Глава 7

В наушниках играло что-то бойкое, такое знакомое и в то же время вспомнить название песни и группу у меня не получалось. Нахмурившись, оторвалась от страницы, понимая, что забыла, что прочитала полминуты назад.

Всё.

Мозг отказывается переваривать информацию и вывесил белый флаг. Я устала.

Отодвинув от себя книгу, огляделась.

В зале, кроме меня, было ещё человека три и все они читали газеты.

Да, немного людей ходит в библиотеку. Особенно в выходной и в хорошую погоду. Все, наверное, на дачах: собирают урожай.

Задумавшись о чём-то своём, невольно подняла взгляд и посмотрела на квадратное табло электронных часов. Цифры превратились одно расплывчатое пятно. Потерев глаза, поняла что всё, чтение на сегодня окончено.

А я только начала вникать и разбираться. Странно, что мне такая идея не пришла гораздо раньше. В своё время я очень много читала. Кто бы мог подумать, что в таких научных и пугающих книгах смогу найти что-то нужное. Ответы на вопросы.

Песня закончилась. Закрыла глаза и запрокинула голову. Какой-то лирический трек, отдающий горькой меланхолией. Нужно переключить. Потянулась к карману и вдруг почувствовала у себя на лице чью-то руку.

Вскрикнув, чуть не упала со стула. И если бы не железная хватка мужчины, то грохнулась бы сразу на пол.

— Господи! Ну кто так делает? Вы меня напугали до чёртиков!

Вот кого я точно не ожидала увидеть субботним утром в библиотеке, так это Илью Сергеевича. Выглядел он измученным и усталым.

С той самой ночи прошло достаточно времени, чтобы в голове всё встало на свои места. Да так встало, что я всерьёз подумывала о смене работы.

— Вы что тут делаете? — бестактный вопрос не вогнал меня в краску, лишь рассмешил.

— Читаю. Что можно делать в библиотеке?

Илья Сергеевич нечаянно задел мою руку, когда с любопытством взял книгу и повернул её лицом к себе.

— Оказание психологической и психиатрической помощи при чрезвычайных ситуациях. Хм, интересный выбор. Сферу деятельности хотите сменить?

— Нет, что вы. Это так, для внеклассного чтения.

Мужчина посмотрел на меня слишком уж внимательно, одарив таким взглядом, что я даже дышать забыла.

— Просто мне это интересно, — забрала книгу и захлопнула её, едва не прищемив пальцы Ильи Сергеевича. — А вы тут что забыли?

— Я? — мужчина удивлённо переспросил и выпрямился, сунув руки в карманы джинс. — Я…

Насмешливо смотрела на слишком уж задумавшегося мужчину. Неужели я поставила в тупик его таким вопросом? Или…

— Мне копии давнишней газеты должны были сделать. Ещё за девяносто седьмой год. Там статья была. Вот сейчас заберу.

Я встала из-за стола, собирая вещи. Желание читать напрочь отпало, особенно в такой компании.

Тем более объяснять ничего и не собираюсь.

Библиотеку я открыла для себя недавно. Просто шла мимо, по улице. Думала о своём. Домой совершенно не хотелось. Находиться там одной все выходные, было мукой сродни мазохизму. Заниматься чём-либо не было никаких сил. Как и желания. Интернет, телевизор, соцсети… Всё уныло, грустно. Спасалась только чтением.

Я буквально заглатывала пухлые тома классики, подшивки журналов ещё с семидесятых годов: «Вокруг света», «Наука и жизнь». Когда полки перестали быть такими пыльными, а все книги — тщательно протёрты и перечитаны не раз, перешла на Большую Советскую энциклопедию. Вот там то я и открыла для себя много нового.

Поэтому, когда в очередной выходной я не знала, куда себя деть, мой взгляд остановился на красивом двухэтажном здании. Библиотека.

Художественная литература меня теперь мало интересовала. Я больше ушла в область медицины и психологии. Сейчас мне кажется, что зря я не обратилась к психологу. Валентина мне отчасти его заменила, но только отчасти. Мне надо было пойти к нему, когда я была на изломе.

И в первый раз.

И во второй.

И в третий.

А я замкнулась в себе. Закрылась и отвернулась от всего мира.

Нормальная реакция любого живого существа. Оказывается. Только я застряла в прошлом. Идти сейчас к кому-либо и признаваться не было сил. Я не выдержу этого: пережить всё снова! Просто не переживу

Вчитываясь в такие заумные книги, пыталась понять и разобраться в себе. Может, поэтому мне сейчас стало немного… легче.

Сжимая под мышкой сложенные вчетверо ксерокопии, Илья Сергеевич догнал меня в холле. Аккуратно взял под локоть и заглянул мне в лицо. Я не смогла сдержать улыбки.

— Так всё-таки расскажете, почему читали эту книгу?

— Ну…

Я спрятала книги в пакет и удовлетворённо выдохнула. Что я могла ответить на это? Правду?

Я пришла в ужас от того, что хотела сделать. Просто поняла, что же мне пришло в голову. Нет, мне нужно было всего лишь влюбиться в него на расстоянии. Держаться подальше и просто млеть от одной фотографии. И пусть это было бы невозможно для меня. Я же захотела пойти по быстрому и лёгкому пути, слишком уж ненависть затмевала мне глаза. Хотелось скорее закончить всё и насладиться победой.

Ведь был риск. В итоге случилось то, чего я так боялась: потеряла уверенность в своих силах и пожалела его.

Оказывается, ненавидеть так сложно. Пусть даже причины веские.

А эти книги: учебники, энциклопедии, пособия… Я просто разбиралась в самой себе. Пыталась понять, что же на самом деле хочу и что испытываю, чего жду. Пока выходило не очень.

Илье Сергеевичу повезло: я перестала его ненавидеть. Теперь он, скорее, безразличен мне.

— Искала там ответы.

— нашли?

Я пожала плечами и потянула на себя тяжёлую железную дверь. Выйдя на улицу, вдохнула свежий воздух и расправила плечи.

— Вы сейчас выглядите лучше, чем обычно.

— Да? А вы так и не научились говорить комплименты. Как обычно.

— Я и не пытался.

— И хорошо. Больше не пытайтесь.

Повернув за угол, направилась к автобусной остановке. Тяжёлый пакет заметно оттягивал руку: книг я набрала о души.

— Что вы сегодня делаете?

— Отдыхаю… — я махнула рукой.

— Послушайте… Стойте! — Илья Сергеевич окликнул меня, вынудив обернуться. Он нагнал меня почти у самого пешеходного перехода. — Подождите.

— Ну.

— Я так и не поблагодарил вас.

— За что?

— За вашу помощь и неравнодушие.

— Вы про вечер с алкоголем? Ну так не утруждайтесь, я не для вас старалась. И не ради себя. Стыдно так глупо разрушить репутацию, заработанную годами. Мне жаль времени, труда и тех людей, которые могли пострадать от… от вашей несдержанности.

Илья Сергеевич с улыбкой наблюдал за мной, внимательно выслушивая эту непроизвольную тираду. В его глазах не было злости, а милая улыбка только сильнее раздражала меня, вынуждая повышать голос и говорить ещё яростнее.

— Да. А ещё жаль тех людей, которые зависят от вас. Понимаю, ответственность и все дела. Но вы же сами всё это на себя взвалили?

Мужчина уже откровенно смеялся надо мной.

— Ну чего вы… лыбитесь? — не сдержалась и сердито топнула ногой. Взвившись, прижала пакет с книгами к груди и отвернулась.

— Просто понял, что должен поблагодарить вас дважды.

— Дважды? — не веряще обернулась и хмуро посмотрела на Илью Сергеевича. — Почему дважды?

— Ну, потому что я хотел сказать вам спасибо за центр и ошибку. Инна Геннадьевна всё рассказала. И я изрядно удивился, когда понял, что мне вы ничего не собираетесь говорить. Всё ждал, когда же вы сболтнёте лишнего. Но прошло столько времени, а вы молчите. Верность дорогого стоит. И то, что вы рассказали мне сейчас только убедило меня в правильности моего выбора. Честно.

— Верность?

— Хорошо, не так выразился. Преданность. Ваша преданность делу поражает. И на самом деле я не так уж сильно напился тогда. Кое-что помню.

— И что же?

— Вы про поцелуй? Нет, его я не помню, — Илья Сергеевич осклабился и улыбнулся ещё шире. — Но помню вашу фразу. Про бар и выпивку. Что вы покажете мне место, где можно спокойно… выпустить пар. Действительно знаете такое место?

Я опешила от такого откровения. Вот уж не ожидала.

— Вы это сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Выходные долгие, времени много. Тем более, что вы так и не дали мне толком расслабиться. И, может, вы наконец-то скажете мне правду.

— Правду?

— Да. Правду о том, что же с вами произошло.

* * *

Куда мы едем Илья Сергеевич не догадывался. Это будет небольшой сюрприз. В конце концов, я обещала ему, что отведу его в такое место, где его никто знает. Хотя сейчас мне очень и очень плохо от самой этой идеи.

Честно, я рассчитывала, что он никогда не обратится ко мне за помощью в этом вопросе. Что это просто срыв. Выплеск.

Но я ошиблась.

Это система. Видимо, больше терпеть он не может. Ему необходимо заглушить боль.

Закрыв глаза, старалась успокоиться.

Ненавижу автомобили.

Одно дело ехать в машине по городу, другое — в район. Теперь ещё и по трассе. Сколько лет прошло, а воспоминания слишком… яркие, живые. Даже сейчас, изредка открывая глаза, я борюсь с наваждением: Это Илья Сергеевич, а не Женя. А как же хотелось коснуться сейчас руки брата. Обнять его. Прижаться к нему.

Как хочется вернуть всё назад!

Сердце с глухим стуком билось внутри, с каждым мгновением наращивая темп. Я пыталась дышать. Глубоко и нечасто. Но не выходило. Задыхалась, хотя уже вовсю жадно ловила воздух ртом. Меня бросило в пот. Противное, вязкое ощущение на коже, я хорошо ощущала, как липнет ко мне одежда. Как стекают холодные капли по спине и груди. Как покрывается испариной моё лицо.

Задыхаюсь… Нечем дышать.

— Алла?

Навстречу мчалась фура. Несмотря на хорошую погоду у неё горел дальний свет и проблесковые маячки.

Нечем дышать.

Перед глазами всё плывёт.

Мы сейчас столкнёмся, столкнёмся!

Удар. Всё тело будто обжигает кипятком. Чувство полёта и мелкие брызги стекла. Я чувствую, как ломаются мои кости. Я знаю. Помню. Ноги. Руки. Жадный металл сковывает меня, автомобиль превращается в мясорубку. Прожорливую и безжалостную.

Брызги крови. Моей и Жениной. Солоноватый привкус на губах вместе с химозным и искусственным запахом бензина. Почему-то он мне кажется горько-сладким.

Всё вертится и кружится. Я чувствую каждый удар. Я вижу. Вижу… Как Женю сминает и силой вырывает из автомобиля. Словно чья-то безжалостная рука выдёргивает его из жизни. Его больше нет.

Крики.

Хруст.

Стекла. Металла. И наших костей.

Сердце с такой силой колотится в груди, что мне кажется, что я его сейчас выплюну. Весь мир как в дымке. Сияющей, мерцающей и манящей. Время замерло.

Я знаю, что было.

Со мной. С моим телом. Я помню!

И так будет сейчас.

Сейчас…

— Остановите, остановите машину! — я вцепилась в ручку, яростно её дёргая, не обращая внимание на запертый блокиратор.

Илья Сергеевич резко ударил по тормозам. Щелчок и дверь свободно открылась.

Вся покрытая потом, мокрая, как мышь, я выскочила из машины. Мир скакал и плясал перед глазами. Я едва не скатилась по пологому откосу, так бежала вниз, не разбирая дороги.

Крики.

Скрежет металла.

Стоны.

Хрипы.

Огонь.

Дым.

Поскользнувшись на сырой траве, упала на колени и вцепилась пальцами в землю. Шумно дышала носом. Глотала сладкий свежий воздух. Пыталась надышаться впрок. Словно кто-то мог отнять у меня всё в любой момент.

Мир был таким ярким и чётким, что я чуть не выла от осознания нереальности.

Снова. Я снова боюсь. Я в панике!

Горячая ладонь коснулась моего плеча. Мой крик вышел сдавленным, тихим сипом. Обернувшись, почувствовала на лице дуновение слабого ветра. Слёзы и пот освежали, но не возвращали в реальность.

Объятия. Крепкие. Надёжный. Закрыв глаза, жалась к чему-то тёплому и верному.

— Всё будет хорошо. Успокойтесь. Дышите.

И я дышала. Как загнанный зверь. Будто на меня велась охота и каждое мгновение я отвоёвываю, выгрызаю, выцарапываю у несправедливой и безжалостной судьбы.

Я дышу.

Дышу.

Сердце больно билось в груди. Казалось, что оно так распухло, что разорвёт рёбра в клочья. Язык опух и лениво ворочался во рту, когда я пыталась что-то сказать.

Успокаивающее поглаживание по голове потихоньку возвращало меня к реальности. Царапая чьи-то плечи, инстинктивно хваталась за них, испуганно озираясь по сторонам.

Я слышала треск стекла. Заунывный стон металла. Будто его рвут на тонкие полосы, а он сопротивляется. Шум огнетушителей и запах чего-то горелого.

Все кошмары возвращались ко мне. Утаскивали меня назад.

— Алла, всё хорошо.

Дышалось уже легче. Слёзы немного отрезвили меня.

Обочина трассы. Автомобиль Ильи Сергеевича маячил где-то наверху. Распахнутые двери. Мужские руки крепко держат меня, возвращая к реальности.

Я не справилась. Думала, что такого больше не будет.

Не справилась.

Это глубоко во мне. Где-то в голове. Или в душе. И всегда будет со мной.

Попыталась выбраться из цепких объятий.

— Простите…

Илья Сергеевич отпустил меня, и я отползла в сторону. Утирая лицо дрожащей рукой, лихорадочно соображала, что же делать дальше.

— Мне иногда снятся кошмары. Я… Я, наверное, задремала.

Вскочила на ноги, обняв себя руками, направилась к машине. Нужно поскорее доехать.

И больше я не поддамся панике.

Шумно выдохнув и сглотнув резко ставшей вязкой слюну, потянулась к дверце автомобиля, полностью открывая её. Взяла свою сумку и достала бутылку воды.

Умылась и сделала пару шумных и жадных глотков. Меня всё ещё знобило и бросало в пот, но теперь чувство контроля вернулось ко мне. Страх уходил, оставляя гадкое, тухлое послевкусие.

Я справлюсь.

— С вами точно всё в порядке?

— Да, — слабо кивнула. — Это был кошмар. Бывает.

Села обратно в машину и пристегнулась ремнём безопасности. Откинувшись на подголовник, закрыла глаза.

Ехать ещё почти два часа.

Может, удастся заснуть.

Теперь у Ильи Сергеевича будет ещё больше вопросов.

Мы уже давно свернули на обычную дорогу в окружении высоких и стройных тополей.

— Что это за место?

— М? — устало переспросила, прижимая прохладную бутылку с водой к своему разгорячённому и ещё потному лбу.

— Куда мы едем?

— Это гостевой дом. Я… Я хорошо знаю его владельцев. Они люди замкнутые. Редко выезжают в город. Уверена, там тихо и спокойно. Вас никто не потревожит.

— Часто там бываете?

— М-м-м… Да нет, вообще-то. Всего раз там бывала.

— Тогда откуда такая уверенность? — Илья Сергеевич удивлённо переспросил, пытливо рассматривая моё бледное лицо.

— Просто знаю.

— Давно там были?

— Очень давно. Лет восемь назад. Но перед нашим отъездом я позвонила. Нас ждут. Номер забронировали.

— Номер?

— Ну вы же не хотите мне сказать, что после бурных излияний вы собираетесь сесть за руль?

— Нет, я вовсе не это имел в виду. Один номер?

— Один. С двумя кроватями. У них нет одноместных номеров.

— Хорошо, — мой начальник явно успокоился и, наконец, перестал поедать меня взглядом.

Скорость он сбросил. Тополя не так быстро мелькали перед глазами. Мне стало гораздо лучше.

— Это ведь не кошмар был? — мужчина словно вернулся к давно прерванному разговору.

— М?

— Не кошмар. Что-то другое. Послушайте, я не хочу к вам лезть и…

— Да ладно вам. Я ценю вашу заботу и желание помочь, но тут ничего нельзя поделать.

— Тогда перестаньте врать. Вы же не с лыж упали. Вовсе нет. После лыж не выпадают из жизни на полтора года.

— Вы залезли в моё личное дело? — с горькой усмешкой посмотрела на озадаченное лицо Ильи Сергеевича. Похоже, он действительно переживает за меня. Я тронута. — Читали его?

— Читал. Но там и третьей части правды нет.

— Правда?

— Правда. Там нет того, о чём вы умолчали.

— Вы действительно так считаете?

— Да. Почти два года. Дистанционные курсы. Почему они? Словно…

— Словно что?

— Аппарат Илизарова. Вы сами сказали.

— Лыжи, — слабо улыбнулась.

— Лыжи не приводят людей в ужас при виде машин. Почему вы не хотите сказать правду?

— Потому что не люблю ковыряться в прошлом.

— И всё-таки. Вы не слишком честны со мной.

— Это повод для беспокойства?

— Может быть.

— Тогда и вы не откровенны со мной.

— О чём вы? — Илья Сергеевич хмуро посмотрел на меня.

— Ну, мне нашептали о вашей традиции пить раз в год. Да так, что потом у вас начисто память отшибает. И я видела, как вы разговаривали с фотографией. Знаете, когда у человека всё в порядке, он так не поступает, — поджала губы, ожидая реакции.

Мужчина требовательно молчал, ещё сильнее сбавив скорость. Видно, разговор его сильно заинтересовал.

— Кто?

— Это так важно? Про вашу традицию… Ну, это всего лишь догадка. А фотографию я видела. В кабинете. Когда документы приносила. Может, скажете, кто на ней?

— Не ваше дело! — Илья Сергеевич грубо огрызнулся, что было на него совсем не похоже.

Я сконфуженно замолчала. Стоит ли ему говорить, что я видела фотографию из его бумажника?

— Моё прошлое тоже вас не касается. На моей работе это никак не сказывается. Если вам будет легче: я не люблю автомобили. Очень сильно не люблю. У меня фобия. Боюсь машин и… автокатастроф. Настолько, что у меня бывают панические атаки. Правда, их давно уже не было. Но мы уже столько едем, что мне в тягость.

— Почему вы мне не сказали. Мы бы остановились. Сделали передышку.

— От этого легче не станет, — мотнула головой, приводя мысли в порядок. — Только растянет всё. Без остановок доедем быстрее. Обычно в таких ситуациях я пью снотворное. Или успокоительное. Но вы своей просьбой застали меня в врасплох.

— Простите.

Мы свернули на просёлочную дорогу. Она шла вдоль широкой и бурной реки. Вдалеке замаячили дома.

— Нам прямо. Всё время. На окраине посёлка этот гостевой дом. Прямо на берегу реки.

— Место и впрямь тихое.

— Да. Ещё очень красивое. И сейчас у них пусто. Не сезон. Свадьбы отгремели. Корпоративы тоже, — сделала глоток уже ставшей тёплой воды и брезгливо поморщилась. — Гадость.

Бросила бутылку в сумку и протяжно вздохнула.

— Дом построен из брёвен. У них шикарная мансарда. В то время была беседка и баня. А ещё небольшой причал и лодка. Если умеете с ней обращаться, можно прокатиться на ней.

— В там были с прежнего места работы?

— Нет, — с болью улыбнулась.

Я слишком опрометчиво поступила, давая такое смелое обещание. Но теперь не сдержать его не могу. Что-то изменилось во мне. Даже при этих чувствительных и болезненных воспоминаниях, я не чувствую ненависти или отвращения к Илье Сергеевичу. Только жалость. Мне действительно его жалко. Я понимаю, что он чувствует.

И от этого только хуже.

Подъехали к большим кованым воротам. Высокий кирпичный забор отлично скрывал всё, что было за ним. Я опустила стекло и нажала на кнопку домофона на небольшом заграждении у самого въезда.

— Доброго дня! У нас заказан номер.

— Алла, ты?

— Да, Свет. Это мы.

— Проезжайте, — треск и шипение динамика перекрылся шумом открываемых ворот.

— Так откуда знаете это место? — Илья Сергеевич склонился вперёд, высматривая место для удобной парковки.

— У меня здесь должна была быть свадьба.

* * *

Мансарда приветливо зеленела густыми кустами фикусов. Я разглядывала резные горшки и с интересом глядела поверх цветов на реку. Через широкое, полукруглое окно её было отлично видно.

Илья Сергеевич уткнулся в смартфон и решал какие-то вопросы. Я же пила чай и не думала ни о чём. В голове гулял приятный ветерок. Всё ещё приходила в себя после дороги.

Нехотя скосила взгляд на мужчину. Он был настолько увлечён разговором, что его пальцы мелькали почти со скоростью света, набирая текст. Впервые он не улыбался и выглядел очень серьёзным. Таким, пожалуй, он мог понравиться больше.

Его вечная улыбка и весёлое расположения духа начинали действовать на нервы. Поневоле начинаешь ненавидеть того, у кого всё замечательно.

Кто же знал, что это всего лишь маска, которую он ловко и умело натягивал на своё лицо каждый день.

— Что-то случилось?

— М? — Илья Сергеевич оторвался от мобильника всего лишь на секунду, чтобы посмотреть на меня тёплым взглядом каре-зелёных глаз. — Случилось?

— Да, — я кивнула на его смартфон в руках.

— Нет. Просто один вопрос. Вы что-нибудь уже взяли?

Молча показала пузатую чашку с чаем и кусок ягодного пирога. Мужчина сухо кивнул и вернулся к прерванной беседе.

Я сделала шумный глоток и зажмурилась.

Воспоминания на удивление были размытыми и смутными. Только ощущения. Тёплые, мягкие и приятные. Когда-то мне было здесь хорошо. Я была счастлива. Попыталась вспомнить лицо Макса, но и оно предстало перед глазами лишь нечётким обликом.

Пройдёт время и не смогу сразу вспомнить его лицо.

Это плохо или хорошо?

Выдохнула и вновь прихлебнула отличного фруктового чая. Осень уже дышала в затылок, поэтому на мансарде было немного зябко, ну или свежо. Впрочем, после душного автомобиля самое то.

Поддавшись непонятному желанию, встала и подошла к окну. Прижалась лбом к холодному стеклу, наблюдая за тем, как шумно плещется река в обрывистых и крутых берегах красного песка. Высокие и стройные ряды сосен простирались на сотни метров вокруг. Камыш и осока сильно волновались под порывами ветра.

…мы смеялись, сбегая вниз к пристани. Макс держал мою руку, утягивая за собой. Песок разлетался под босыми ногами пышными волнами.

— Давай! — крепкие объятия и терпкий поцелуй в шею.

Макс усаживал меня в лодку. Та шаталась и качалась под напором волн.

— Я боюсь…

— Ну чего ты? Всё будет замечательно! Покатаемся. Тебе нужно отдохнуть.

Противные обрывки воспоминаний заставили вздрогнуть. Улыбка быстро сползла с моего лица.

— Не хмурься, морщины будут, — Макс страстно поцеловал меня, одновременно отталкивая лодку от небольшого причала. — Расслабься, Алла. Всё будет хорошо. Я с тобой.

Он взял моё лицо в свои руки и прижался лбом к моему лбу. Я чувствовала на губах его горячее дыхание. Сердце перестало испуганно биться.

— Они были бы рады тому, что ты живёшь и счастлива. Слышишь? Не бойся быть счастливой. Нужно жить. Жить…

Пылкие поцелуи покрывали моё лицо, пока я млела, прогоняя прочь незваное прошлое. Крепко обняв Макса, держалась за него как за соломинку.

Лодка уже не так сильно качалась, когда мы медленно выплыли на середину реки…

Моргнула. Ещё раз. Одинокая слеза катилась по щеке. Боли не было. Только сожаление и едкая горечь, отдающая мерзким и гадким привкусом не только в душу, но и на языке. Торопливо отпила чая и судорожно вздохнула.

Как давно я здесь не была.

Неужели я смогла забыть всё хорошее?

Странно, что прошлое было сплошным чёрным потоком, напоминающим лужу мазута. Вязкая жижа, обволакивающая маслянистой плёнкой, не пропускающая ничего и никого.

Но ведь было не только плохое.

Мы с Максом были здесь счастливы. Та неделя полная смеха и веселья вернула меня к жизни.

Может, эти выходные сделают то же самое?

— Плохие воспоминания? — тяжёлая мужская ладонь легла мне на плечо, вырвав сдавленный вздох.

— Нет. Наоборот, очень хорошие. Я даже забыла, что была такой…

— Какой? Весёлой?

— Счастливой, — склонила голову вбок и посмотрела на мужчину. Тот был всё так же серьёзен и подкупал этим ещё сильнее. — Наверное, счастливой. Сложно сказать. Тогда была обычная жизнь, и только теперь понимаешь, что это не так. Больно принимать, что счастье осталось там. И его никак нельзя вернуть.

— Глупо так думать. И очень опасно. Жизнь нельзя делить на прошлое, настоящее и будущее.

— Почему?

— Попробуйте поделить на три части ту реку. Да так, чтобы её части не смешивались. Сможете? — лёгкая улыбка тронула уголки губ Ильи Сергеевича. — Так сможете?

— Нет.

— Так и с нами. Всё единый поток.

Я молча отвернулась. На тёмной воде реки появились пенистые сероватые гребешки. Ветер стал очень сильным. Если задержать дыхание и прислушаться, можно услышать, как шумит камыш. Его приятный шелест очень успокаивал.

— Наверное, вы правы.

— Давно здесь не были?

— Очень… Лет семь, не меньше.

— не помните?

— Нет. Просто… как вы и сказали, наша жизнь — сплошной поток. И в последнее время я стала забывать прожитые годы. Словно их сжали в маленький комочек. Я многое забыла. Даже слишком многое.

— Вы сказали, что здесь у вас должна была быть свадьба?

— Да, — кивнула и поджала губы. — Макс хотел, чтобы мы вернулись сюда, когда… когда станем молодожёнами.

— Так почему не вернулись?

— Не успели.

— Простите, я подумал… — Илья Сергеевич утешающе пождал моё плечо.

— Ничего, — тяжело выдохнула и сквозь слёзы посмотрела на одинокую лодку у причала. — Мы думали, что у нас полно времени. Макс всё ждал подходящего момента, но судьба распорядилась иначе. Обручальное кольцо я нашла после его похорон.

— Что случилось?

— Он разбился насмерть на скалодроме в Москве. Глупое стечение обстоятельств и мелких ошибок, которые стоили Максу жизни. Мы переехали туда, после… после того, что со мной случилось. Здесь был наш последний совместный отпуск. Думали, что там заживём. Оказалось, нет.

— Наверное, он был хорошим человеком.

— Макс был для меня всем. Я резко осталась одна, у меня никого здесь нет, а он стал не только семьёй. Другом, поддержкой, смыслом жизни. Он в прямом смысле поставил меня на ноги. Если бы не он, даже не знаю, как закончилась моя жизнь. Вы были правы, когда говорили про аварию. Это была именно автоавария. Я выжила, но какой ценой…

С гневом и яростью посмотрела на Илью Сергеевича. Он же внимательно разглядывал реку.

— Да, иногда приходится платить за жизнь слишком дорого…

От этих слов моментально сдулась. Фотография маленькой девочки живо встала перед глазами.

— Чем заплатили вы?

— Что? — мужчина недоумённо переспросил, отводя взгляд.

— Я же видела тогда в кабинете. Пусть все молчат и притворяются, что ничего не произошло, но я не слепая. Что гложет вас?

— Чувство вины.

— Перед кем?

— Перед одной маленькой девочкой. Я не сдержал своё слово. Не смог. Иногда приходится принимать тяжёлые решения, которые полностью меняют твою жизнь. Но, как я и сказал, это поток.

— Так простите самого себя.

— Я не могу. Вы же не простили себя?

Смутившись под пронзительным взглядом, недовольно посмотрела в ответ. Это так видно, что я виню сама себя? Неужели меня так легко прочитать?

— С чего вы взяли, что я виню себя в чём-то?

— Я слышал.

— Когда? — опешив от такого признания, чуть не выронила чашку из рук.

— Тогда. Когда напился и вы привезли меня к себе домой. Под утро. Я проснулся от вашего плача. Вы просили у кого-то прощения.

В ужасе замерла. Неужели он теперь знает всё?

— У кого? И что ещё я рассказала?

— Не знаю, — мужчина пожал плечами. — Я не стал вслушиваться.

Мы замолчали. Каждый думал о своём. Ветер поутих. Теперь река напоминала тёмную гладь блестящей ткани. Атлас или шёлк. Так и хотелось прикоснуться к ней.

— У меня появилось странное желание.

— М? — удивлённо посмотрела на своего начальника. — Какое?

— Как думаете, нас в понедельник сильно хватятся?

— Нет.

— Почему? — теперь пришёл черёд удивляться Илье Сергеевичу.

— Я уже написала Герману Борисовичу, что вернёмся во вторник. Он отнёсся с пониманием.

— И когда вы хотели мне это сказать?

— Что именно? — повернулась лицом к мужчине и улыбнулась, заметив некоторую растерянность в его глазах.

— Про понедельник.

— Ну, сегодня. Я, как ваша помощница, приняла на себя ответственность взять для вас лишний выходной. Он вам просто необходим. Отпуск вы презрительно отвергаете, а вот денёк пожить для себя явно можно.

— Такими темпами вы меня и на вторник соблазните.

— И очень хорошо!

Улыбаясь, допивала остатки чая.

— Признайтесь, вы это задумали давным-давно. Теперь это становится похоже на похищение.

— Герман Борисович меня благословил. Так что не похищение. Скорее… — задумчиво нахмурила лоб. — Аренда? Да, точно. Одолжила вас на выходные.

— Хм, ну раз так, тогда нужно придумать, чем будем заниматься эти два дня. Вы что-то говорили про лодку?

Илья Сергеевич сделал шаг и вплотную подошёл ко мне, вцепившись в мою чашку. Я сдавленно выдохнула и облизнулась. Почему-то сейчас, мне стало очень трудно дышать. Его лицо было так близко, что внутри появилось странное и необузданное желание поцеловать его.

Видимо, у Ильи Сергеевича появились похожие мысли, потому что теперь он придвинулся ко мне так близко, что я слышала биение его сердца.

Подняв голову, протяжно вдохнула тёплого и немного сырого воздуха.

— Верно. Я говорила про лодку.

— Тогда пойдёмте, пока погода не разбушевалась, — Илья Сергеевич отстранился от меня и наваждение пропало. Он протянул мне свою руку. — Идём?

Я молча схватилась за неё, решив, что раз жизнь поток, то так тому и быть.