Глава 4
Часы тихо тикали, отмеряя минуты настоящего одиночества. Упрямо смотря перед собой, прижималась спиной к холодной стене.
Два часа ночи.
А уснуть не получается.
Вытянув ноги, со вздохом прижалась головой к стене и закрыла глаза.
Первый рабочий день прошёл на «ура».
Я, оказывается, ещё не всё забыла. Хотя учиться придётся многому. Самое главное, что работа курьером вернула меня в бешеный ритм жизни современного города. Нужно было успевать сразу и везде. Здесь же требовалось то же самое.
Думала, что придётся заниматься какими-то вопросами фирмы, а всё вышло проще. У Ильи Сергеевича было столько дел вне бизнеса, что он просто зашивался. Вместо того чтобы вводить меня в курс дел, кинул мне с десяток папок и сказал всё изучить.
И вот тут у меня сердце ёкнуло.
Множество благотворительных проектов, участие в госпрограммах. Меценатство, спонсорство… Голова кругом шла! Ну и тот самый фонд, про который я слышала по телевизору.
Мне нужно было знать всех координаторов, их контакты. Замов и замов замов…
— Отлично, считайте это вашим испытательным сроком.
На стол, заваленный бумагами, мой начальник кинул очередной листок, чуть ли не расчерченный вручную. Большая таблица. На месяц точно.
Взяв его в руки, недоумённо посмотрела на улыбающегося мужчину.
— Это график на неделю.
Я нахмурилась, чувствуя, как отвисает нижняя челюсть.
Неделя?
Это неделя?!
— Здесь только треть всех дел. Основные встречи я занёс карандашом. Вот вам первое задание: составить нормальный график встреч на следующую неделю.
— Но…
— Они вот в этой папке.
Стол пополнился очередным увесистым пластом бумаги, упакованного в пластик зелёного цвета.
— Контакты знаете, — мужчина в очередной раз улыбнулся и бросил взгляд на запястье. — Через два часа график должен лежать у меня на столе. Не задерживайтесь, мы с вами поедем в реабилитационный центр. К обеду нужно вернуться в офис: намечается большой заказ…
Голова пухла от информации. Я чувствовала себя неимоверно глупо: так переоценить свои возможности! Мало устроиться к нему в контору, и осуществить задуманное, нужно ещё и работать. И с этим, похоже, у меня будут проблемы.
Ещё и внешний вид мужчины совсем не настраивал на рабочий лад.
Тонкий хлопковый джемпер кофейного оттенка подчёркивал спортивную, подтянутую фигуру. Стильная причёска и аккуратно постриженная борода отливали рыжим в искусственном и слишком ярком свете ламп. Тёмные глаза теперь казались мне прозрачными с лёгким оттенком зелёного.
Поведение, осанка, манера разговаривать только усиливали его безупречность.
С такими внешними данными невозможно было не влюбить в себя.
И это замечательно.
Обуреваемая противоречивыми чувствами, поддавалась животному магнетизму мужчины. Мне же нужно влюбиться в него. Забыть всё былое и даже не пытаться понять, что же произошло тогда на трассе.
Нет, это уже не так важно.
Вот есть он. И есть я. А ещё новая цель в жизни. Чтобы собрать всё в кучу, нужно разобраться с этим чёртовым графиком.
Улыбнувшись мужчине, явно поразила его своим спокойствием.
Взяла лист бумаги в руки и со всей страстью и остервенением погрузилась в работу. Чёрт! У него просто бешеный ритм жизни. Только на этой неделе две командировки в Москву. И я, похоже, поеду вместе с ним.
Весело…
Свести всё как надо оказалось очень сложно. Сверяясь с картой города и прогнозами погоды и пробок, думала, как впихнуть всё в двадцать четыре часа.
В конце концов, вышло вполне сносно. Сегодня будет относительно спокойный день, а вот завтра… Да… Не удивительно, что у него нет личной жизни. Об этом мне уже спели напеть самые отъявленные сплетницы этого маленького и сплочённого офиса. Только что не выдали расписание его встреч с девушками и отчёт об успехах на любовном фронте. Столкнувшись с таким отношением работниц, ещё поняла, почему на этом месте никто не задерживался.
Ну и влипла же я!
Часы оглушительно щёлкнули и я вздрогнула. Проведя рукой по одеялу, с тоской перевела взгляд на комод. Фотографии стояли тем же стройным рядом. Только вот без стёкол. Рамки я склеила.
Почти добродушное состояние мгновенно улетучилось.
Валентина тогда довольно чётко озвучила то, что случилось со мной. Сложно было не понять весь смысл её слов. Меня кто-то насильно вытянул из того света, но только не до конца.
Закрыв лицо руками, едва сдержала слёзы.
Всё было бы совершенно не так, если бы погибла только семья Жени. Может быть, я пережила это.
Но после тех слов о любви и смерти, отчётливо поняла, что мама и папа ушли не просто так. Их согнало в могилу моё проклятие.
Макс.
Денис.
Две поломанные судьбы.
Сколько страданий и боли я принесла их семьям, родным и близким?
Сколько принесу другим?
И нет никакого шанса исправить это! Никакого! Ведь смерть отвернулась от меня. Я не нужна ей. Что может быть хуже?
Только то, что я задумала.
Со стоном встала и подошла к комоду. Склонившись к нему, оперлась руками в стену и пристальным взглядом обвела все фотографии.
Может, Валентина права? Что если всё забыть? Отпустить? Вдруг есть мизерный шанс быть счастливой? Ведь неисповедимы пути Господни…
Но стоило задержаться на фотографии Дениса, как всё внутри содрогнулось от боли. Сердце чуть снова не разбилось от тоски.
Проведя пальцем по его лицу, не сдержала слёз.
Не нужно было спасать меня.
Той ночью на трассе Илья сделал непоправимое. Он спас того, кого не нужно было спасать. Я не знаю, как он это сделал, хотел или нет. Но если существует шанс того, что у него это срабатывает так же как и у меня, месть приобретает совершенно другие оттенки.
Мне теперь известно, какую опасность я несу людям. Приходится быть очень осторожной, я даже пытаюсь полюбить одиночество. Сдерживаюсь и делаю всё возможное и невозможное, чтобы не дать сердцу вновь стать живым.
А он может не знать о своей чудо-способности. Будет плодить таких, как я. Ломать чужие судьбы… Что если мне суждено остановить его? Разве Валентина может предвидеть всё?
Нет.
Я поступаю правильно.
Это точно он.
Невозможно ошибиться.
Или?..
Не выдержав, открыла верхний ящик комода и сложила туда все фотографии. Последней спрятала фото Дениса, поцеловав его на прощание.
Чтобы влюбиться, нужно забыться и отпустить прошлое. Перестать скорбеть и возводить мемориал из собственных слёз и страданий.
Щёлкнул замок. Я смотрела на пустой комод.
Наверное, стоит поставить его фото?
Раздумывая над этим, медленно подошла к кровати и села на неё.
Что же я творю?
Три часа ночи.
Нужно выспаться. Новая работа обещает быть сложной и трудной, а ещё очень интересной.
Подушка казалась слишком холодной, потому что вновь намокла из-за моих слёз. Сжимая её, ворочалась с боку на бок. Что-то мешало мне уснуть. Назойливая мысль.
Да.
Хорошо.
Прежде чем осуществлять задуманное, я схожу ещё раз к Валентине.
Вдруг есть другой вариант?
Вдруг я не права?
* * *
Придерживая мобильник плечом, рылась в бумагах, пытаясь отыскать свой ежедневник. Перелистывая страницы, искала свободное место, где можно было бы записать номер телефона.
— Да-да, я тут. Секундочку… — вырвав карандаш из свежей упаковки канцтоваров, вернулась к разговору. — Диктуйте.
Царапая бумагу острым грифелем, смотрела поверх ежедневника. Возле стола маячили джинсы. Именно так. Их синий цвет мелькал в узкой полоске между столешницей и краем монитора. Следя за ними взглядом, на автомате держала мобильник, хотя разговор уже был давно окончен.
Отложив телефон в сторону, подняла голову.
Так и есть.
Илья Сергеевич. Нарезает круги у моего стола, не отрываясь от собственного смартфона. Смахивая пальцем по экрану, изредка отвлекался на окно.
— Что-то случилось?
— Алла Дмитриевна! — забыв про свой интерес к телефону, мужчина подошёл вплотную к моему столу и оперся о него руками, почти нависая надо мной и монитором. — У нас поменялись планы. Нам нужно срочно ехать в реабилитационный центр. Сегодня туда приезжают представители фонда, нам нужно успеть с ними переговорить.
— Но… — я мельком взглянула на монитор, облепленный бумажками. — Через полчаса придут заказчики из…
— Я знаю. С ними встретится Гера. А мы с вами едем в центр. Нужно, чтобы вас тоже знали в лицо. Тогда можно…
— … клонировать самого себя и быть в трёх местах одновременно, — бубня себе под нос, вымученно улыбнулась, взяла ежедневник, какую-то очередную ручку, которая моментом потеряется, телефон и вскочила с места.
— Что вы сказали? — в голосе мужчины послышалось явное подозрение. Сузив глаза и уперев руки в боки, мой начальник с явным упрёком смотрел на меня.
— Ничего, — улыбка намертво прилипла к моему лицу. — Идём?
Короткий кивок, видимо, послужил ответом.
Я чувствовала, как изнутри поднимается обжигающая волна раздражения. Мне с трудом удавалось оставлять все эмоции дома. Слишком уж сильно это сказывалось на работе. Не в лучшем смысле.
В любом случае, моё отношение к этому… типу не должно влиять на остальных.
Мой пыл, ярость и ненависть поневоле затухали, когда я видела, чем он занимается. Бывало, даже забывала обо всём, и тогда начинала искренне восхищаться таким благородством.
Хорошее настроение моментально улетучивалось, когда я переступала порог родной квартиры. Пусть фотографии спрятаны, пусть они не смотрят на меня, пусть не упрекают, но чувство вины было таким ужасающе тяжёлым и сильным, что ненависть просыпалась с новой силой.
Сейчас я контролирую себя гораздо лучше, обороняюсь сарказмом. Иногда помогает.
— Гере позвонить? — подойдя к мужчине, обворожительно улыбнулась.
— Кому? — задумавшись о чём-то своём, Илья Сергеевич крутил смартфон в руках.
— Герману. Герману Борисовичу позвонить? — я сделала самое глупое выражение лица, на которое была способна. — Герман Борисович…
Вытянув шею, как гусыня, почти пропела это имя. Интересно, какая бы мелодия подошла лучше: блюз, поп, рок или классика?
— Нет. Пошли. Я уже звонил.
Хмыкнув, пожала плечами и направилась к двери. Спиной чувствовала внимательный, изучающий взгляд мужчины. Мне стоило громадных усилий не обернуться.
В конце концов, это я должна влюбиться в него, а не он в меня!
На улице было очень жарко. Тёплый и сухой ветер не спасал. Он только гнал пыль, сухую траву. Лёгкое сожаление о кондиционере было почти мимолётным: в автомобиле он тоже есть.
Я ждала у входа, пока Илья Сергеевич отправился к машине, припаркованной поодаль от офиса.
Греясь под лучами солнца, забыв обо всём, только и наслаждалась, что хорошей погодой. Когда я последний раз чувствовала себя такой счастливой? И дело не в мести, не в том, что я открыла самую страшную тайну своего прошлого. Здесь что-то другое. Что-то, что для меня оказалось гораздо большей загадкой, чем моё проклятие.
Каким же было моё удивление, когда не прошло и пары минут, а мой начальник, едва не изрыгая проклятья, готов был метать гром и молнии, возвращаясь назад на своих двоих. Без машины.
Злорадно наблюдая за ним, не чувствовала никаких угрызений совести.
— Шины прокололи! В первый раз такое со мной… — мужчина нервно смотрел на часы, судорожно соображая, что же делать дальше.
Неужели я ему принесла эту неудачу?
Нет, действительно. С моим появлением в их конторе началась твориться какая-то чертовщина. Срывались заказы, ломалась техника, появлялось куча мелких неприятностей, тянущих за собой такие проблемы, что впору было за голову хвататься. И только у меня одной всё было идеально.
— Может, вызовем такси?
— В центре такие пробки, что к нам сюда мало кто и поедет. Мы-то рванули бы дворами и на объездную. Дьявол! Теперь точно опоздаем.
Я тяжело выдохнула. Опаздывать нам нельзя. Пешком будем полтора часа идти.
Что же делать?
Пусть моё довольство такой проблемой и неудачей Ильи Сергеевича гаденько грело душу, но работа есть работа. И он к ней не имеет никакого отношения.
Сжимая ежедневник взмокшими ладонями, осматривалась по сторонам: обед, все разъехались. Герман Борисович приедет только через полчаса. Как назло лопавшаяся от наплыва автомобилей парковка была сейчас пустой. Для полноты картины не хватало заунывного свиста и перекати-поле, катящегося по нагретому асфальту.
Взгляд упал на велопарковку. Там, как всегда, торчал мой верный конь в гордом одиночестве.
— Вы на велосипеде кататься умеете?
Моя фраза чем-то развеселила мужчину. Он снял пиджак и остался в одной футболке: даже для него погода слишком жаркая.
— Ну велосипед? Педали крутить умеете? — наткнувшись на взгляд, полный непонимания, кивнула в сторону велопарковки. — Вон мой транспорт стоит. Советую им воспользоваться. Опоздаем, но не сильно. Можем позвонить и предупредить. Отсюда максимум полчаса езды.
Мужчина выдохнул и немного покраснел. От такой реакции мне немного подурнело.
— Только не говорите, что…
— Я не умею ездить на велосипеде.
— Прекрасно! — всплеснув руками, закатила глаза.
От этой встречи зависит многое. Я слушала, как Илья Сергеевич говорил о том, что есть возможность получить очередное финансирование, спонсорскую помощь. А для этого центра деньги — вопрос жизни и смерти.
Похоже, моё злорадство меня и погубило.
— Ладно, держите, — сунула сумку и ежедневник в руки своему начальнику и пошла к велосипеду. — Надо же нам как-то добраться.
— И что ты предлагаешь? — мужчина что-то пробурчал охрипшим голосом, не заметив, что резко перешёл на «ты». Разница в возрасте у нас была небольшая, но уважительное отношение никто не отменял. — Что?
— Вот это багажник, — я указала рукой на часть велосипеда позади сиденья. — Обычно здесь стоит корзинка для продуктов. Сегодня вы будете вместо неё.
— А он выдержит?
— Выдержит.
— Это глупо будет выглядеть.
Господи! Моя злость же готова была выплеснуться наружу. Как хотелось вмазать ему прямо по лицу! И не один раз.
Развернувшись на пятках, смолчала и подошла к велосипеду. Сняла замок и привычно закатала тонкие, льняные штаны.
— Ну так что?
Выбора у мужчины не осталось.
Похоже, мы были самым странным и глупым происшествием для всего города. Надо было видеть лица прохожих и водителей машин, стоявших в пробке.
На откровенно дамском велосипеде сидела я. Такая вся красивая и хрупкая, а позади эдакий бородатый шкаф, судорожно хватающийся то за сиденье, то за меня. Последнее очень раздражало. Когда он первый раз дотронулся до моей талии, я едва удержала руль.
— Руки уберите! — мои шипение было слишком тихим, пришлось повторить, повысив голос. — Руки!
Мужчина рывком убрал свою ладонь, заметно отстранившись от меня.
— И ноги так не задирайте, мне сложно равновесие держать. Просто подогните их и всё.
— Угу.
Ехидно улыбнувшись, решила срезать через двор. Ехать было очень тяжело. И дело не только в жаре. Когда он дотронулся до меня, желание его убить стало таким сильным, что не передать словами.
Меня штормило и мотало. Я всё никак не могла решить, как же к нему относится. Похоже, буду настоящей психопаткой, мечущейся между двух огней, с таким же безумным блеском в глазах и идиотским выражением лица.
К центру мы приехали опоздав всего минут на пять не больше. Притормозив у входа, я легко спрыгнула с велосипеда, отбрасывая с потного лица неприятно липнущие пряди волос. Тяжело дыша, обмахивала себя рукой, пытаясь остыть. От меня сейчас прикуривать можно. Илья Сергеевич все также глупо держался за основание сиденья, испуганно глядя на меня.
Это было бы очень смешно, если бы так жутко не раздражало.
Не прошло и минуты, как он собрался и вернулся к привычному расположению духа. Подкатив велосипед к крыльцу, щёлкнул замком, смотря на меня восторженным взглядом.
Да я сама была в шоке от подобной авантюры.
— Прошу, — он открыл дверь, пропуская меня вперёд.
Проходя мимо, грубо вырвала из его рук сумку и ежедневник, всё ещё тяжело и надсадно дыша. Было плохой затеей устраиваться к нему на работу. Что мне мешало взять его фотографию и каждый день томно вздыхать на неё?
Конечно, в жизни он гораздо обаятельней и красивей. Но слушать его, вспоминать о той аварии.
Внутри оказалось чисто и просторно, светлые стены, тихая, приятная музыка. Нас встретила женщина.
— Ну, наконец-то! Я уже переживать стала.
Она приветливо чмокнула Илью Сергеевича в щеку и приобняла. Меня тоже не обошли ее объятия. Пахло от неё чем-то медицинским, горьким и пряным. Я усиленно боролась с желанием оттолкнуть её прямо сейчас.
— Пойдёмте…
Взмахнув копной рыжих, кудрявых волос, она повела нас наверх. Мы прошли весь первый этаж, торопливо подгоняемые управляющей.
Мы почти дошли до лестницы, когда я невольно замерла у приоткрытой двери. Зал, спортивный. С тренажёрами. И множество детей. Прямо мне на глаза попался мальчик. Корсет, металлические стяжки и тяжёлая, грубая обувь на толстой подошве.
— Давай, шаг, ещё один…
Он учился ходить. Улыбался, хватался за поручни и с надеждой смотрел на инструктора, который поддерживал его, помогая сделать очередной, пусть и слабый, неверный шаг.
В горле встал ком.
— Она здесь первый раз.
— А, понятно, — моей спины коснулась мягкая, женская рука. — Мы помогаем детям с проблемами опорно-двигательного аппарата. У этого мальчика была травма. Ему сделали операцию, и теперь он проходит у нас реабилитацию…
Перед глазами встал дощатый пол. Доски скрипели, когда я опиралась на них своими костылями. Каждый шаг давался с дикой болью. Я не хотела ходить, но Макс и мама были моей опорой. Они заставляли меня ходить, делать упражнения и не впадать в уныние.
У меня не было инструкторов, не было известных врачей. Только любящие меня люди, готовые свернуть горы ради меня.
Сейчас же…
— И всё это благодаря Илье Сергеевичу! Без его помощи мы бы не справились. Это такое счастье помогать и помогать бесплатно! Иначе бы Ваня, тот мальчишка, так и остался прикованным к инвалидному креслу.
Я обернулась, едва сдерживая слёзы. С гневом и вызовом смотрела на ненавистного мне мужчину. Сейчас моя злость только становилась сильнее.
Кому-то помог.
А кого-то бросил!
Плохо соображая от нахлынувших эмоций, отвела взгляд. Он не заметил ничего, просто смотрел на этого улыбающегося мальчика. Сложно было сказать, что он испытывает в данный момент.
— Простите, где у вас туалет?
Всё было как в тумане. Умываясь холодной водой, едва сдерживала рыдания. Может, Валентина права? Не в мести дело? Не в том проклятии? Всё гораздо проще?
Посмотрев на себя в зеркало, слишком ярко и живо вспомнила то, что нужно было бы забыть.
Что же я делаю?
Что творю с собой и своей жизнью?
Задыхаясь, как после долго бега, достала телефон и набрала знакомый номер.
— Валентина?
* * *
Я ехала домой по полупустым улицам. Мы просидели в центре почти весь день. Нашлись дела, которые нельзя было отложить. Окунулась, так сказать, по самое не хочу. Вот теперь сиди и расхлёбывай.
Папка с документами лежала в сумке, пришлось часть работы взять домой. Это, конечно, против моих правил, но разве приняли бы мой отказ всерьёз?
Прохожих почти не было. Я никуда не спешила. Молча крутила педали велосипеда и думала. Сегодня странный день.
Оказывается, центр открылся относительно недавно. И Илья Сергеевич помогал ему с самого первого дня его работы. Сначала как волонтёр, потом, спустя несколько лет, как попечитель. Теперь же является одним из спонсоров и сподвижников в этом нелёгком деле.
Бесплатная помощь — вот его девиз. Он повёрнут на этом пунктике. Вот и сегодня почти полтора часа обсуждали только закупки. Каждый пункт. Дотошно, до самых подробных мелочей. С моей точки зрения — идиотизм. Он реально проверял все договора и заявки сам! На что-то говорил выделить больше денег, на что-то меньше.
Когда Инна Геннадьевна — директор центра — заикнулась о том, что некоторым родителям не купить специализированную обувь, Илья Сергеевич молча размашисто написал мне поручение: найти завод, посредника или фирму, который согласился бы сотрудничать с нашим реабилитационным центром.
Точно, забыла про заявки. Нужно ещё и их заполнить.
Складывалось такое ощущение, что этот центр для моего начальника как ребёнок. Он готов был вкладываться и вкладываться, сходил с ума просто.
Не понимаю…
Правое бедро отозвалось хрусткой болью. В суставе что-то упорно и мерзко щёлкало. Похоже, переоценила свои возможности. Везти такого упитанного мужчину, да ещё и гнать как ненормальной. Вот старая травма и дала о себе знать. Левая нога до сих пор плохо чувствовалась. Я её ощущала как часть себя, но не более того. Словно я её отсидела или она затекла. Противное онемение то накатывало вновь, то торопливо оставляло меня в покое. Жить с таким я уже привыкла. Даже бегаю уже. Просто контролирую своё тело и прислушиваюсь к его зову.
Сейчас правая нога вопила об отдыхе. Не знаю, как завтра поеду. Придётся, наверное, брать такси. У меня до сих пор иногда проскальзывает странная паника перед автомобилями. Особенно синими. У Женьки был синий форд. Как только вижу такой, сразу хочется бежать сломя голову.
Слабый ветер приятно обдувал лицо. Несмотря на сгущающиеся сумерки, дорогу было ещё хорошо видно.
Наверное, я должна была смягчиться от всего, что было сегодня. Признать его благородность и бескорыстность: он ведь даже запретил где-либо указывать своё имя. Это шло вразрез с тем репортажем по телевидению, но и этому нашлось объяснение. Очень даже логичное. К центру нужно привлекать внимание, рекламировать его, агитировать других к помощи. Не только волонтёрские организации и добровольцев, а неравнодушных горожан, чиновников. Такая мини пиаркомпания. Удалась она на славу. Но вместо воодушевления и восхищения, чувствовала только злость и раздражение. Почему-то я никак не могла отделаться от ощущения, что это попытка вымолить грехи.
Злорадство едко ухмыльнулось, подняв голову. Внутри всё вновь начало кипеть и бурлить. Я сжала зубы и вцепилась в руль велосипеда.
Что если он виновен в той аварии? Мог скрыться? Или нет? Мама говорила, что столкновение было почти лоб в лоб… Вряд ли после такого он бы смог уехать.
В ушах знакомо зазвучали его напутственные слова. Пафосные, ободряющие и такие лживые. Борьба! Ха, борьба… Моя жизнь и жизнь моих родных не стоила этого. До сих пор в горле ком: он оставил нас там! Бросил. А ещё наградил меня такой гадостью, от которой спасения нет.
Весь благородный образ задушевного добрячка рассыпался на глазах: не все люди заслуживают его помощи.
Двуличная дрянь!
Вспышка ненависти так ослепила меня, что, не удержавшись, сильно взяла влево и завалилась в цветник почти самого своего подъезда. Лёжа в кустах цветущих пионов, смотрела, как крутятся колёса у велосипеда. Слава богу, что обошлось без травм.
Кряхтя, встала на колени, затем с трудом поднялась. Отряхиваясь от сырой земли и травы, с горечью понимала, что моим любимым штанам пришёл конец. Такие пятна я не выведу.
И вновь приступ злости, напоминающий едкую тошноту.
Всё из-за него!
Пнув какой-то булыжник, немного прихрамывая от усталости, подошла к велосипеду и подняла его. До квартиры осталось идти совсем чуть-чуть. Поправив сумку на небольшом багажнике, собранно выдохнула, беря в себя в руки.
Ничего. Ничего…
Нужно придумать, в чём идти завтра на работу.
Кроме пунктика насчёт машин, был ещё один: мои ноги. Я давно уже заметила, что в глазах других людей выгляжу как-то не так. Слишком красивая и особенная. Я будто роковая женщина, смазывала свой облик, представая неестественно прекрасной. Никто и никогда не спрашивал меня о шрамах. Пусть с лицом повезло и был только тонкий рубец по линии роста волос, но шея и руки — им хорошо досталось. Ноги — это отдельный разговор.
Мои кости были для хирургов очередным пазлом: собери всё в кучу и не потеряй чего-нибудь. Следы от швов, от растяжек… Да много чего.
Это был мой самый сильный страх. Что когда я выйду из больницы, стану посмешищем. Все будут тыкать в меня пальцами, провожать сочувствующими взглядами, цокать и мотать головой. И будут расспросы. Детальные, подробные, будто грязными руками лезут внутрь и ковыряются там, выискивая в моей душе ответы на свои гадкие вопросы.
Но ничего этого не было. Словно я невидимка. Точнее, всё, что меня уродовало, оставалось тайной для людских глаз. Они не видели этого. Но только не я. К сожалению, моё тело не было тайной для самой себя.
Юбки я носила только с плотными колготками, чтобы ничего не было видно, предпочитая брюки.
Сейчас такая погода, что в джинсах я медленно сварюсь. А летние брюки у меня одни. И сейчас они сплошь испещрены зелёными и чёрными пятнами.
Закипая, как чайник на огне, сжала зубы до хруста в челюсти.
Отлично! Просто здорово!
Теперь придётся надевать юбку, а завтра на обеде бежать в ближайший магазин и искать замену. И молить Бога, чтобы вообще хоть что-нибудь найти.
Оставила велосипед в колясочной и подошла к знакомой двери. Можно зайти в квартиру молча, можно с песнями и плясками, можно ввалиться и сразу швырнуть обувь… Можно всё, если дома никто не ждёт.
Сердце привычно ёкнуло, когда я включила свет в коридоре. Ремонт мало помог. Память любезно дорисовывала так, как было раньше. Словно фантомные предметы возникли из прошлого и заполонили всё вокруг. Даже появились знакомые запахи. Мираж. Иллюзия. Мой кошмар.
Забыв об ужине и душе, я с недовольством отправилась на кухню. Швырнув сумку на стол, достала с полки ноутбук и включила его. Гора документов прозрачно намекала, что ночь будет бессонной.
Нужно разобраться что к чему.
Отбросив то, что может подождать, решила в первую очередь заняться заявками. Составить их оказалось не так-то просто. Проковырявшись больше часа, перешла к составлению списка потенциальных «жертв», тех, кому не повезёт подвергнуться настоящей ковровой бомбардировке.
Тупая, монотонная работа в виде кликанья мышкой и бесконечному прикреплению файлов навевала зевоту. Потягиваясь, хмуро смотрела в экран ноутбука, мечтая о кровати.
Признание собственной слабости и провала в профессиональном плане добило окончательно. Едва не взрываясь от гнева, скинула документы на пол.
Пошло оно всё!
Буду делать завтра. Приеду раньше и сделаю.
Никогда в жизни постель не казалась такой мягкой, уютной и теплой. Мурлыча под нос, потягивалась, будто большая кошка. Мысли роились в переполненной голове, убаюкивая меня своим гулом.
Уже почти засыпая, вдруг дёрнулась и полезла к телефону. Одна очень назойливая идея прогнала весь сон.
Перевернувшись на живот, подложила под грудь подушку и принялась за поиск. Не то, чтобы идея была такой радикальной, скорее это моё второе «я», гнусное и гаденькое, искало мотивацию. Толкало меня вперёд на необдуманные поступки. Чтобы я перестала сомневаться и со спокойной душой отдалась мести.
Сайт реабилитационного центра оказался небольшим. Несколько вкладок с документами, обычный пафосный трёп, список сотрудников, правовая база. Фотографии.
Вот! Вот что мне нужно.
Приблизив меню растягиванием пальцев по экрану, закусила губ и принялась пролистывать десятки, если не сотни иконок.
Время шло, а поток лиц не иссякал, наоборот, только становился больше.
Хм… Неужели я ошиблась? Быть такого не может.
Сон взял своё, и я начала клевать носом. Протяжно зевая, тёрла глаза и таращила их, как одурманенная сова.
На тридцатой странице терпение лопнуло. Смахнула пальцем вкладку браузера, но вместо того, чтобы закрыться, экран мигнул и перекинул меня в самый конец. Двести тридцать первая страница.
Подперев подбородок рукой, пробежалась взглядом по фотографиям и… Бинго!
Попался!
Это точно был Илья Сергеевич. Без бороды и ещё совсем молодой, но это точно он. Та же улыбка и взгляд. Стоит весь счастливый на открытии центра. Точнее, на переоткрытии, если это можно так назвать. Центр собирались закрыть, а Белецкий, судя по сопроводительному тексту, добился его ремонта и открытия его под другим названием.
Дата была очень знакомой. На сайте стоял только год публикации, но на фотографии, в правом нижнем углу, желтели цифры. Точная дата. Я приблизила картинку, щурясь и вглядываясь, едва не поднеся телефон к самым глазам.
Сердце ухнуло в пятки.
Моя ярость не знала границ. Сжимая до хруста телефон в руке, пыталась справиться со старой болью, вернувшейся с такой силой, что виски отозвались нудной болью. Голову будто свинцом залили. Упав лицом на подушку, не смогла сдержать слёзы.
Не может быть! Просто не может быть такого!
Хлюпая носом, открыла новую вкладку и дрожащими пальцами вбила: «Белецкий Илья Сергеевич».
Информации было много. Прежде я только смотрела с ним видео, вслушивалась в голос, пытаясь понять он это или нет. Читала про него немного. Мельком и не вдумчиво. Мне было плевать на его жизнь.
Теперь же… Я с резвостью самой отчаянной ищейки вгрызалась в скупую информацию, вылавливая малейшие детали по крупицам.
Скрытный он. Ничего про личную жизнью. Даже про семью ни слова. А вот про бизнес свой он всё контролировать не мог. И я нашла то, что искала. (3303c)
Беззвучно рыдая, смотрела в потолок, сжимая телефон в руке.
Плевать на документы, плевать на работу. Я забыла, что звонила Валентине. Она ждёт меня с утра.
Что же, посмотрим, что она скажет на такое. Найдёт ли оправдание этому.