Глава 18

«На работу как на праздник». Это расхожее выражение я в детстве часто слышала от родителей. И каждый раз удивлялась. Что в работе может быть праздничного? Вставать рано, возвращаться поздно. Ни с подружками погулять, ни в куклы поиграть, ни телевизор посмотреть безнаказанно, пока дома никого нет…

Но этим утром я собиралась в офис с такой тщательностью, с какой не на всякий праздник собираются. Словно на вечеринку или… Я на мгновение замерла. Или на свидание?..

Да уж, подумала так подумала. Свиданием нашу встречу назвать можно только в бреду. Он в своем кабинете, я в пустой приемной за пустым столом. «Владислав Викторович, к вам такой-то такой-то» – «Пусть войдет». И две чашки кофе. Складывается впечатление, что Владислав Викторович делает все возможное, чтобы наши отношения оставались чисто деловыми. Даже после того, как от проклятия остались рожки да ножки.

Вот уверена, что среди многочисленных правил и предписаний, по которым работает офис, обязательно есть что-то вроде «Романы между сотрудниками строго запрещены». Только поэтому меня на работу и позвал! И нечего тут обольщаться…

Все это я выговаривала себе строгим и разумным тоном. Да только тщетно. Где-то в глубине души все-таки теплилась надежда, что он предложил мне дурацкую должность только для того, чтобы постоянно со мной видеться.

Я отошла на шаг от зеркала и полюбовалась идеально выведенной стрелкой. Прекрасно! Сегодня я решила уделить особое внимание глазам и прическе. А вот наряд выбрала строгий, причем такой строгий, что даже моя занудная предшественница сочтет его приличным. И финальный штрих – блеск для губ. Как бы сейчас пригодился тот, что я отдала Светику! Вот просто идеально лег бы в образ.

Кстати… Надо посмотреть в сумке. Кажется, я купила два на всякий случай. Так и есть! За чужой счет я тогда не мелочилась: хватала все, до чего могла дотянуться. И правильно делала!

Накрасив губы, я победоносно взглянула в зеркало. Потрясающе! Если Владиславу Викторовичу нравятся жутко строгие накрахмаленные красотки, то я и так могу. Все очень прилично, почти чопорно. И только яркие глаза выдают ведьму.

Теперь-то он точно будет заказывать свой дурацкий кофе каждые пять минут, лишь бы снова увидеть такую красоту.

В приподнятом настроении я вплыла в офис, проверила запасы кофе, чтоб хватило, любовно оттерла пятнышко с кофемашины и приготовилась.

Но, увы. Получив свою девятичасовую чашку ароматного напитка, Владислав Викторович затих в своем кабинете и больше меня не вызывал. Пришлось приступить к исполнению скучных обязанностей секретаря – ничего не делать.

Где-то спустя час босс появился на пороге, заявил:

– Уезжаю по важным делам, до вечера меня не будет. Когда станете уходить, закройте кабинет и сдайте его на сигнализацию.

И исчез.

Я озадаченно посмотрела ему вслед. Никаких заданий, поручений, инструкций?.. Вот зачем, зачем ему абсолютно бесполезный секретарь?! Просто чтобы я безвылазно сидела в офисе? Если бы Владислав Викторович был, к примеру, другом моего мужа и устроил мне такое, я бы ни секунды не сомневалась: он прикрывает приятеля, и моя семейная лодка явно покачнулась. Но он – не друг моего мужа. Я вообще не замужем, так что все это очень странно.

Полдня я просидела бездумно, метая цветные шарики в ряд других цветных шариков. Когда надоело, попыталась списаться с кем-нибудь из друзей, что оказалось бесполезной затеей. Похоже, все, кроме меня, усиленно отдыхали, набирались энергии перед учебой… Одна лишь я, что называется, «работала на износ».

От скуки я поставила папки на стеллаже по алфавиту, навела идеальную чистоту в тумбе под кофемашиной, расположив пачки кофе в порядке убывания «вкусности» запаха зерен. Разложила на столе ручки и папки по цветам… В общем, закончила все возможные и невозможные дела и почувствовала, что от такой работы меня стало клонить в сон.

Голова потяжелела, веки слипались… Кажется, я задремала буквально на минуточку. Но открыла глаза я в кромешной темноте и тут же сжалась от какого-то непередаваемого чувства опасности. Что-то было не так.

В следующую секунду я поняла, что именно. Темнота оказалась куда менее кромешной, чем мне бы хотелось. Дверь в приемную была чуть приоткрыта и пропускала тонюсенькую полосочку света. А где-то рядом, прямо в приемной, слышались шаги, осторожные, крадущиеся.

Первым порывом было завизжать, но я тут же взяла себя в руки. Орать и вопить – худшее, что можно придумать! Когда ты в темной комнате с грабителем, не нужно так настойчиво привлекать к себе его внимание.

Подстегнутый страхом, в голове мгновенно созрел план, в принципе неплохой.

Раз тут темно, значит, грабитель меня явно не видит. Стало быть, можно аккуратненько выйти из-за стола, взять ту самую стопку с папками, а потом бежать к выходу. Если случайно наткнусь на злоумышленника, тресну его этой самой пачкой по голове. И пока он будет недоумевать, что же такое случилось, точно успею выскочить. План, конечно, не был идеальным, но сейчас вряд ли стоило долго размышлять в надежде, что придумается что-нибудь получше. Надо действовать.

Я не прошла и двух шагов, как наткнулась на чью-то крупную фигуру. Размахнулась и что было сил огрела негодяя папками. А в следующее мгновение оказалась словно в тисках зажата крепкими руками.

– Ой! – жалобно пискнула я.

– Вы что творите! Так же и сердечный приступ получить можно! – раздался у меня над ухом голос Владислава Викторовича. – Вы что тут делаете, без света?

– Я… я уснула, – честно созналась я, все еще трясясь от остатков страха. – Тогда еще было светло. А вы почему в темноте ходите?

– Я искал выключатель, он где-то тут, возле стеллажа.

Ага. Ясно. Вот и встретились.

По логике вещей, прямо сейчас Владислав Викторович должен был выпустить меня из рук и продолжить поиски выключателя. Более того, он мог сделать это сразу, как я закончила драться папками и вступила в переговоры. Но он ничего подобного не сделал.

Мы так и стояли посреди темноты, обнявшись. И менять в этом мне ничего не хотелось. Но ведь так было нельзя? Конечно, нельзя. Я неохотно шевельнулась, пытаясь вывернуться из объятий. Да только ничего не вышло. Владислав Викторович притянул меня к себе и сжал еще сильнее. А потом запустил руку в волосы на затылке (теперь-то уж точно никак не вырвешься!) и… накрыл мои губы горячим ртом. Так жарко и умопомрачительно сладко, что перехватило дыхание и закружилась голова.

Ноги подкосились, и, если бы он не держал меня так крепко, я бы наверняка упала. Да я и так почти упала – безнадежно повисла на нем, обвив его обеими руками. Стальной захват превратился в поддерживающие объятия, поцелуи стали еще глубже, жарче, бесстыднее… Он тяжело и коротко дышал, жадно целовал губы, лицо, шею, и снова губы. Его поцелуи словно сыпались на меня, накатывали огненным дождем. И в ответ вспыхивали и гасли колючие искры под кожей, низ живота сводило сладкими спазмами. Тело пылало, погружаясь в блаженную истому, растворялись в тягучем жаре остатки здравого смысла. Я уже не думала о том, чтобы прекратить это безумие. Я ни о чем не думала. Не могла… и не хотела. Его руки по-хозяйски бродили по телу, поглаживали и тискали грудь, сжимали сквозь ткань напряженные до боли соски, а я… А мне это нравилось, ох как нравилось… Нравилось покорно прогибаться в сильных руках, опьянев от уверенных и дерзких прикосновений, нравилось чувствовать себя такой маленькой, слабой и побежденной. Желание бурлило в крови, мутя сознание, рождая в груди томные стоны и всхлипы. И теперь уже непонятно было кто кого целует… Потому что вдруг выяснилось, что это невероятно здорово – ловить его губы своими и целовать, целовать… Целовать так же глубоко и жарко…

Он задрал мою юбку, и я на миг замерла, дрожа от возбуждения. Мне до смерти хотелось, чтобы он потрогал меня там… Горячая ладонь скользнула между ног, умелые пальцы задвигались, лаская распаленную плоть сквозь тонкое кружево. Из горла вырвался животный стон. По коже прокатывались волны жара, тело плавилось от немыслимого, почти невыносимого наслаждения. Он приспустил мои трусики, сжал ладонями ягодицы и притянул к себе. Тугой бугор вдавился в живот, и я жадно потерлась о него бедрами. Босс со свистом втянул в себя воздух, подхватил меня и, сделав пару шагов, усадил на стол.

Что-то посыпалось на пол и покатилось, гладкий холод обжег кожу бедер. Мелькнула вялая мысль: «Зря я порядок наводила». Мелькнула и пропала. Потому что я задрала голову и напоролась на жадный мужской взгляд. Дыхание перехватило, я облизала пересохшие губы. В льющемся из окна тусклом свете я заметила, как в глубине темных глаз в ответ жарко полыхнуло что-то. И это что-то окончательно свело меня с ума. Я протянула руки и начала лихорадочно расстегивать пуговицы на его рубашке. Босс молча смотрел на меня, и под его странно поблескивающим взглядом живот сводило от сладкого предвкушения, а пальцы тряслись, путаясь в петлях и пуговицах. Хотелось рвануть застежку изо всех сил, чтобы быстрее добраться до подтянутого хищного, сильного тела. Наконец, гадкие пуговицы закончились, я стащила рубашку и с наслаждением провела руками по плечам – рельефным, мускулистым. Потом коснулась губами ключицы, медленно скользнула ниже… И все. Трусики с меня моментально слетели, блузка оказалась задрана вверх вместе с лифчиком. Стиснув стальными пальцами мои ягодицы, он подтянул меня к краю стола, подхватил ноги под колени, широко развел их в стороны. И ворвался в меня, враз наполнив собой. Я вскрикнула от странного чувства незавершенности и нетерпеливо дернула бедрами. Он задвигался, сначала осторожно, потом быстрее, яростнее. Его руки скользили по телу, горячие, жадные. Боже, это было потрясающе, невозможно, волшебно. Он был везде, и внутри и снаружи… Я растворялась в жарком дыхании, в жадных поцелуях, тихонько постанывала. Перед глазами вспыхивали и гасли звезды, тело дрожало, изнывая в нарастающем удовольствии, внизу живота плескался колючий сладкий жар. Я уже перестала хоть что-нибудь замечать, то проваливаясь в блаженную негу, то выныривая на поверхность, балансируя в шаге от чего-то немыслимого, огромного, острого и яркого. Мой мир наполнился томительным, сладким чувством неясного предвкушения, хриплыми стонами, прерывающимися вздохами, невнятным шепотом и ощущением такого невероятного блаженства, что хотелось плакать…

В голове шумело, упоительный огонь бежал по венам. Сердце то бешено стучало, то останавливалось на мгновенье, чтобы снова помчаться вскачь. И я подавалась вперед, неистово и жадно целуя широкую грудь, в которой так же бешено бухало его сердце. Я вдыхала его запах, запах разгоряченной мужской кожи с еле заметными нотками сандала… Пила его жаркое дыхание, и оно пьянило крепче вина… Ощущала, как яростно он врывается в меня, нажимая на доселе неизвестные мне точки, сводя с ума, заставляя вскрикивать и стонать. Еще и еще, сильнее, слаще, неистовее…

Мир взорвался, Я изогнулась и закричала в ослепительных волнах самого сладкого в моей жизни оргазма… Одного на двоих…

Когда мы отдышались и понемногу стали приходить в себя, я уже обдумывала план бегства. Потому что не знала, что можно сказать после такого. Просто не знала. А еще не знала, что скажет он… И ужасно боялась, что после всего случившегося вдруг возникнет та особая неловкость, которая означает, что случившееся было ошибкой.

Но он ничего не сказал, лишь как-то особенно нежно гладил мои волосы и легко, почти невесомо целовал мои пальцы. А поскольку выяснилось, что говорить, оказывается, ничего не нужно, я как-то сразу перестала думать о бегстве. Теперь мне уже не хотелось, чтобы это заканчивалось. Скорее, наоборот… Ой, бесстыдница!

Я заерзала, поправляя расхристанную одежду. И тут раздался хриплый голос Владислава Викторовича:

– Куда? Сейчас мы соберемся и поедем ко мне. Или ты думала, что теперь я тебя так просто отпущу?

Я? Да я вообще не знаю, о чем я думала. И думала ли… И, наверное, сейчас поехала бы хоть к нему, хоть вообще на край света, лишь бы он не переставал меня гладить вот так вот и целовать. И не только так. Можно активнее. Но, увы, не поеду.

– Нет, я не могу. У меня кошки!

Это было правдой. Они, наверное, уже заняли свою позицию возле двери и подготовили для меня самые презрительные взгляды. И совершенно напрасно. Знали бы они, чем я ради них жертвую!

– Коты – это святое, – согласился Владислав Викторович. И после таких слов я, кажется, окончательно в него влюбилась. – Значит, мы едем к тебе.

Как легко у него все решается! Впрочем, что тут удивительного. Он и с порчей самостоятельно справился. Без моей помощи.

Я с сожалением вздохнула. Оказаться вдвоем в домике на краю города… На всю ночь… Перспектива была более чем привлекательная. Все, что только что случилось, я бы с удовольствием повторяла, и не раз. Но… Несколько секунд поборовшись с собой, я все же сказала:

– Увы, нет. Сейчас вы отвезете меня домой и уедете.

Я явственно представила себе, как огромный джип Владислава Викторовича довозит меня до теткиной избушки и остается там до самого утра. То-то радости будет окрестным кумушкам языки почесать. Дойдет до Вольдемары… Ой, мамочки… Нет, не то чтобы тетушка была ханжой. Просто она вполне может потребовать «представить молодого человека». Тут вся афера с проклятием и вскроется. Даже представлять не берусь ее реакцию. (3303c)

– Мы с вами встретимся завтра, – поспешно сказала я.

И он с явной неохотой согласился.

А когда Владислав Викторович привез меня домой, мы еще долго целовались в машине. И идея наплевать на всех глазастых соседей и переместиться в избушку не раз мелькала у меня в голове…