Глава 5

Я смотрела на чашку с чаем и думала. О многом и ни о чём. Слишком уж я зачастила к Валентине. Даже забыла про порядочность, что могу докучать ей. Да и вообще… Она ничего не взяла у меня. И ничего не требовала, не просила.

Мне вдруг стало стыдно: позволяю себе кричать на неё, повышать голос, выплёскивая всю злость и боль, накопившиеся во мне, а она молча выслушивает. Я ведь никто ей. Совершенно чужой человек.

Когда Валентина, оправив платье, села напротив и знакомо забренчала ложкой в стакане с водой, я сконфуженно посмотрела на неё. Спокойное округлое лицо. Крашенные в пепельный блонд волосы темнели отросшими корнями. Короткое каре не портило женщину, наоборот, делало её более округлой, доброй и милой. Длинные и немного узловатые пальцы аккуратно держали стакан.

В который раз удивляюсь: не было в ней помпезности, шика и дешёвого желания пустить пыль в глаза. Ни яркого маникюра, ни колец. И вместе с тем, от неё веяло чистотой, покоем и умиротворением.

Я наблюдала за тем, как знакомо тонут догоревшие спички. Ничего не изменилось. Моё проклятие до сих пор со мной. Но пришла я не за этим.

— Валентина… — мой хриплый голос заставил её удивлённо посмотреть на меня. — Скажите, вы ведь знаете, почему это со мной произошло? Как… как тот человек сделал это со мной?

— Даже если бы знала, то не сказала бы тебе. И уж точно не объясняла.

Значит, знает. Знала всё это с самого начала.

— Тогда ответьте: это произошло сразу после аварии? Не тогда, когда приехали спасатели, не в машине скорой помощи, не в больнице… Сразу? Ведь так? Только не врите мне.

— Зачем тебе это?

Она ведь не знает про Илью. Только про моё желание отомстить. Как же мне разговорить её?

— Скажите, это очень важно для меня, — я ответила с пылким жаром искренности, смотря женщине в глаза. Пусть она увидит, насколько это нужно.

— Мне кажется, ты сама знаешь ответ на этот вопрос.

— И всё же.

— Это произошло в первые минуты после аварии.

Значит, сходится. Я не ошиблась. Злость и ненависть вспыхнули с новой силой. Это как ржавчина, разъедающая меня изнутри. Бороться бессмысленно. Иногда знание хуже незнания. Ведь тогда ты начинаешь задумываться о том, как оно было без всего этого. Пусть история не терпит сослагательного наклонения, но человеческая натура такова, что пусть даже принося себе немыслимые страдания, всё равно мечты и желания о несбыточном будущем будут жить в сознании.

Зря я пришла, зря услышала, зря узнала.

Знание — яд!

— Вы говорили, что исправить ничего нельзя. Так?

— Я знаю, о чём ты будешь сейчас просить, Алла. Мы уже говорили об этом.

— Нет, не знаете. Теперь всё стало по-другому. Скажите, моя жизнь изменится?

— Это зависит от тебя.

— Нет, если… если я нашла того, кто это сделал со мной. Есть ли хоть малейший шанс исправить всё? Есть ли способ снять, убрать эту дрянь из моей жизни? Можно ли мне… любить? — я отвела взгляд в сторону, боясь прочитать правду в глазах Валентины.

— Алла, послушай… — горячая рука коснулась моей прохладной, нежно сжав ее. — Я вижу только то, что произошло. Никому в этом мире не дано заглянуть в будущее. И не потому, что не хватает сил или знание способно развратить человеческую душу. Даже когда изобретут машину времени, отправиться вперёд, в конечную точку человеческой жизни, будет невозможно. Пойми, мы — творцы. Ты и я. Мы создаём ту незримую нить судьбы и больше никто. Мы влияем на самих себя, на других людей, поэтому нужно быть осторожными в своих желаниях и поступках. Месть ничего не изменит, она не исправит прошлого, не вернёт тех, кто ушёл из нашего мира. Пойми же это наконец, не омрачай своё будущее! Сделай его светлым.

— А если это произойдёт с кем-то другим? Это может случиться?

— Этого не дано знать. Ни мне, ни тебе, ни кому другому.

— Значит, может?

— Ты сейчас прикрываешь свои тёмные мысли и мотивы благородной целью, но сути не меняет. Попытка специально повлиять на жизнь человека ни к чему хорошему не приведёт.

— Да? Вы так думаете? — вспыхнув, одёрнула руку и полезла в карман за телефоном. — Вот. Посмотрите. Видите? Это он. И не говорите, что не знаете. Вы ведь всё видели. И я права.

— Алла…

Я придвинула телефон ближе к женщине и смахнула фотографию Ильи, теперь там было фото с открытия центра. Валентина смотрела поверх смартфона, ловя мой взгляд.

— Дату видите?

— Алла…

— Нет! — я грохнула кулаком по столу. — Вы посмотрите на эту фотографию. Смотрите!

Ткнула пальцем в дату в правом нижнем углу. И опять зубы свело от бессильной злобы. Как же я ненавижу этого человека!

— Знаете, что произошло в этот день? Нет? Тогда я вам скажу. Мой папа умер. Совпадение? Тогда почему на следующий день после аварии, Илье дали согласие на реорганизацию центра? Пять или шесть отказов и тут, о удача! Разрешили. Согласились. Когда умерла мама, его фонд получил грант. Когда… когда… Макс, и снова подарок фортуны. Его фирма начинает сотрудничать с крупным медиахолдингом. Договор на миллионы. Какой-то захолустной конторе обошедшей на тендере десятки, сотни других. И Денис. Очередной грант.

— Это стечение обстоятельств и не более.

— Чёрта с два! Каждый раз, когда он на волоске, когда всё начинается рушиться, чья-то смерть делает его богачом! Исполняет его любое желание! Не было больше крупных событий, поворотных, ключевых. Не было! Слышите, не было! И дело не в том, что он оставил меня на той адовой трассе! Нет. Я не хочу быть игрушкой в чьих-то руках! Это моя жизнь… Я не хочу больше никого терять, не хочу! Знаете, как тяжело не привязываться ни к кому? Одиночество и страх. Вам неведомо. Когда знаешь, что малейший порыв души подпишет смертный приговор… — едва шепча от ярости, сердито смахивала слёзы. — У меня даже цветы не приживаются. И животные. Нет друзей, нет знакомых, нет родных. Мне кажется, что то, что я нашла — весомый аргумент.

— Для чего? Для мести?

— Прицепились вы к этому слову, — слабо улыбнулась, подняв голову. Слёзы всё ещё текли, и я боялась, что тушь размажется. — Для попытки вернуть себе своё. Свою жизнь. То, что по праву принадлежит мне! Не знаю как, но сделаю это. Найду способ, разберусь.

— А если ты ошиблась? — спокойный и уверенный тон вынудил меня посмотреть женщине в лицо.

Мои слова не вызвали у неё ни нотки сочувствия или сопереживания. Беспристрастна и холодна. Она уверена в своих словах. Уверена, что… Злобный голос внутри ехидно напевал: как бы заговорила, когда подобно случилось с ней?

— Разве я ошиблась? Нет… — моя ухмылка вдруг оказалась такой колючей. — Если бы это было не так, вы бы уже сказали. Вы ведь знаете, что я права. Верно? И не нужно говорить, я читаю это по вашим глазам.

— Ты видишь только то, что хочешь видеть.

— Тогда скажите, что я не права.

Тишина в ответ только сильнее убедила меня в верности своей догадки.

— Ты ищешь цель, но не там.

— Ищу? Я ничего не ищу. И не думайте, что я безрассудна. Нет. В этот раз не будет эмоций. Только расчёт.

— Это меня и пугает.

Когда я уходила от Валентины, она лишь мотнула головой и спросила напоследок:

— Ты готова взять на себя последствия? Знать, что вольно или невольно насильно вмешалась в чужие судьбы.

— А разве со мной не сделали то же самое?

На этот вопрос она не дала ответа.

Да, мы сами творим свою судьбу. И тот, кто свыше не вмешивается, только наблюдает. И правил в этой игре нет.

* * *

Я слишком поздно заметила, что небо заволокло тучами. Начал накрапывать мелкий дождь, а проехала только с полдороги. Сжав зубы от усталости и боли в бедре, налегла на педали.

Летний проливной дождь застал меня перед самым зданием офиса. Спрятаться было некуда. Тёплые, хлёсткие капли били по лицу, спине и плечам. Фыркая и плюясь, наконец, подъехала к велопарковке. Пристегнув велосипед, забежала внутрь.

Поздно. Вымокла насквозь. Хорошо документы были в сумке и не успели расползтись.

В кабинет я зашла, дрожа от холода. Выключив кондиционер, бросила сумку на стол. Узкая полоска зеркала показала меня не в лучшем виде. Вместо волос сбившаяся пакля. Некогда упругие локоны, сдобренные изрядной порцией пенки и лака, напоминали теперь ссохшиеся дреды. Тушь потекла, делая меня похожей на Элиса Купера. Блузка вымокла, светлые джинсы оказались напрочь испорчены грязью.

Жуть.

И как мне теперь работать? В таком то виде?

В офисе была только Оксана. Она приходит всегда первая, чтобы открыть всё и успеть отправить в печать первые позиции. Никто её не просил делать этого, но она, похоже, самый что ни на есть трудоголик. Здесь все такие. Безумные люди, горящие идеей. И мало у кого была личная жизнь. Меня это почти устраивало. Если бы не одно «но»: здесь процветали интрижки. Так как некоторая часть конторы состояла из фрилансеров и приходящих людей, определённая текучка была. И я, как третье лицо после Ильи Сергеевича и его зама, зачастую присутствовала на всяких встречах, собеседованиях, очень сильно манила мужчин. Это даже мой начальник заметил. Несколько ревностно, что меня удивило.

Какое ему дело до меня?

Достав влажные салфетки из стола, торопливо утирала поплывшую косметику. Сняла блузку и повесила её на спинку стула, оставшись в джинсах.

Чёрт! Хотела же себе взять что-нибудь на замену и забыла. Может, у девчонок есть? Ничего, через час начнёт подтягиваться народ. Тогда можно попытать удачу.

Брезгливо содрогаясь от противного ощущения липкости на своём лице и коже, полезла в сумку за документами. Хоть она тоже изрядно вымокла, пластиковая папка хорошо защитила бумагу.

Разгребая недоделанное, поняла, что часа мне вполне хватит. И я успею к приходу начальника.

Голова пухла от бесконечного обилия цифр. Сводя всё в кучу, поняла, что если так будет каждый день, мне придётся жить на работе.

Теперь я понимаю, почему тут ни у кого нет личной жизни.

Илья Сергеевич задерживался. Покончив с документами, стыдливо прикрылась влажной блузкой и осторожно выглянула в коридор: никого.

Короткой перебежкой добралась до кабинета Оксаны.

— Привет! — махнула рукой девушке, чем изрядно её напугала.

— Тьфу ты! Я уже испугалась… — раздражённый взгляд голубых глаз стал очень любопытным. — Ты чего в таком виде?

— Ехала на велике. Вымокла как мышь. У тебя не будет чего-нибудь сухого?

— Остатки виски, но тебе явно не это нужно, — едкий смешок. — Погоди, я у Ленки гляну.

Оксана встала со стула и подошла к небольшому шкафу, тряхнув копной мелких золотистых кудрей. Вот кого природа наградила, не нужно каждый день по полтора часа в ванной торчать и приводить голову в порядок.

— Есть сарафан. Не знаю, откуда он, но смотри. Тебе, вроде, должен подойти. Правда, он в крупный цветок. Илья Сергеевич будет не в восторге… — мрачный взгляд вызвал у меня ухмылку.

— Плевать я на него хотела. Это лишь на время, пока вещи не высохнут.

— Тогда держи и приходи чай пить. Скоро Ленка подойдёт.

— Хорошо, я быстро.

Так же тщательно проверив коридор, осторожно вышла и быстрым шагом направилась обратно. Потянув дверь на себя, услышала странный шум и обернулась назад: ребята из техотдела шли. Грязно выругавшись, пулей заскочила в кабинет и тут же налетела на кого-то.

Приложившись лбом о что-то очень твёрдое, испуганно вцепилась в нечто мягкое и с визгом полетела на пол.

— Ай!

Сильно ударившись локтём и головой, зашипела от боли. Моргнув, наконец, разглядела, кто же это прятался у меня в кабинете.

Проклятье!

Я практически лежала на Илье Сергеевиче. Он кривился и потирал ушибленную голову, свободной рукой удерживая меня за талию. Стыдливо краснея, заметила, что блузка отлетела в сторону, и я практически нависаю грудью над его лицом. Упираясь локтем в мужское плечо, ждала неизвестно чего. Нужно как-то встать. И побыстрее.

Взгляд мужчины стал более осмысленным. Он скользнул им по моему смущённому лицу, и опустился ниже, туда, где тонкая кружевная ткань подчёркивала мои богатые природные данные. Правая лямка бюстгальтера сползла неприлично низко. Выглядело всё более чем пикантно.

Словно нарочно рука мужчины тоже не захотела покоиться на моей талии и будто бы случайно опустилась ниже.

Вспыхнув от злости, с силой оперлась локтем о плечо мужчины и встала на колени, едва не уткнувшись грудью ему в лицо. Перекинув ногу, села на пол и торопливо накрылась сарафаном.

— Извините…

— Ничего…

Одаривая меня удивлённым взглядом, Илья Сергеевич приподнялся на локтях, не сводя с меня глаз.

Злость внутри превратилась в огненный столп.

Нет! Он ещё и пялится…

Я повернулась к нему спиной и накинула на себя сарафан, с трудом пролезая в слишком узкую для меня горловину.

— Вы не могли бы выйти из кабинета? Мне нужно переодеться.

Словно очнувшись от забытья, мужчина наконец-то додумался встать и отвести взгляд. Надо же… Я всё ещё сидела на полу спиной к начальнику, одёргивая низ сарафана, когда неслышно хлопнула дверь.

Ушёл.

Идиотская ситуация. Хуже некуда.

Дверь неожиданно приоткрылась:

— Вы, наверное, замёрзли, вымокли вся. Попейте чаю и приходите ко мне минут через пятнадцать.

— Хорошо.

— Вы всё сделали?

— Да.

— И заявки отправили?

— Да.

— Отлично.

Дверь вновь закрылась, на этот раз окончательно. Я слышала удаляющиеся по коридору шаги.

Встав с пола, нервно дёргала молнию джинс, мечтая снять их поскорее.

Сарафан оказался немного маловат и сидел слишком плотно, облегая фигуру. Я такое не ношу. Но выбора сейчас нет. Наспех расчесавшись, практически превратилась в одуванчик. Распушённые, наэлектризованные волосы стояли чуть ли не дыбом. Они почти высохли и вид у меня теперь аховый.

Повесив джинсы и блузку на плечики, закрыла кабинет и пошла к Оксане. У неё должен быть вкусный листовой чай.

Когда я зашла к девчонкам, они уже весело что-то обсуждали, торопливо разливая кипяток по чашкам.

— Привет!

— Привет, — Лена улыбнулась, увидев меня в своём сарафане. — Он тебе тесноват.

— Угу, я уже успела оценить. Хоть шоколад не ешь.

— Да нет, ешь. Всё у тебя в порядке, — Оксана засмеялась, доставая третью чашку для меня. — Ты что будешь?

— Чай.

Я присела на свободный стул и поправила подол сарафана. Это, скорее, пляжный вариант, а не офисный. Странно, он всё понял вот так сразу? Ничего не сказал на счёт внешнего вида…

Точно. А рука у него лежала почти по-хозяйски.

Затрепетав от гнева, сжала кулаки, понимая, в какой глупой ситуации оказалась. Он ведь не позволил многое, так, всего лишь самую малость.

Задумавшись, незаметно для себя остыла.

— Илья Сергеевич тоже всегда так рано приходит?

— М? — Оксана оторвалась от экрана смартфона и изумлённо посмотрела на меня.

— Я только что столкнулась с ним в коридоре.

— Раньше да, сейчас даже опаздывает. Чего это он сегодня в такую рань пришёл? — Лена взглянула на часы: до начала рабочего дня ещё десять минут.

Девушки принялись что-то обсуждать, а я подвисла. Обычно я прихожу ровно в срок, ни раньше и не позже. Что же тогда он делал у меня в кабинете? Нет, понятно, здесь всё принадлежит ему, но. Что-то искал? Хотел?

— Оксан, ты давно тут работаешь?

— Да, — девушка поперхнулась чаем и удивлённо посмотрела на меня. — Я ещё курьером устраивалась сюда, будучи студенткой. Потом практику проходила.

— Илья Сергеевич, он сильно изменился с того времени?

— Да нет… такой же.

Мои вопросы явно озадачили её. Она не понимала, к чему я клоню.

— У него есть кто-нибудь?

— Ты что, решила клинья к нему подбить? — Лена игриво толкнула меня в плечо.

— Нет, просто интересуюсь.

— Не знаю, — Оксана пожала плечами.

— Не знаешь или не хочешь отвечать?

— Честно, не знаю. Здесь никто не в курсе. Это, как бы, запретная тема.

— В офисе он держится со всеми ровно.

Я вспомнила жаркое прикосновение к своей талии и жадный, любопытный взгляд. Неужели такой видный мужчина один? Странно. Но ещё страннее то, что это почему-то так сильно волнует меня.

Лена и Оксана принялись сплетничать, с интересом поглядывая на меня. Я же молча допивала чай. И думала. Мне теперь нужно о многом подумать.

* * *

Дождь лил весь день. Тоскливо рассматривая унылый пейзаж за окном, то и дело бросала взгляд на часы: такси всё не было. Я уже дважды звонила, а машина так и не подъехала. С каждой минутой понимала, что зря жду. Никто за мной не приедет. Охота ли кому-нибудь ехать на край города, да ещё по такому дождю?

Зонта нет, дождевика тоже. Джинсы не высохли.

Хоть плачь!

Все уже разошлись, одна я осталась. Илья Сергеевич привёз меня со встречи за пять минут до конца рабочего дня. Упасть кому-нибудь на хвост я просто не успела.

Мой начальник заперся у себя в кабинете и выходить оттуда совершенно не хочет. А мне идти к нему на поклон так вообще никакого желания нет.

Вёл сегодня он себя просто… ужасно!

После того пикантного падения я вдруг стала резко его интересовать. Или всё дело в этом дурацком сарафане, который слишком уж подчёркивал фигуру? В нём я выглядела слишком вызывающе. Даже для самой себя.

Короткая и излишне пышная юбка заканчивалась на середине бедра. Нельзя было толком наклониться или присесть, чтобы тут же не показать всё, что под ней. Верх был откровенно мне мал. Собирался складками и едва сошёлся, молния держалась из последних сил. Грудь же того и грозилась порвать лиф и вырваться на свободу.

Стоит ли говорить, какое впечатление я производила, когда появлялась где-то рядом со своим шефом.

После этого случая решила, что половина гардероба точно перекочует на работу. Такого позора я давно не чувствовала.

На улице стремительно темнело. Раскатистый гром бил по ушам, сверкая молниями и расчерчивая чёрное небо яркими вспышками.

А ещё Илья Сергеевич сегодня весь день не сводил глаз с моих ног. Словно прилип к ним намертво. Я не спорю, любой женщине приятно подобное внимание. Но не так же!

Видимо, моё проклятие сработало на славу. Но от этого лучше не становилось. Вместо того чтобы наслаждаться вниманием красивого мужчины, я ненавидела его всеми фибрами своей души и искала гаденький подвох.

Пиликнул телефон, и я с надеждой взяла его в руки.

«Машина не может быть выбрана на ваш заказ».

Отлично!

Похоже, придётся брать велосипед и пешком идти под проливным дождём.

Весёлая перспектива.

Дверь еле слышно скрипнула, я обернулась и сдержанно выдохнула: Илья Сергеевич. Он недоумённо смотрел на меня, уже оделся и сжимал ключи в руке.

— Я думал, вы уже ушли.

— Нет. Такси не приехало.

— Хотите, я вас подвезу? — Илья Сергеевич подкинул ключи.

— Не выдумывайте. Я подожду.

— Тогда мне придётся ждать вместе с вами. Кто-то же должен закрыть офис и поставить его на охрану, — мужчина зашёл в кабинет и присел на край стола, не сводя с меня глаз.

— Можете оставить ключи, я закрою, — неожиданно покраснев, встала спиной к мужчине, изображая детальный интерес к своему же телефону.

— И оставить вас одну? Ну уж нет. Время позднее.

— Ничего со мной не случится.

Неловкая пауза, и мерное позвякивание ключей. Я нетерпеливо барабанила пальцами по подоконнику, понимая, что мужчина упёрся рогом и уходить явно не желает.

— Что с вами случилось?

— М? — я слишком резко обернулась, опешив от такого вопроса.

— Сегодня понял, почему вы никогда не носите юбки.

Багряный румянец разливался по лицу, краснели уши и шея, вскоре я покроюсь бледными пятнами. Стыд, гнев, ярость. О тактичности можно забыть.

— Вы считаете, что можете задавать такие вопросы мне?

— Да. Потому что, если вам нужна помощь, я готов её оказать.

Сжав кулаки, еле дышала от ненависти. Как же мне хотелось подойти к нему сейчас, залепить пощёчину и проорать прямо в это прекрасное лицо: ты мне так её уже оказал, что впору в петлю лезть!

Выдохнув, дрожащим голосом ответила:

— Спасибо, помощь не нужна.

— А я думаю нужна. Эти следы… — он ткнул пальцем в мои голени. — …они ведь от…

— …компрессионно-дистракционного аппарата. Если короче — аппарат Илизарова. Почти четыре месяца.

— Авария?

— Нет. На лыжах неудачно покаталась, — едко ответила и поджала губы. — У меня нет желания продолжать этот разговор.

— Тогда поехали отсюда. Я довезу, правда. Мне несложно.

— А как же ваша жена? Не будет против, что вы свою ассистентку в таком виде домой везёте? — я выпалила наугад, желая проверить реакцию.

— У меня нет жены… — мужчина сжал ключи в кулаке так, что побелели костяшки, а лицо стало серовато-землистого цвета. — Так что поехали.

Илья Сергеевич вышел из кабинета и встал в коридоре, терпеливо ожидая, пока я соберу вещи.

Я не торопилась. Стало немного стыдно. Похоже, что вопрос с женой был лишним. Просто рассердилась, что он полез с такими глупыми вопросами…

И тут до меня дошло. Он видит их! Все шрамы, рубцы. Поэтому спросил про аварию. Ведь они не только на ногах.

Покраснела ещё больше.

Весь день думала, что он лапает меня взглядом, а на самом деле… Любопытство? Или реальное желание помочь?

Из офиса я вышла в растерянных чувствах.

Утро встретило меня туманом и больной головой. Тяжесть в затылке была такой, что хотелось выть.

С трудом дойдя до кухни, заварила кофе. Пока турка мерно закипала на плите, раздражённо смотрела на запотевшее окно: снова дождь пошёл. Значит, есть шанс, что сегодня я на работу не попаду.

— Ух! — сжав виски ладонями, жмурилась и едва дышала.

Недосып, переутомление и плохая погода плохо повлияли не меня. Давление ощутимо упало. Нужно выпить кофе и прилечь хотя бы на пять минут, иначе…

Прихлёбывая вкусный и горячий напиток, не преминула сдобрить его изрядной порцией сахара. Ложка еле звенела, касаясь стенок чашки.

После вчерашнего разговора в душе немного поутихло. Мне пришлось задуматься: почему именно он увидел мои шрамы? Только он и больше никто. Никто! Даже Денис не видел их. Он всегда твердил мне, что моё тело прекрасно.

Так в чём же дело?

Или это очередной знак, что мы с ним связаны невидимой нитью. Что та авария… Нет. Не верю.

Интересно, что он думает обо всём этом? Начнёт наводить справки? Сможет узнать об аварии?

Вряд ли.

Поверил, что я действительно упала с лыж?

Тоже нет. Не такой он дурак.

А как напрягся, когда я заикнулась про жену. Неужели попала в точку? Девчонки на работе были правы: в интернете нельзя было найти ничего о его личной жизни. На всех встречах один. Ни разу не видела, чтобы была спутница. О семье молчок. Даже во всех этих многочисленных интервью тема личной жизни упорно замалчивалась.

Что он скрывает?

После горячего кофе меня разморило. Время ещё было. Поставила будильник и завела его на полчаса. Немножко посплю и буду огурчиком.

Но толком поспать не удалось. Как только закрывала глаза, передо мной вспыхивали осколки прошлого, те самые ужасные мгновения в горящей машине. Я слышала слова, от которых ныло сердце и сводило зубы.

Борись!

То проваливаясь в мягкие лапы сна, то тут же просыпаясь, ворочалась с боку на бок, ещё больше уставая и раздражаясь. Когда зазвенел будильник, я уже и сама хотела вставать.

Плохая затея поспать перед работой.

Хмуро выбирая наряд, всё думала об Илье Сергеевиче. Слишком уж упиваюсь своей ненавистью, так и план провалится. Или я специально это делаю? Ненавижу его, чтобы…

Мои мысли прервал дверной звонок. Встрепенувшись, накинула халат и бросилась в коридор.

— Кого это принесла нелёгкая в такую рань?

Открыв дверь, замерла от удивления, стремительно краснея. Нужно было что-то сказать, а я не знала, чего сейчас во мне больше: стыда или ярости? Или благодарности?

Илья Сергеевич стоял на пороге, его пиджак был покрыт мелкими каплями дождя, они же блестели в тщательно уложенных волосах и как всегда аккуратной бороде.

— Я подумал, что вам будет проблематично добраться до работы. Поэтому решил заехать за вами. Такая погода… — глаза у него стали такими светлыми, что от произносимых слов так и веяло теплом.

Скрестив руки на груди, немного хмуро смотрела на мужчину. Это всё вчерашний день. Падение, этот сарафан и разговор. Всё идёт совсем не по плану.

Глупо было отрицать, что во мне нет благодарных чувств. Добраться до работы сухой — дорогого стоит.

Поджала губы и махнула рукой:

— Проходите. Мне нужно пару минут.

Я впустила мужчину, закрыла за ним дверь и проводила на кухню.

— Кофе хотите?

— Нет, спасибо.

— Тогда я быстро.

Брюки, блузка… Наспех оделась и достала косметичку. Привести голову в порядок времени нет. Завязав маленький хвостик, пригладила выбившиеся волоски.

Тушь, чуть помады. Сегодня получился слишком строгий образ. Ну и ладно! Может, хоть с расспросами не полезет.

Взяв сумочку, направилась на кухню.

То, что я увидела меня совсем не обрадовало.

Так как на кухне я появлялась редко, то решила, что если перенесу фотографии туда, то большой беды не будет. Мне было слишком совестно держать их в верхнем ящике комода.

Теперь же Илья Сергеевич, запрокинув голову, внимательно рассматривал фотографии.

— Я готова…

Словно проигнорировав мои слова, он даже не обернулся.

— Ваша семья?

— Да.

Я подошла к холодильнику, жалея лишь об одном, что не могу сразу спрятать фотографии: для этого нужно лезть на табуретку. Выглядеть всё будет странно.

— Вам повезло: хорошо иметь такую большую семью.

Слёзы резко накатили на меня, яростно вдыхая воздух, пыталась сдержаться. Боль была такой острой, что противный ком в горле мешал дышать и говорить.

Илья Сергеевич обернулся и посмотрел на меня. Каких же усилий стоило сдавленно улыбнуться и не разреветься.

— Да, повезло.

— Они живут в этом городе?

Не выдержав, отвернулась.

— Нет, они теперь… далеко. Я давно не видела их.

— Вы не общаетесь?

— С ними трудно связаться.

— Это ваши братья? — Илья Сергеевич ткнул пальцем в фотографии Макса и Дениса.

— Нет, это не братья, — дрожащими руками взяла табуретку и всё-таки встала на неё, потянувшись наверх к знакомым рамкам.

— Друзья?

Злость оказалась сильнее боли. Не знаю зачем, но ответила предельно честно:

— Это — мой жених, он умер до свадьбы. А это — муж…

— В замужем? — Илья Сергеевич заметно стушевался.

— Нет, я — вдова, — повернула фотографии к стене и слезла с табуретки.

— Простите, я не знал.

Я смерила мужчину гневным взглядом. Как же хотелось сказать ему всё, что чувствую. Признаться, как сильно ненавижу это слово… Вдова. Почему люди любят вешать ярлыки? Разведёнка, одиночка, вдова… Пожалуй, это слово я ненавидела больше чем мужчину, стоявшего прямо передо мной.

— Он погиб в аварии?

— Да что же вы прицепились-то со своей аварией?

Илья Сергеевич схватил меня за руку. То ли хотел помочь, то ли желал задержать, чтобы внимательно посмотреть в мои глаза и увидеть там нечто, что его так интересовало.

Я глядела в ответ, не пряча взгляд. Пусть увидит всё, что я чувствую. Каждую мелочь.

— Не люблю, когда люди врут. Вы же не с лыж упали. Не понимаю, почему не сказать правду?

— А что это изменит? Какая вам разница?

— Не нужно отказываться от помощи, когда её предлагают.

— С чего вы взяли, что она мне нужна? — попыталась выдернуть локоть из цепкого захвата своего начальника, но он держал слишком крепко.

— Потому что я знаю, каково это. И сколько нужно сил, терпения для последующей реабилитации.

— Спасибо, но это было слишком давно, — потянула руку на себя. — Есть гораздо более достойные кандидатуры, заслуживающее вашей помощи. Вы же не думаете, что я устроилась к вам на работу, чтобы…

— Нет. Тогда не скрывали бы.

— Тогда оставьте меня в покое. Мне не нужна ваша помощь.

Я прекрасно знаю, чем заканчиваются ваши благородные порывы, Илья Сергеевич. Настолько, что спустя годы нашла вас и решилась на самый гадкий поступок в своей жизни. воистину благими намерениями выложена дорога в ад.

Нет, спасибо. Больше не хочу.

Мужчина, наконец, отпустил меня, и я с облегчением вздохнула.

— Вам не идёт такой стиль. Вы не такая грубая.

Я сильнее поджала губы и одёрнула блузку. Отлично! Если такой его пугаю, то это станет моим выбором на каждый день. Пусть держится подальше от меня со своим дурацким желанием помочь.

— Тот сарафан вам очень шёл.

Хмыкнув, направилась к входной двери. Как всё ожидаемо.

— Вы же сами видели причину моей нелюбви к юбкам. Как думаете, стоит ли давить на жалость каждый день?

— Я думаю, что нет ничего страшного в ваших ногах. Они прекрасны в любом случае. Не стоит прятаться за ширмой, жалея себя.

— Жалея?

— Ну а что вы делаете? — Илья Сергеевич прошёл мимо меня, одарив таким взглядом, что мне захотелось прямо сейчас стукнуть его сумкой по голове. — Жалеете саму себя, ограждаете от неудобных вопросов. Вчера ведь вас никто не беспокоил. Значит, даром не сдались ваши шрамы другим людям.

Я облизнула губы и тяжело выдохнула.

— Может, просто дело в том, что заметили их только вы?

— Тогда тем более.

Ну что же, отлично! Просто здорово…

Сидя в машине, злилась на саму себя. И не потому, что мужчина оказался бестактным ослом, а потому что в чём-то оказался прав.

И меня это невероятно бесило.

Косо посмотрела на Илью Сергеевича, вспоминая его взгляд, когда он узнал, что я вдова. Такое ощущение, что… Нет, это бред. Быть этого не может.

Мне просто показалось.