт. И, как бы ни хотелось, с годами я не молодею. Мне уже почти двадцать восемь, а на горизонте — никого. Даже близко. И как же быть? Хотелось семью. Очень. Женя прав: в сорок будут большие проблемы с детьми. Конечно, время у меня есть. Но я уже чувствовала, что меня просто скоро захлестнёт волна этой бешеной и ненормальной паники. Буду готова искать и видеть в каждом встречном мужа и потенциального отца. Кошмар! Вот что делает с людьми недосып и вредный разговор на ночь.

— Ну чего ты нос повесила?

— Не хочу быть старородящей. Да поздно уже.

— Слушай, прости. Я не хотел. Так, ляпнул, не подумал, — Женя подмигнул мне.

— Да я и не в обиде. Большая девочка уже, чтобы понимать, что к чему. Не везёт мне в любви.

— И это ты мне говоришь?

Мимо нас резко проехала машина. Женя вывернул руль, едва сдержав ругань.

— Вот же… козёл!

Я опёрлась руками в бардачок, гневно смотря на мутное лобовое стекло.

— Точно безголовый. По такой дороге и так гнать! Ещё и в дождь.

— Жень? — Лена сонно окликнула мужа, потягиваясь и зевая. — Что-то случилось?

— Ничего… Спи!

Я с некоторой завистью смотрела на то, как Женя глядит на Лену. Обожает её. Безумно любит. Готов на руках носить.

Мне бы так…

Шум и треск. Резко обернувшись, увидела, как в нас что-то летит.

— Женя!

Брат рывком вывернул руль. Визг шин и дробь дождя. Нас крутило и вертело на дороге. Словно подпрыгнув на невидимо кочке, автомобиль оказался в воздухе. Бешеная кутерьма. Катились. Беззвучно.

От страха мы даже не кричали.

Меня с силой било о кресло. Голова отзывалась жуткой болью.

Скрежет металла.

Машину развернуло и с непонятной яростью бросило оземь. Мы оказались на крыше. Крутясь волчком, я начала терять сознание.

Яркий свет. Такой злой и холодный, что выжигало глаза. Закрывшись рукой, почувствовала удар. Он невидимой волной прошёлся по салону. Мне показалось, что тело превратилось в кисель. Боль была такой сильной и жестокой, что сознание отказывалось её понимать.

Ничего не чувствовала.

Лязг. Грохот.

В руку впилось что-то острое. Словно кто-то смял наш автомобиль, будто он был куском бумаги.

Второй удар и жуткое чувство полёта. Пронзительно закричав, захлебнулась кровью и чем-то ещё.

Наконец, мир замер. Мы не двигались. Я ничего не видела. Алая пелена скрывала всё.

Приторно-резкий запах бензина заливал всё вокруг. А ещё пахло мокрым асфальтом, жжёной резиной и… чем-то пряным. Будто коробку со специями рассыпали.

Я не могла пошевелить руками. Ноги сжало так, что мне даже показалось, что их нет.

Время замерло.

Скосив взгляд, пыталась найти Женю. Смаргивая кровь, смешанную с дождём, не хотела верить своим глазам: на месте водителя было пустое место. Будто эту часть машины вырвали с мясом. Но пугало не это.

Возле самого рычага коробки передач я увидела женскую руку. Неестественно вывернутую. А ещё часть багажника. Словно машину сложили пополам.

— Как вы? Вы живы? Сказать что-нибудь можете?

Дождь смывал вкусы, запахи, цвета. Но голос доносился до меня слишком ясно. Я попыталась что-то сказать, но вместо этого раздалось сипение и бульканье.

— Господи! Сейчас, подождите! Я уже вызвал помощь. Держитесь.

Что с Женей?

Лена?

Андрюшка?

Мы все выжили?

Что произошло?

Кто-то коснулся моего лица, утирая кровь. Заплывшие глаза не позволяли мне толком разглядеть обладателя этого голоса.

Мужчина.

Это точно мужчина.

— Слышите меня? Только не отключайтесь… Помощь уже в пути.

Я хрипела и стонала, чувствуя, как тело становится каменным. Боли как таковой не было. Она исчезла, растворилась.

— Поговорите со мной…

Медленно моргая, ощущала на губах липкий привкус бензина.

— Что значит не можете? Здесь есть живая! Да! Одна! Что? Господи, вы там с ума сошли? Ненормальные…

Одна?

Одна живая?

А остальные?

Нет… Он ошибся. Просто не видит нас.

— Послушайте… мне нужно ехать. Вас скоро заберут. Хорошо?

Мужчина положил ладонь мне на щеку и пристально посмотрел в лицо. Я видела это. Понимала. Но в то же время и не видела. Просто смазанный силуэт.

— Жизнь слишком хороша, чтобы за неё не бороться. Борьба — вот наша жизнь. Вы сильная, справитесь… — лёгкое пожатие. — Кто хочет жить — тот должен бороться, а иначе он не имеет права на жизнь. Боритесь!

Шум дождя и непонятный жар. Стена огня возникла из ниоткуда.

Пламя касалось меня, и я закричала…

Проснувшись мокрая от пота, тяжело дышала. Судорожно хватаясь рукой за подушку, радостно понимала, что это всего лишь сон. Сон…

Мне нужно выспаться. Сегодня я, наконец, узнаю правду.

Я не могла ошибиться!

* * *

Прохладные руки коснулись моей головы. Выдохнув, подняла взгляд и вцепилась руками в металлические подлокотники кресла. Взъерошив мои волосы, молодая женщина внимательно посмотрела в зеркало и подмигнула.

— Ну, что мы делаем с такой красотой?

Я с тоской окинула взглядом свои длинные и немного вьющиеся волосы. Их тёмный, почти чёрный цвет казался матовым, даже естественный блеск не спасал. Погрузившись в собственные проблемы, почти перестала замечать, как сильно изменилась. Длина волос была близка к экстремальной. Да и мой внешний вид напоминал больше облик ведьмы, а не привлекательной женщины. Густые космы, дикий и бешеный взгляд, горящий непонятной яростью, слишком бледная кожа.

Нет, такой я работу не получу.

Мне нужно очаровать всех!

— Режем, не дожидаясь перитонита…

Парикмахер шутку оценила.

— Как коротко?

Я махнула двумя руками на уровне скул.

— И цвет поменять… Можно добавить немного рыжего? Вот сюда. И завить.

Женщина кивнула и накрыла меня накидкой.

Закрыв глаза, вновь сжала подлокотники. Нервы были на пределе. Никогда в жизни так не переживала. Глупо всё это, я и так всем нравлюсь. Вот она, оборотная сторона. До аварии было по-другому. Нет друзей, нет приятелей. И мужчины обходили десятой дорогой.

Женя говорил, что я слишком умная и строгая. А таких девушек боятся. Наверное, он был прав.

Теперь же я — самый лакомый кусочек. Все буквально сходят с ума. Мне ничего не стоит завязать знакомство или вскружить каком-нибудь парню или мужчине голову. Достаточно одного взгляда. Но я-то знаю цену всему этому.

Но даже это осознание было не самым ужасным. С каждой новой смертью я… становилась сильнее! Словно меня всю покрыли неоновыми вывесками с указателями. Смотрите! Я здесь! Я вам нужна!

Тогда зачем этот маскарад?

Молча наблюдала за тем, как падают на пол длинные пряди волос. В голове появилась такая лёгкость, что мне показалось, будто я сейчас взлечу под потолок. Никогда в жизни так коротко не стриглась.

Просто хочу поменяться. Так сильно, как это возможно. Не хочу даже самой себе напоминать о прошлом. А для этого всё нужно оставить позади.

Макс и Денис… Да, оба обожали мои волосы. И теперь я их безжалостно режу. Не будет кос до пояса. Никогда не будет!

Поджав губы, смотрела на новую себя.

Кто эта женщина?

На что она способна?

Смогу ли я ужиться с ней?

Меня прошиб холодный пот. Запоздалая реакция всё-таки застигла меня врасплох. Я собираюсь сделать нечто совсем ужасное. Настолько, что и не передать словами.

Жадно облизав губы, успокоилась. Нет. Это всего лишь возмездие. Именно оно. Судьба слишком жестока. А раз так, то я сама восстановлю справедливость.

Валентина.

Она звонила мне вчера.

Словно почувствовала, на что я собираюсь, какой шаг совершить. Её слова меня не успокоили. Ведь это всего лишь слова.

Прижимая телефон к уху, почти не слушала достаточно монотонную и успокаивающую речь.

— Алла, не делай глупости. Мы — не боги, а всего лишь люди. Мы не вправе вершить чужие судьбы.

— А он? Он вправе? Да? Что он сделал со мной? А с другими? Убийца! Самый настоящий!

— Мы каждый день меняем чьи-то жизни, вмешиваемся — но всё это по воле бога. То что ты собираешься сделать…

— Что? Ужасно? Вы ведь даже не знает, что у меня на уме.

— Знаю. Поэтому и позвонила, — голос в трубке стал раздражённым. — Ты не хочешь слушать то, что я тебе говорю. Убежала, чтобы не слышать правду.

— Какую? Что в этом никто не виноват? Но это не так! Виноват! Он вмешался в замысле судьбы и…

— Спас тебя?

— Да. Спас меня. Только меня. И такой чудовищной ценой, что жизнь стала не мила. Так будет до самой смерти, которая придёт за мной слишком не скоро. Я уже пыталась…

И это правда. Пыталась прервать этот порочный круг, но жизнь каждый раз находила кого-нибудь, кто умело исправлял мою ошибку. Я не могу пресечь черту.

Вынуждена жить.

— Вы ведь знаете, на что он меня обрёк? Знаете? И пытаетесь оправдать?

— Ты видишь ситуацию с одной стороны.

— Какая же другая?

— Человек пытался спасти твою жизнь. И это ему удалось. И вместо того, чтобы искать виноватых и тратить бесценные дни на месть, сделай что-нибудь хорошее. Что-то, что останется после. Что-то, о чём можно говорить с гордостью.

— И я совершу это. Не позволю ему ломать чужие жизни. Хватит меня.

— Он не хотел этого!

— Это неважно. Если он не понимает, что творит, то ему же хуже. Вы представляете, сколько людских судеб он поломает?

— Нельзя платить злом за добро!

— Есть замечательная поговорка: благими намерениями выложена дорога в ад.

Вспылив, повесила трубку.

Тот разговор стал только толчком. Теперь я не сомневалась в том, что мне нужно сделать. Всё верно. Это нужно. И никто мне не помешает.

— Готово!

Сняв с меня накидку, женщина довольным взглядом окинула результат своей работы.

Затравленно дыша, рассматривала незнакомку, глядящую на меня с той стороны зеркала. Кто же ты, прекрасное создание?

Коснувшись холодной поверхности ладонью, заворожённо разглядывала себя. Хороша! Чудо, как хороша!

— Это… это… замечательно!

На глаза навернулись слёзы, и я смахнула их одним быстрым движением.

Теперь дело осталось за малым: одежда и макияж. Времени осталось не так много. Не буду его терять.

Впервые за долгий год одиночества, мне не хватает времени.

Красивое трёхэтажное здание бизнес-центра находилось почти на окраине города. Тёмные стёкла окон отливали серым, немного блёклые стены отлично вписывались в пёстрые ряды новостроек. Большая парковка и густые кусты сирени, почти скрывающие за собой вход.

На первом этаже, судя по вывеске, находился какой-то магазин специализированной техники. Второй — сплошные офисы, начиная от сетивиков, втюхивающих духи и помады, до нотариусов, адвокатов и турагентств.

А вот третий этаж занимало то самое ТиВиПи. Расшифровка мне не поддавалась. Хотя, может, её и не было. Просто звучное и запоминающееся название. В этой дизайнерской фирме занимались полиграфической продукцией разных мастей. Об этом можно было судить по буклету, который мне всучила Ксюша. От визиток до рекламной продукции и книг. Обалдеть, какой широкий выбор. На первый взгляд это казалось нереальным. Но фирма Ильи Белецкого слыла самой крутой. Настолько, что они даже собирались перебраться в город побольше, раз так в сто.

Типа Москвы.

Вот он и искал помощника.

И с этим делом у него не заладилось. С этой должности все вылетали как пробки буквально через несколько дней. Удивительно. Неужели у такого милого и обаятельного мужчины такой сволочной характер? Или, всё же, дело в самой работе?

Пристегнув велосипед к рамке, поправила сумку и мельком взглянула на часы: опаздываю. Вот это совсем не хорошо.

Большие двери плавно разъехались в стороны, пуская меня внутрь. Повернув влево, сразу вышла на широкую лестницу. Каменные ступени глушили любой звук. Перемахивая почти через одну, быстро взбегала наверх.

В нужный мне кабинет я влетела немного запыхавшейся.

— Добрый день! Простите, я опоздала. Немного время не рассчитала.

Женщина в возрасте, с излишне деловым видом, но в одежде, готовой дать фору любому неформалу, молча указала на свободный стул у своего стола.

Я сняла рюкзак и уверенно села, закинув его к себе на колени. Теребя молнию, оглядывалась по сторонам.

— Вы Алла?

— Да.

— Секунду… — женщина привстала и взяла небольшую папку с полки, висящей на стене рядом со столом.

Отлично. Я послала им резюме, а они уже целое досье на меня собрали. Нет, я, конечно, передала через Ксюшу и ксерокопии документов, но их явно было в десятки раз меньше.

— У вас отличное резюме. Настолько отличное, что я не поленилась и позвонила насчёт рекомендаций. И никто из ваших бывших работодателей не отказал. Что уже удивляет. Как и список тех мест, где вы успели поработать.

— Да? — я расслабилась и откинулась на спинку стула. Похоже, эта работа уже у меня в кармане.

— Да. Правда есть несколько вопросов. И, прежде чем направить вас непосредственно к Илье Сергеевичу, я хочу кое в чём разобраться.

Мой пыл немного угас. Уверенность осталась, но, похоже, мне всё же придётся приложить усилия, чтобы план сработал.

— Что вас интересует?

— Вы работали в полиграфическом агентстве в экономическом отделе, потом был хороший пост в одной из московских редакций крупного и известного журнала. И вдруг перерыв, почти на три года.

Я поджала губы и сцепила руки в замок.

— Всё верно.

— Чем вы занимались всё это время?

Держа себя в руках, тихо выдохнула.

Действительно, чем я занималась три года?

Ну…

Лежала на растяжке в гипсе. Каталась на операции, как на свидания, где меня собирали по кусочкам. И эту фразу можно понимать как хочешь. Снова растяжки. Много боли и рецепт на морфин. Ну или что там мне давали, чтобы я с ума не сошла? Реабилитация, море труда и везения. Первый шаг. Первый прыжок. Первая пробежка. И ведро железа в моём организме.

Суперразвлекательная программа длиною в целых три года!

— Я занималась самосовершенствованием. Пробовала себя в других сферах. Проходила курсы…

И это тоже правда.

Курс интенсивной терапии сменился курсом живописи. Потом были иностранные языки. Психология и многое другое.

Когда ты вынужден лежать двадцать четыре часа в сутки, поневоле вспоминаешь, что единственный орган, не дающий тебе окончательно свихнуться, это мозг. Он буквально превратился в губку, жадно впитывающую новые знания.

Это тоже лечило.

— Какие?

— Их больше десятка. Не все давали сертификаты. Но что-то есть…

Я достала из рюкзака папку-скоросшиватель и протянула её женщине. Та осторожно её взяла и потратила почти пять минут на старательное изучение.

— Интересно… И после таких курсов вы пошли работать обычным бухгалтером в школу?

— Что вас смущает?

— Это немного странно.

— Вы про оклад?

— Нет, я про школу, — взгляд женщины стал слишком цепким. Теперь её зелёные глаза показались мне почти фосфоресцирующими. Короткие рыжие волосы делали эту даму откровенной ведьмой. — Конкретно про образовательное учреждение.

— Я вышла замуж. Мы посчитали, что это будет отличным вариантом для нас.

— И через два года уволились, переехали сюда и теперь работаете курьером?

— Развелась, устала, не смогла найти работу.

— С таким опытом?

Я вымученно улыбнулась, собирая всю волю в кулак:

— Все уверены, что я сразу выскочу замуж и буду изображать конвейер по штамповке детей.

Стоит ли говорить, что после пережитого, я вряд ли стану матерью. Но кого это волнует? А тыкать носом в документы не было никакого желания. Зачем привлекать к себе лишнее внимание? Инвалидность сняли — и то хлеб.

— А вы этого не хотите?

Я склонилась к столу и рывком придвинула к себе свой скоросшиватель. Мило улыбаясь, прятала документы в рюкзак.

— Мне нужна работа. И я думаю, что моя кандидатура вас устроит.

— Вижу, вы боец.

Боец…

Нет, вовсе нет.

— Просто не привыкла сдаваться.

Ещё одна ложь. Я сдалась давно. Но сладкое ощущение мести на моих губах вернуло к жизни.

— Это Илье Сергеевичу по нраву, — женщина улыбнулась. Борьба — вот наша жизнь. Кто хочет жить — тот должен бороться, а иначе он не имеет права на жизнь.

— Да, я слышала это.

— Правда? И где? — она уже, было, подняла телефонную трубку и замерла.

— По телевизору. Интервью. И душещипательная история о спасении таинственной незнакомки.

— Да, в этом весь Илья Сергеевич. А передача вышла познавательной.

— Вы правы…

С милой улыбкой я наблюдала за тем, как она звонит своему непосредственному начальству.

Познавательная передача.

Познавательный разговор на мокрой трассе у искорёженной машины.

Похоже, у всеобщего любимца появился враг.

И он хочет вендетты!