Глава 8

Песок был влажным. Он лип к обуви и противно поскрипывал под ногами. Мы аккуратно спускались к причалу. Я захватила с собой плед.

Илья Сергеевич сел в лодку первым, затем удерживая равновесие, протянул руку мне, помогая сесть с другого края.

— Спасибо!

Мужчина крепко перехватил вёсла и с улыбкой посмотрел на меня. От этого странное и непонятное ощущение нереальности только стало сильнее. Будто это и не мой начальник, а… Нет, что было, то прошло. Это не Макс. Макс не вернётся.

Вспышка гнева была короткой. Мне удалось легко её подавить. Теперь ненависть и злость вызывали у меня лишь стыд и с этим я ничего не могла поделать.

— Вам нравятся речные прогулки?

— Я вообще люблю природу, — накинув тонкий плед на плечи, улыбнулась в ответ.

— А я нет.

— Почему?

— Не люблю и всё тут.

— Значит, зря вас вытащила сюда?

— Почему, иногда смена обстановки не помешает.

Мой начальник улыбнулся шире и крепче сжал вёсла. Вода мерно плескалась о борт, навевая покой и умиротворение своим приятным и мягким шумом.

Мимо проплывали крутые, рваные и грубые берега из тёмного и красного песка, так ярко выделяющимся на зелёном фоне травы и пышных шапок кустов и деревьев.

— Вам не кажется, что это будет иметь… последствия? — я решилась задать вопрос, который беспокоил меня слишком давно. — Эти выходные.

— Если это вас так волнует, то мы можем обсудить рабочие вопросы. Например, когда придёт новый каталог с образцами и что делать с ребятами из Москвы. Ещё график на следующие две недели. Там есть некоторые изменения. Инна звонила, нужно внести пару встреч…

— Хватит, я не про работу сейчас, — нахмурилась и едва поборола желание заткнуть уши.

— А про что?

— Я про…

Мужчина поджал губы и отвёл взгляд. Некоторое время мы плыли молча. Только плеск воды и скрип дерева. Я куталась в плед, хотя уже покрылась испариной от его приятного тепла.

— Это не помешает работе?

— Пока не мешало.

— Значит, это как агент под прикрытием? Игра в шпионов?

— Нет, вы всего лишь выполняете просьбу своего начальника. Считайте, что моё душевное состояние теперь ваша забота.

— Ну, спасибо, — вымученно улыбнулась, коря себя за излишнюю болтливость и любопытство. — Я к вам в няньки не нанималась.

— Вы же сами предложили.

Я прикусила язык и недовольно отвернулась. Только этого не хватало!

— Расскажете про аварию?

— А вы про девочку?

Мужчина сердито раздул ноздри и тяжело выдохнул.

— Пожалуй, эта затея с лодкой была плохой идеей.

— Нет, просто… — я уже хотела сказать про то, что видела фотографию в его бумажнике, но промолчала. Вместо этого зачем-то спросила про совсем другое. — Зачем вы хотели открыть хоспис?

— Откуда вы знаете? — Илья Сергеевич заметно побледнел. — Инна рассказала?

— Нет, я случайно нашла старый вариант договора на аренду. И мне стало любопытно. Инна Геннадьевна только рассказала про сам хоспис, — я с удивлением наблюдала за явно перепуганным мужчиной. — Что вам не дали его открыть. Вот и всё.

— Да, у меня была такая идея. Но оказалось, что денег не хватит. Либо центр, либо хоспис. Мы… мы решили, что реабилитационный центр важнее.

— Откуда у вас такое желание? Мне просто интересно, с чего вы вдруг начали заниматься благотворительностью?

— М? — мужчина растерянно посмотрел на меня. Похоже, что он полностью ушёл в свои мысли.

— Почему именно центр. Почему тогда, а не раньше или позже.

— Это так странно, что я хочу помогать людям?

— Нет, не странно. Совсем. Просто мы живём в такое время, что у всего есть свои причины. И мне не верится, что всё дело в воспитании или голосе свыше. Ведь так?

— Так. У меня было кое-что, что заставило посмотреть на мир под другим углом. И если удача повернулась ко мне лицом, почему я не могу помочь кому-то ещё? Просто делюсь тем, что мне дала жизнь.

— Вы про деньги?

— Не только.

Значит, не хочет говорить. Как странно… Почему он сказал про удачу? Именно удача и никак иначе.

— удача? Вам как-то крупно повезло?

— Да. Мы прогорали. Очень серьёзно. А я ещё впрягся помогать открывать центр. Набрал кредитов, проценты были бешеные и росли едва ли не каждый день. Вся жизнь была как чёрная полоса. Потом… — мужчина судорожно сглотнул и зажмурился на мгновение. — Потом вдруг выгодный контракт. Затем ещё один. Буклеты, каталоги. Заказы посыпались как из рога изобилия. Мне даже людей стало не хватать и иногда долгими ночами я сам сидел за вёрсткой. Дело пошло в гору.

Так я не ошиблась. Хмыкнула и сжала зубы так, что скулы и челюсть заныли. Не выдержала и прикрыла дрожащей рукой глаза. Слёзы накатывали волной за волной. Что, неужели моя жизнь ушла… другим? Это равнозначный обмен? В памяти всплыли дети из центра. Их радостные, счастливые улыбки.

Если бы дело касалось только меня. А как быть с мамой и папой? Максом и… Как быть с ними?

В нашей вселенной закон сохранения энергии действует слишком странно и непонятно.

— Алла? Что-то не так?

— Нет, всё хорошо. Просто голова разболелась. Наверное, снова мигрень. Дорога немного вымотала меня. Ничего страшного.

— Вернёмся?

— Не надо.

Я скинула плед с плеч и зябко поёжилась: ветер был прохладным. Резко вспомнив о Максе, вдруг задумалась. Вдруг стоит рассказать? Мои чувства пугают меня. Гнев и злость утихомирят меня.

— Я попала действительно в страшную аварию. Не знаю, как выжила. Наверное, это чудо. Ушло столько времени, чтобы вновь встать на ноги. И Макс сделал всё, чтобы у меня это вышло. Наблюдая за тем мальчиком в центре, я вспоминала себя и немного завидовала: у меня не было таких толковых помощников. Всюду нужны были деньги. Макс даже на курсы записался, чтобы… чтобы мне помочь. Представляете? Он спасал, вытягивал из такого болота. Да мне жить не хотелось! — засмотрелась на левый берег. Там, среди сосен затесались несколько домов, выкрашенных в ярко-жёлтый цвет. — Совсем не хотелось. Я не могла принять новую себя. Эти бесконечные операции и… Многое чего другого. Тогда Макс привёз меня сюда. Когда мне полегчало и я окрепла. Он пытался вернуть мне вкус к жизни.

Выдохнула и закрыла глаза подставив лицо ветру. Нежные прикосновения напоминали теплоту рук. Словно кто-то ласкал мои щёки и губы. Мелкие брызги и свежий, немного сыроватый аромат щекотал нос. Короткие прядки выбивались из причёски и кололись о виски, лоб. Тряхнула головой, растрепав волосы.

Как же здесь хорошо! Так бы и осталась здесь.

Глубоко вздохнула и улыбнулась.

Хотела разозлиться, а вместо этого впервые чувствую себя… спокойной и счастливой.

Горячий, страстный поцелуй заставил меня поперхнуться. Мужские губы были такими сладкими. Я сама подалась вперёд, едва дыша и замирая от ужаса и наслаждения. Кожа полыхала странным, жгучим огнём. Кровь прилила к щекам. Едва не застонав, отвечала на такую вкусную, давно забытую ласку.

Резко открыв глаза, опешила.

Он?!

Оттолкнув мужчину, глотнула свежего воздуха, пытаясь успокоиться и справиться с нахлынувшими чувствами.

Нет! Нет! Только не это!

Илья Сергеевич выглядел немного смущённым. Но смотрел он на меня со странным блеском в глазах.

Вспылив, разозлилась на саму себя. Поплыла от одного поцелуя! Он же мой начальник! Так нельзя! Между нами ничего не должно быть!

Выдохнула и с треском залепила пощёчину. Руку обожгло огнём. Яростно дыша, смотрела, как мужчина заливается краской. Ещё пара секунд и лицо слилось по цвету с волосами.

— Я… я могу всё объяснить, Алла!

— Да? Вот это точно лишнее! — вскочила на ноги, едва не завалившись набок. — Вы что себе позволяете?

— Вы не особо сопротивлялись. А я просто не удержался.

— Спросить было бы неплохо!

Расставила руки, понимая, что лодка слишком сильно качается. Я хотела сесть, но промахнулась и с силой опустилась на правый борт. Волны усилились. Всего секунда и лодка накренилась так, что я в одно мгновение завалилась на спину. Треск, грохот и плеск воды.

Холод был таким сильным, что меня будто ледяными объятиями сковало. Хрипя и крича, барахталась, взбивая пену.

— Помогите!

Крепкие мужские руки вцепились в меня мёртвой хваткой. Илья Сергеевич пытался затащить меня в лодку, но та зашаталась ещё сильнее. Я хваталась за скользкий борт, фыркая и сплёвывая воду. Мокрые волосы налипли на лицо.

Мужчина подхватил меня, помогая выкарабкаться.

Меня трясло, от холода зуб на зуб не попадал. Я обхватила себя руками, дрожа и всхлипывая.

— Господи, это я виноват!

Он накинула на меня одеяло и стал растирать плечи.

— Холодно… — едва пробормотала, стуча зубами.

— Сейчас, сейчас. Мы вернёмся.

* * *

Свет настольной лампы больно бил по глазам. Его тонкие и такие острые лучи буквально вгрызались в моё лицо, заставляя недовольно жмуриться. Перевернувшись на другой бок, уткнулась носом в мужское плечо. Протяжно зевнув, я лениво открыла глаза.

Ласковый и невесомый поцелуй разбудил получше ведра с ледяной водой. Быстро моргая, смотрела и не верила своим глазам.

Мужчина прижал меня к себе и что-то пробурчал на ухо. Я же едва сдерживала крик, рвущийся из меня раненой птицей.

— Согрелась? Может, кофе хочешь? — Илья Сергеевич всё ещё прижимал меня к себе, а я только трусливо натягивала одеяло на самый нос. — Тебе с чем?

В ответ лишь закрыла глаза и тоненько, почти с присвистом выдохнула. От стыда хотелось провалиться под землю, а под ногами был только мягкий матрас.

Как же так вышло? Зачем мы это сделали?

Кутаясь в плед, я дрожала от холода. Вода стекала с волос прямо за шиворот, заставляя ещё сильнее покрываться мурашками. Зубы стучали с жутким звоном, оглушая меня. Илья Сергеевич заботливо приобнял меня, идя вверх по песчаному берегу.

— Господи… Алла, прости меня, я… я не думал, что всё так получится. Просто не удержался.

— Угу, — зуб на зуб не попадал, песок под ногами плыл и я, то и дело, невольно сильнее прижималась к мужчине, пытаясь не упасть. — Поцелуй вышел… странным.

— Нет, ты была очень милой. И счастливой.

— Счастливой? — подняла взгляд, удивившись от этого слова.

Илья Сергеевич промолчал, только крепче сжал мои плечи. От этого дрожь усилилась и совсем не от холода. Покусывая губы, старалась смотреть в сторону. Румянец уже заливал щёки.

Ярость и гнев не могли смягчить другое чувство. Жуткое, пугающее. Хуже всего того эмоционального болота, плещущегося во мне.

Мужчина продолжал что-то говорить, а я украдкой смотрела на него. Завороженно, затаив дыхание. Наблюдала за его губами. Как они тщательно выговаривали слова, изгибались в улыбке. Как же хотелось повторить тот поцелуй.

Поймав себя на этой мысли, отвела взгляд. Меня одолевают совсем не те мысли! Это всё неправильно, так не должно быть…

Чёрт, Алла, ты сама же этого хотела. Это было твоей целью, так какого рожна сопротивляешься? Потому что… потому что уже всё поменялось. Отношение, желание. Всё не так. Я перестала что-либо понимать.

Мы торопливо поднимались по лестнице на второй этаж. В номере было две односпальных кровати, на одной из них лежали мои вещи. Илья Сергеевич заботливо завёл меня в номер. Я трусливо скинула плед и бросилась в душ.

Закрыв за собой дверь, начала снимать с себя намокшую одежду. Свитер и джинсы, нижнее бельё. Скинув всё в кучу, залезла в душ. Горячая вода неожиданно обожгла льдом. Резко закончился воздух, и лёгкие словно объяло огнём. Судорожно выдыхая, сплёвывала воду и подставляла лицо навстречу пронзительным струям воды. Холод уходил, пылкая теплота расплывалась по телу, сбивая жалкие остатки дыхания и лишая меня сил.

Жмурясь, гнала назойливые мысли из головы. Почему-то сейчас я вспомнила, как Илья Сергеевич лежал в моей кровати, как жадно рассматривала его. Широкие плечи, приятная рельефность мышц и почти спортивная подтянутость. А его руки… Они никогда не казались мне грубыми, такие нежные и заботливые…

Щёки вспыхнули болезненным румянцем, и я болезненно выдохнула. Нет, просто я слишком давно одна. Вот и всё. Это тело. Это подсознание с дерзким планом о мести и плевать, что я думаю, чувствую по-настоящему. Мне просто кажется. Здравое сомнение или… да. Просто трусливость. Желание спастись. Отступить! Но как же далеко уже зашла.

Намылив руки, тщательно мыла лицо. Тёрла кожу, сильно жмурясь, словно желала снять ту лицемерную маску, намертво прилипшую ко мне. Чувствую себя грязной. Взяла мочалку, капнула на неё немного геля для душа из маленького флакончика и с остервенением принялась за тело. Скребла, почти драла, прогоняя промозглость и холод. Жар разливался по рукам, плавно перетекая на грудь и живот. Стоило мне коснуться их, как выровнявшееся дыхание вновь сбилось, а мысли стали такими гнусными, что рот непроизвольно наполнился слюной.

Это же неправильно! От этого пострадает работа. Я завишу от него, а он не сможет принимать правильные и взвешенные решения. И как быть, если сейчас, распалив страсть, мы вернёмся в контору и будем каждый день вместе. Пытка… И как скрыть ото всех? Что скажут другие? Как же привычная, устоявшаяся жизнь.

Или мне придётся уволиться?

Пожалуй, это было бы хорошим решением. Всё было ошибкой. Месть, мысль о любви и работа. Нужно было послушать Валентину. Внять её словам, понять всю суть того, что она мне говорила. Но я была так ослеплена горем… Смешно, что именно сейчас, я впервые за долгое время вновь вняла просьбе Макса. Ощути вкус жизни. Мне так хотелось любви! Так хотелось прогнать мрачное, промозглое одиночество, пахнущее сыростью и тленом. Радоваться всему. Но разве могла я обречь кого-то на скорую и неотвратимую смерть?

Могла. И хотела. И этот мужчина сейчас сидит в соседней комнате и жалеет о том поступке на реке. Хотя, что такого в том, что он поцеловал меня? Мне же так хотелось этого. Это было необходимо, как воздух! Может, он просто почувствовал меня?

Или сам так одинок, что решился изменить что-то в своей жизни. Он же почти такой же, как и я. И это сближает нас сильнее, чем всё остальное. Мы действительно понимаем друг друга. Но не головой, а душой.

Горячая вода теперь вызывала теперь лишь болезненные мурашки и испарину. Я согрелась.

Обречённо выключив душ, замоталась в полотенце. Осторожно наступила на пушистый коврик и, нетерпеливо облизав губы, выглянула за дверь. Илья Сергеевич стоял возле окна и смотрел на реку. Он с такой силой сжимал свои локти, что его пальцы напоминали когти хищной птицы: заострённые, побелевшие и неживые.

Выдохнула и зашла в комнату. Стремительно направилась к кровати, нужно достать хоть что-то сухое. Я определённо брала вещи на смену. Не помню что…

Опасаясь ненужных взглядов, стянула с кровати одеяло и накинула его на плечи.

Вода стекала с коротких волос по шее. Остывая, вызывала новые волны мурашек. Я точно согрелась, но изрядно перемёрзнув, теперь буквально полыхала. Руки предательски дрожали, открыть сумку не получалось.

— Алла, я хочу извиниться. И вообще, стесняю вас. Я пойду и спрошу, могут ли нам сделать чай или кофе.

Мужчина уже почти вышел, когда я, справившись со своим бешено бьющимся сердцем, решилась на вопрос.

— Подождите… Я хочу знать, зачем вы меня поцеловали? Не надо этой ерунды про счастливое лицо. Всё из-за того, что я рассказала? Да?

Хлопнула дверь. Скосила взгляд, едва склонив голову вбок: не ушёл, просто закрыл дверь и всё. Илья Сергеевич стоял ко мне спиной, и я не видела его лица.

— Скажите, зачем?

— Ну мы же взрослые люди. Что я должен сказать? Про бабочек в животе или что?

Я сдержанно улыбнулась и вновь опустила взгляд. Теперь щёки буквально пульсировали от прилившей к ним крови. Выдохнув, выругалась и болезненно зажмурилась, так, что перед глазами поплыли цветные круги.

Горячая ладонь коснулась моей шеи, убирая мокрые волосы.

— Ты была очень красива и мне очень захотелось поцеловать тебя. Ты так жадно подставляла лицо ветру, что я подумал, что ничего страшного, если присоединюсь к нему и коснусь твоих губ. Мне хотелось сделать ещё тогда, но ты не дала. Да и выпитое меня не красило. Сейчас же всё немного по-другому, — рука скользнула ниже и вбок, нежно сжала плечо. — Просто хотел поцеловать тебя. Давно хотел. Слишком давно. Но если это пугает тебя и ты этого не хочешь, я уйду, и мы сделаем вид, что ничего не было. На работе это не отразится.

— Разве? Чтобы мы сейчас не сделали, работа пострадает в первую очередь.

— Да? А я считал, что такой профессионал, как ты, справится со всем. И для меня это не проблема. Я давно научился разделять работу и личную жизнь.

Несмотря на осознание всей чудовищности этой ситуации, я верила ему. Откуда-то знала, что всё получится.

Внутри разразилась буря. С молнией и проливным дождём из слёз. Хотелось выплеснуть всё, чтобы небо стало вновь голубым, чтобы в воздухе запахло озоном, а всё вокруг умылось и освежилось после бурного, но такого живительного дождя.

Скинула одеяло и обернулась. Сейчас в моих глазах была здоровая злость и желание, они сверкали похлеще любой молнии. И дело не в гневе, дело в принятии.

Я ласково коснулась его лица, не стала сдерживаться и припала своими губами к его. Мне тоже слишком давно хотелось поцеловать его. От такого он опешил и не знал, куда девать свои руки. Я же стянула полотенце и принялась расстёгивать его рубашку.

— Алла, погоди…

— Сам сказал, мы — взрослые люди. Поцелуя мало, — жарко прошептала в ответ, с сожалением оторвавшись от его губ. Обвив его шею руками, улыбнулась. — Мало… Слышишь? Мало!

И он коснулся моей спины. Нежно провёл руками вдоль позвоночника, слишком трепетно изучая тело. Вот они скользнули ниже и ласково, но жадно сжали мои ягодицы.

— У тебя прелестная попка.

Сдержанно улыбнулась и, наконец, справилась с его рубашкой. Запустила руки под неё, нетерпеливо царапая грудь. Облизнувшись про себя, забралась руками сзади под его ремень. Моё пожатие изрядно удивило его.

— У тебя тоже!

Скованность пропала мгновенно. Наша нерешительность длилась один короткий миг.

Илья присел и подхватил меня под бёдра, я жалась к нему, запуская пальцы в его волосы и покрывая лицо поцелуями, чувствовала, как что-то тёплое и светлое просыпается глубоко внутри. Как расползается чернота. Как я возвращаюсь к себе прежней.

Кровать тихо скрипнула, когда мы шумно упали на неё, чудом разминувшись с изголовьем. Илья нетерпеливо и дёргано расстёгивал ремень. Я же вцепилась в молнию его джинс.

Одежда быстро оказалась на полу, а я вновь льнула к разгорячённому мужскому телу, вдыхая его запах и млея от нежности и жара, плавящих меня. Это было замечательно.

Долгий, страстный, выбивающий дух поцелуй превратил мозги в кисель. Мы хрипло дышали, не веря своему счастью. Илья крепко прижимал меня к себе, а мне уже казалось, что я плыву в странных, мягких волнах.

Он сел, прислонившись спиной к стене, и усадил к себе на колени. Упираясь руками в его плечи, чуть привстала и позволила ему одним толчком войти в меня. Стон вырвался резко, непрошеный и очень возбуждающий. Настолько, что Илья решил услышать его ещё раз.

Схватившись за его шею, изогнулась и запрокинула голову. Пылкие поцелуи, он ненасытно изучал мою грудь, ловя сосок губами.

Каждое движение было плавным, тягучим и таким приятным, что сдерживаться не было никакого желания.

Лицо полыхало диким пламенем, дрожа, льнула к нему, наслаждаясь каждым его прикосновением, каждой лаской. Мои стоны стали громче.

Крепко держа меня за шею одной рукой, второй мял бедро, впиваясь пальцами в плоть. Притягивал к себе всё сильнее. Я уже и сама двигалась в ритм с ним, гладя его плечи и грудь.

Наш голод был таким зверским, что желание ускорится, заставило нас поменяться местами. Я мигом оказалась под ним, широко разведя ноги.

Содрогаясь от каждого толчка, только вскрикивала и цеплялась за Илью, боясь, что сейчас всё закончится.

А он и не думал останавливаться.

Я мяла руками простынь и жмурилась от удовольствия, пытаясь сдерживать смесь криков и стонов, сдавленного дыхания и хрипов, что обжигали горло.

Ощутить вкус жизни… Ощутить — полюбить?

Схватилась за его шею, наслаждаясь приятной жёсткостью его волос, запускала в них пальцы, гладила и сжимала.

Сейчас я чувствую любовь. Она на кончиках моих пальцев. Она в его глазах. В его улыбке. В его дыхании.

Она во мне.

* * *

Постель казалась слишком мягкой и тёплой, чтобы у меня появилось желание из не вылезти. Всё ещё немного стыдясь, я накрылась простыней с головой. Сквозь тонкую ткань отлично просвечивала лампа. Она напоминала маленькое солнце с размытыми краями.

Горячая и почти такая же солнечная мужская ладонь ловко забралась в моё убежище и коснулась спины.

— Кофе будешь?

— Ты думаешь нам приготовят его в такой час?

— В какой?

Мне пришлось высунуть нос. Вспоминая очень нежное и приятное пробуждение, ещё сильнее краснела.

Теперь меня захлестнуло волной жара, когда крепкие объятия чуть не выбили из меня остатки воздуха. Я слышала хриплое и немного возбуждённое дыхание, оно касалось моей шеи и вызывало целый град мурашек. Вздрогнув, еле слышно выдохнула и облизала пересохшие губы.

— Сейчас уже утро. Ты проспала весь вечер и ночь. Если честно, я уже начал волноваться, — в его голосе чувствовалась неуловимая улыбка. — Всё ли с тобой в порядке.

— Просто я очень устала.

— Я так тебя нагрузил работой?

— Нет, не в ней дело.

Мы замолчали, давая себе время переварить всё произошедшее и только что сказанное.

— Хочешь, уедем отсюда. Время ещё есть. Если тебе так… плохо.

Я не могу больше сдерживаться. Просто нет сил! Повернуться к мужчине лицом оказалось самым сложным и трудновыполнимым поступком за всё последнее время. Потому что сейчас лгать будет особенно тяжело. Когда смотришь в глаза, можно увидеть то, что человек так тщательно скрывает. Что он не хочет говорить, но что так легко читается по лицу, по одному только взгляду.

— Мне не плохо. Я даже рада, что вернулась сюда. Просто хотела убить одним выстрелом двух зайцев.

— А убила всё стадо, да? — светлая, слишком лучистая улыбка вынудила меня усмехнуться в ответ.

— Что-то вроде того. Я хотела, чтобы легче стало… тебе. А в итоге ещё больше нагрузила своими проблемами, которые тебе совсем не нужны.

— Да? Ты уверена?

Пьянящий, очень лёгкий и такой вкусный поцелуй напомнил мне о самом сладком и воздушном десерте, что я когда-либо ела. Фрукты, взбитые сливки и капелька карамели. Да. После такого никакого кофе не захочется.

— Мне вот показалось, что это я закинул на тебя такую ношу, что ты едва не сломалась.

— работа есть работа.

— Когда она ограничивается офисом и бумагами, а не пьяным начальником и его личными проблемами.

— Я просто подумала, что это пойдёт тебе на пользу. Нам всем пойдёт на пользу.

— Хитрая…

Очередной поцелуй пробил на слёзы.

Почему, когда его губы касаются моих, я сразу вспоминаю о том, что было в далёком прошлом? Почему сразу вспоминаю Макса? Дениса? И почему чувствую себя предательницей? Илья Сер… Илья. Он ведь давно перестал быть для меня врагом. Как бы я ни убеждала себя в этом, но разве можно спорить с его поступками.

Словами несложно убедить, опьянить, запутать. Но дело всегда говорит правду. Каким бы гадом я его себе ни рисовала, это не так. К сожалению, не так.

Или всё дело в обещании? Никого и никогда не любить.

Теперь мне его жаль?

Кто тогда сказал, что я его люблю?

— Ты думаешь о чём-то плохом?

— С чего ты взял?

— У тебя глаза грустные. Как у побитого котёнка.

Нежно поглаживание по щеке только усилило противное чувство внутри.

— Я делаю тебе неприятно?

— Нет, что ты…

Обняв Илью, прижалась к нему, спрятав лицо на его груди. Мне нельзя сейчас смотреть ему в глаза. Нельзя. Иначе всё испорчу. Сделанного не воротишь, теперь придётся искать какой-то выход.

Илья крепче обнял меня, запуская руку в мои волосы. От слишком разгорячённого и дерзкого прикосновения аж зубы свело. Но он просто прижимал меня к себе. Оберегая и защищая. Давал понять, что рядом с ним всё будет хорошо.

Закрыв глаза, невольно вспомнила ту ночь на дороге. Когда он держал мою ладонь, когда говорил. Я тогда цеплялась за него. Это благодаря ему я выжила. Он вытянул меня. И теперь, впервые в жизни, мне сложно сказать, что зря.

Когда месть стала таким запутанным делом? И нужна ли она теперь?

Жизнь — непонятная штука. Очень непонятная.

Сейчас до меня стал доходить весь смысл слов Валентины. Но разве можно что-то исправить?

Сколько теперь времени у Ильи? Сколько я ему отмерила? День? Месяц? Год?

И можно ли что-то исправить?

Оказывается, любить и ненавидеть невозможно.

— Ну так что насчёт кофе?

— В постель?

— Я думал, что романтики все вымерли…

Мне нужно было принять душ. Освежиться и привести мысли в порядок.

Илья спустился вниз за завтраком, а я решила воспользоваться таким шансом. Кутаясь в простынь, с лёгким стыдом смотрела на смятую постель. Мне было стыдно за саму себя. Что не сдержалась, не справилась. Потеряла контроль.

Хотя… Кого я обманываю? Верни всё назад, я не стала бы ничего менять.

Сейчас я чувствовала себя великолепно. Никогда не было во мне подобной бодрости и подъёма. Мимолётный секс приносил мало удовлетворения. Это как смазанные, почти пьяные поцелуи. Оставляют лишь недоумение и грязь.

Быстрым шагом направилась в ванную комнату. Пол оказался прохладным. Встав на цыпочки, крепче замоталась в бесполезную простынь.

Душевая кабина оказалась не так плоха.

Бросив простынь в угол, дрожа от холода, бегом залезла внутрь. Крутанув ручку, со вздохом подставила руки горячим струям воды.

Пар мгновенно заставил запотеть стекла, скрывая всё от меня в мутной дымке.

С наслаждением закрыла глаза и сделала небольшой шаг вперёд. Теперь всё исчезло под шумом быстро бегущей воды. Волосы липли к лицу, отбрасывая их назад, поджимала губы, едва дыша.

Можно было стоять так бесконечно.

Я быстро нагрелась, и теперь стало жарко.

Сделала воду чуть прохладней и потянулась за мылом. Оно легко скользило по мокрой коже, оставляя лёгкую пену и приятный цветочный запах.

Сейчас, освежившись, я просто думать забыла обо всём. Словно открыла клетку и выпустила всех птиц.

Пустота.

Блаженная и долгожданная.

Щелчок дверцы не испугал меня. Только огорошил, будто меня застали на месте преступления. Склонив голову, оглянулась назад.

— Смотрю, завтрака ты не дождалась.

— Думала, что успею. Холодно…

Очередной щелчок, стук и в душевой кабине стало гораздо теснее. Точнее, слишком тесно.

— Для двоих тут места не хватит.

— Хватит… — прижимая меня к тёплому стеклу, Илья провёл рукой по моей всё ещё мыльной спине. — Есть в этом что-то завораживающее.

— В чём? — с трудом обернулась, отбрасывая мокрые пряди волос со лба. — В мытье?

Вместо ответа Илья взял мыло и с усмешкой сжал его в руке. Наверное, я должна была удивиться или возмутиться. Но когда в его глазах пляшут заводные бесята, сложно удержаться от ответной улыбки.

Убавив напор, обняла Илью, задумчиво разглядывая его бороду.

Теперь пришёл его черёд удивляться.

— Что?

— Ничего. Слова мамы просто вспомнила.

— Какие? — не теряя времени, Илья намылил руки и теперь положил их мне на плечи. — Какие слова?

— Ну, однажды папа решил отпустить бороду. Долго растил. Пока мама не сказала очень странную фразу.

— М?

— Папина борода пахал ей кислыми щами.

Илья фыркнул и засмеялся, его руки скользнули ниже, и я невольно прижалась к мужчине ещё сильнее.

— Да уж. Очень приятно. Это намёк на то, что мне нужно побриться?

Пожала плечами и ткнулась носом в его подбородок. Мамины слова оказались неправдой. По крайней мере, от Ильи пахло совсем другим. Чем-то свежим и очень приятным.

— Нет. Вовсе нет. Просто вспомнила… С чего-то, — я подняла взгляд и смутилась. — Можно?

— Что можно?

— Потрогать?

— Трогай! — Илья сделал важный вид и выпятил подбородок вперёд.

Мне казалось жутко неприличным делать это без его разрешения. Теперь же я с удивлением делала открытие за открытием: кислыми щами не пахнет, очень мягкая, а не колючая. А ещё сильно отличается по ощущению от тех же волос на голове. Разница была, но какая — сложно понять.

— Ну как?

— Необычно. Я, наверное, напоминаю маленького ребёнка?

— Ну… этим я недалеко от тебя ушёл.

Мыльные руки стали слишком жадно гладить моё тело. И не могла сказать, что мне это не нравилось.

Пройдясь по спине вдоль и поперёк, Илья позволил себе чуть больше.

Выдохнув, запрокинула голову, закрывая глаза.

Огненные, плавные прикосновения лишали последних сил.

Резко развернув меня спиной к себе, Илья поцеловал меня в шею, в то время как его руки уже вовсю изучали мои грудь и живот.

— Ты не против?

— Нет…

Илья всего на секунду убрал свою руку. Яркий контраст холодного, твёрдого мыла и горячей ладони сводил с ума. Ласковые, невесомые прикосновения сменялись поглаживающими движениями. Порождая огонь своим теплом, Илья тут же тушил его мягкой пеной и прохладным мылом, раззадоривая ещё больше.

Я лишь сдавленно застонала и инстинктивно раздвинула шире ноги, когда его руки добрались до низа живота. Вода смывала пену своими слабыми, мягкими струями.

Уперевшись ладонями в стекло, прикусила губу и оглянулась назад. Кажется, таким эффектом от мытья мы оба были обескуражены. Но не настолько, чтобы отступать назад.

Дрожа от возбуждения, я беспомощно царапала стекло. И когда меня накрыло волной жара, лишь облегчённо выдохнула. Илья был неимоверно нежен. Целуя мою шею, вцепился своими ладонями в мои, наши пальцы крепко переплелись.

Плавные, размеренные движения под приятный аккомпанемент душа вводили в состояние транса. Я плыла в странных волнах удовольствия. И если бы не слишком крепкая хватка Ильи, то давным-давно оказалась бы на полу.

Страсть стихала под прохладными поцелуями.

Только наслаждение. Тягучее. Обволакивающее. С томными стонами и прикосновениями-открытиями.

Я и не знала, что может быть так хорошо. Время, казалось, остановилось. Только приятное ощущение наполненности и жар, расползающийся по коже от ласк и поцелуев.

Прижимая меня к себе всё сильнее и сильнее, Илья перестал сдерживаться.

Это было похоже на цунами.

Нас захлестнуло с головой.

Криками и стонами. Удовольствием и странным единением.

Я уже и не понимала, как оказалась лицом к Илье. Как встретились наши губы. Как мы решили отказаться от завтрака.

И, похоже, от обеда.