Глава 19

Всю ночь я смотрела сериал из таких жарко-непристойных снов с боссом в главной роли, что просыпаться вовсе не хотелось. Хорошо, что поставила будильник, чтобы ни в коем случае не опоздать на работу. Только он не пригодился. Проснулась я задолго до его звонка, часов в шесть утра. Не сама, естественно. А от очень настойчивого стука в дверь.

Кто же там такой ранний и громкий? В голову тут же полезли идеи одна другой ужаснее. Пожар? Полиция? Кому я так рано понадобилась? А может, это Владислав Викторович? Мало ли. Решил, например, меня отвезти на работу. А перед дорогой…

Я подскочила с кровати, быстро причесала волосы и заторопилась открывать. Мурк и Васька устремились в том же направлении, крутясь у меня под ногами по извечной кошачьей привычке тренировать хозяйский навык: уворачиваться и перепрыгивать. Не без потерь – больно ударилась ногой о тумбочку, – но до двери я все же добралась.

Открыла ее и… И недоуменно уставилась на визитера, точнее на визитершу. Грохот и шум, безжалостно лишивший меня целого часа сна, устроила дамочка лет тридцати пяти в стильном костюмчике. Судя по всему, приехала она на спортивной машине. Иначе неизвестно, как сверкающий ярко-желтый автомобиль, стоящий чуть поодаль от калитки, оказался в нашей глуши.

Все ясно. Видимо, какая-то из клиенток не смогла дозвониться до тетушки и явилась сразу в дом. А чтобы точно не упустить недосягаемую ведьму (вдруг та решит огородами скрыться), решила взять тепленькую, прямо в постели. В шесть утра! Да нормальные люди еще спят! И я бы с удовольствием побыла нормальной. Раз уж это не Владислав Викторович с уютной машиной.

– Вольдемары нет. Уехала, будет через две недели, – неласково буркнула я.

Черт, а ведь и правда тетушка скоро вернется. Всего-то через две недели. На мгновение стало не по себе. Что же будет, когда она приедет? Все закончится? Мне придется вернуться к себе домой. А у меня тут работа, йога… И, возможно, Владислав Викторович… Но хорошенечко обдумать мрачные перспективы Вольдемариного приезда у меня не получилось.

– А я не к Вольдемаре, – огорошила меня дамочка. – Я к потомственной алтайской ведьме Регине.

К кому?! Остатки сна моментально как ветром сдуло. Я перевела дыхание и украдкой глянула на себя. Халат наброшен прямо на пижаму, на ногах тапки с одним помпоном (второй Васька куда-то угнала). Хорошо хоть волосы причесаны. Но все равно, в шесть утра играть в гадалку я не хотела. Кстати, уже даже не шесть, а больше. Значит, досыпать некогда, лучше начать собираться на работу.

Пока я придумывала, как повежливее отправить дамочку восвояси, в ее руках, словно по волшебству, появились купюры.

– Так это вы, наверное, и есть! – торопливо заговорила она. – Я слышала, Регина молодая совсем, но очень знающая. Ничуть не хуже Вольдемары.

Я смотрела на купюры и терзалась сомнениями. Еще раз взглянула на часы: макияж, прическа… все это дела небыстрые, и рассиживаться тут с дамочками мне совершенно некогда. С другой стороны, надо же помочь человеку (я снова покосилась на купюры) по доброте душевной.

– Заходите, – решительно заявила я. – Только быстро! Времени мало.

– Мало времени? – удивилась дамочка.

Ох, ты ж черт, нельзя говорить ей, что я спешу на работу. Потомственной ведьме работать не пристало. Она получает все жизненные блага прямо из вселенского эфира.

– Да-да! Тонкие материи… Через пятнадцать минут Козерог будет не в том квадрате, и до конца дня уже ничего не получится. Так что заходите, заходите.

Оказывается, дамочке нужно было выбрать, какого из поклонников предпочесть. Она долго рассказывала об одном, потом о втором, потом о третьем… Я терпеливо ее слушала, с беспокойством поглядывая на часы. Наконец, дамочка выдохлась. Я добросовестно раскинула карты, с минуту попялилась в хрустальный шар и выдала:

– Вопрос пока нерешенный, еще не сформировалась судьба. Но одно могу сказать вам точно: в ближайшие дни будет знак. Сразу сами все поймете. Станет ясно, как божий день.

На том мы и расстались, довольные друг другом. Клиентка отправилась искать знак, а я стала быстро собираться на работу. Выглядеть нужно было отлично. А времени оставалось всего ничего.

Что выберет добросовестный секретарь: любыми судьбами добраться до офиса вовремя или доделать восхитительную прическу? По-моему, ответ очевиден. На работу я опоздала на хороших полчаса.

Влетев в приемную, я первым делом запустила кофемашину и только после этого поправила свою великолепную, хоть и немного покосившуюся прическу. На часах стрелка подбиралась к десяти, не получивший свой девятичасовой кофе босс подозрительно тихо сидел в кабинете.

Сердце стучало быстро и тревожно. А что если все, что было вчера вечером, с наступлением утра кажется ему глупым ненужным порывом? Что если он уже жалеет об этом? Или не жалеет. А наоборот, гордится очередной победой, но совсем потерял к той победе интерес? Последняя мысль мне совсем не понравилась. От нее что-то болезненно заныло внутри.

Так, не нужно заранее нервничать. Буду просто выполнять служебные обязанности. Словно ничего особенного не случилось. Вот сейчас кофе доготовится… И я принесу его с самым невозмутимым видом.

В окна лилось утреннее солнце, его теплые лужицы плескались на светлом полу. Едва слышно гудела кофемашина, в любимую фарфоровую чашку босса тонкой струйкой тек темный кофе. Терпкий горьковатый аромат поплыл по приемной и, видимо, просочился в кабинет.

Раздались шаги, дверь открылась, и на пороге нарисовался Владислав Викторович. Мой взгляд невольно скользнул по подтянутому крепкому телу, по шее, видневшейся в вороте белой рубашки, по подбородку. И трусливо поехал назад, не рискнув посмотреть кое-кому в глаза. Но и оторваться от вида свеженького утреннего Владислава Викторовича он был не в силах. Тем более что я прекрасно помнила, что там имеется, под рубашкой. Ужасно, вот просто ужасно тянуло сделать пару шагов и прижаться к боссу, вновь почувствовать горячее сильное тело, роскошное тело…

О, господи…

Повисшая тишина резала уши, воздух словно искрил от напряжения.

– Здравствуйте, Владислав Викторович! – из моего пересохшего горла вырвался придушенный писк. Зато наконец-то удалось отвести глаза. – Кофе сейчас будет.

– Вы опоздали…

Я сглотнула. Ну вот как тут «выполнять служебные обязанности», как?! Если от одного только хрипловатого голоса по спине скользнул холодок, а ноги стали ватными. Словно почувствовав, что еще одно слово – и ценный, хоть и проштрафившийся сотрудник попросту свалится на пол, босс молча скрылся в своем кабинете. Я с облегчением выдохнула. Поставила наполнившуюся чашку на блюдце, положила, как полагается, с одной стороны чашки ложечку, с другой – два кусочка сахара и подошла к двери. Поправила сахар. Потом ложечку. Потом снова сахар. Разозлилась на себя и, решительно открыв дверь, переступила порог.

Сделав несколько шагов к столу, я обнаружила, что Владислава Викторовича за ним нет, зато сзади хлопнула дверь, и провернулся замок. Я недоуменно оглянулась и напоролась на взгляд босса, жадный, пристальный, мужской. Недвусмысленный… Вдоль позвоночника проскользнул озноб, в животе сладко вспыхнуло. Разом нахлынули воспоминания о вчерашнем, бесстыдные, сладкие. В голове помутилось, сердце заколотилось как ненормальное. Из ослабевших пальцев выскользнули чашка с блюдцем. Жалобно звякнула об пол ложечка, раздался звон разбившегося фарфора.

Словно зачарованная я развернулась и шагнула к боссу. Резкий рывок, мир крутанулся, и я оказалась зажата между стеной, холодящей спину, и горячим крепким мужским телом. Желание, тлевшее с ночи где-то в глубине живота, разом вспыхнуло, заструившись пожаром по венам, кружа голову, рассыпаясь жгучими искрами под кожей. Я облизала губы, в глубине темных глаз босса ответно полыхнуло жаром. Он наклонился, накрывая горячим ртом мой рот… И последняя связная и приличная мысль: «Мы на работе. Могут войти…» трусливо сбежала. Впрочем, сейчас мне было абсолютно все равно, даже если бы сюда ввалились все сотрудники фирмы во главе с кадровичкой. Какое мне дело до них, когда губы босса жадно терзали мои губы, а язык ворвался в мой рот и творил там нечто немыслимо возбуждающее.

Поцелуй становился все глубже, бесстыднее, жарче. Нет, так не целуются. Так берут то, что принадлежит по праву… Горячие чужие ладони жадно тискали грудь, терли сквозь ткань блузки вставшие столбиками соски. Я постанывала, сходя с ума от удовольствия, и он ртом ловил мои стоны. Голова кружилась все сильнее, по телу прокатывались волны сладкой дрожи, между ног стало мокро и жарко. Его руки спустились ниже, рывком задрали юбку. Не прерывая поцелуя, он погладил бедра, крепко сжал ягодицы и с силой притянул к себе. Бугор на его штанах вдавился в живот, и от мелькнувшей краем сознания мысли, что этот сильный прекрасный мужчина так хочет меня, возбуждение стало почти невыносимым. Я раздвинула ноги, давясь стоном, выгнулась, чтобы еще теснее прижаться к его паху… На какую-то долю секунды он отстранился, вжикнула молния. Его ладонь подхватила мою левую ногу под коленку, оторвала от пола. Я пошатнулась, балансируя на одной ноге, обвила его шею руками, со странной жаждой нашла губами его рот. Промежности коснулись горячие пальцы, сдвинули в сторону трусики… И я почувствовала, как он входит в меня, растягивая и наполняя блаженной упругой тяжестью.

Он хрипло выдохнул и задвигался, резкими яростными толчками вколачиваясь в мое тело.

И все вокруг исчезло, подернулось жаркой дымкой. Остались только он и я. Вместе, до самого конца, до донышка, как две половинки одного целого. Его губы на моих губах, его бесстыдный язык, его плоть внутри меня, его ладонь, по-прежнему высоко придерживающая мою ногу….

Синхронность толчков и ударов языка, непристойная, порочная поза…Едва слышные шаги сотрудников по коридору, близость опасности… Все это заводило. От покалывающих волн нарастающего наслаждения хотелось кричать в голос…

Хриплое прерывистое дыхание… Шлепки плоти о плоть, проглоченные сдавленные стоны…

Это было пряно, остро, восхитительно… Слишком восхитительно, чтобы продолжаться долго. Жаркая тьма кружилась воронкой. Быстро. Быстрее… Еще быстрее… Мир взорвался и осыпался в ослепительном, сладком оргазме.

Я повисла на боссе, едва дыша, содрогаясь в отзвуках только что пережитого удовольствия…

Он отпустил мою ногу, аккуратно поправил так и не снятые трусики, одернул задранный подол юбки и обхватил меня обеими руками, бережно прижав к себе. Несколько минут мы так и стояли, обнявшись. Потом Владислав Викторович отстранился, приподнял за подбородок мое лицо и нежно поцеловал в губы. Так нежно, словно опасался, что не удержится и начнет все сначала. А я была бы не против…

– Надо работать, – со странным сожалением сказал он. И тут же добавил: – Вечером едем ко мне. Возражения про одиноких котов не принимаются. Я лично доставлю вас домой. Просто поздно.

Звучало угрожающе. И многообещающе в то же время. И у меня не было ни одного возражения. Я кивнула и на подгибающихся ногах вышла из кабинета.