Глава 10

Остаток дня я был очень занят. Перво-наперво проверял и улучшал поставленную коллегами защиту на здании западного УГС, угрохав на это больше трети собственного резерва. Затем сообразил подключить к этому делу Хокк и Триш, благо создавать правильные заклинания на темной стороне они уже научились.

Втроем нам удалось набросить более или менее приемлемый купол над Управлением и даже перекинуть его на здание Управления городской стражи. После этого я снова навестил Жольда. Поставил его в известность, слегка напугал, затем успокоил и в качестве благодарности забрал у него со склада ровно половину амулетов, в чьих свойствах была прописана хоть какая-то защита от магии разума.

Нет. Я, конечно, с удовольствием забрал бы их все, но на долю соседей тоже надо было что-то оставить. Поэтому я взял сколько смог, а Жольду пообещал дать в помощь парочку практикантов, которые будут время от времени промораживать ему стены в конторе до хрустящей корочки.

По мере возможностей облегчив жизнь соседям, я вернулся и провел общее собрание, посвятив в проблему не только магов, но вообще всех, кто сейчас на нас работал. Новости вызвали неоднозначную реакцию: кто-то не поверил, кто-то пока всего лишь усомнился, кто-то уже начал впадать в тихую панику. Но сам факт того, что прямо на собрании маги начали раздавать защитные амулеты, склонил большинство сотрудников к правильному решению. И вызвал вполне обоснованное беспокойство.

Правда, даже тогда оставаться в Управлении на ночь захотели не все. Защита защитой, но у многих были семьи, близкие люди, которых следовало предупредить и принять меры безопасности. Запрета на уход из конторы я не накладывал, но потребовал от подчиненных принять меры к нераспространению информации среди мирного населения. Иначе и без того серьезная проблема могла усугубиться паникой.

Помимо прочего, с этого дня я разделил своих сотрудников на группы, в каждой назначив ответственного: и среди следователей, и среди практикантов из Военно-управляющей академии, и среди стажеров Королевского университета. Всем вменил в обязанность носить с собой переговорные амулеты, особенно в связи с тем, что далеко не все согласились ночевать в Управлении. А старшим велел дважды в день проверять остальных на случай, если кто-то из них забудет о своих обязанностях.

По этой же причине в кабинетах первого и второго этажа произошла небольшая перестановка, после чего в каждом рабочем помещении или постоянно находились темные маги, или же они должны были время от времени повторять процедуру, которую я пообещал Жольду.

Говорят, Тьма освежает память. Вот и пусть мои коллеги помогают остальным сохранить ее на нормальном уровне.

– Есть еще одна проблема, Рэйш, – улучшив момент, сообщила Хокк. – Магам Смерти нежелательно брать на темную сторону артефакты. В том числе и те, что должны нас обеспечивать защитой от магии разума. Если же их снимать, а потом снова надевать… сам понимаешь, проку с этого не будет.

– Ты права. Я об этом…

– Забыл? – тихо подсказала напарница.

Я быстро покосился по сторонам, поймал на себе несколько десятков крайне настороженных взоров и поправился:

– Не подумал. Хорошо, темным тогда амулетов не раздавай, на остальных больше останется. Но светлые пусть отслеживают нас повнимательнее, пока мы приглядываем за ними.

– Да. Надо держаться вместе, – озабоченно согласилась Хокк, и витающее в воздухе напряжение стало еще более явственным.

Тем временем вызовы на стойку регистрации все продолжали поступать. И из Управления городской стражи, и путем самообращения. Как правило, такие же нелепые и чаще всего связанные с тем, что растерянные люди попросту не знали, куда обратиться. А иногда и потому, что горожане самым невероятным образом умудрялись забыть, что у нас вообще-то есть городская стража. К нам приходили с просьбами найти потерявшихся собак, кошек, мышей и даже волнистых попугайчиков. Требовали отыскать без вести пропавших родственников. Умоляли дать какого-нибудь мага восстановить память пожилым родственникам, которые вдруг перестали узнавать собственных детей…

Таких мы аккуратно записывали и переправляли в соседнее здание. К ребятам Жольда. А своим я велел на мелочи не распыляться. Заодно перетасовал команды, которые обычно отправлялись по вызовам, и все до единой укомплектовал или штатным темным магом, или же толковым стажером.

Всего таких команд у нас получилось пять. Плюс я, способный дополнить и усилить любую. Итого шесть. Когда с учебы вернется Йен, надеюсь, что будет семь. Но из-за стремительно растущего потока обращений я всерьез предполагал, что этого может не хватить.

Поскольку схема работы тоже изменилась, то мне пришлось с нуля переписать правила поведения на местах преступлений. Дополнить должностные инструкции. И распределить обязанности по контролю магов друг за другом. Причем так, чтобы светлые и темные несли одинаковую ответственность и каждый из нас отслеживал поведение остальных.

Это была адская работа, поэтому домой я притащился лишь ближе к полуночи, когда закончил с бумагами и продублировал инструкции для завтрашнего отчета у Корна. Судя по всему, уже к следующему полудню они появятся во всех столичных УГС, так что я постарался учесть все возможные нюансы, дабы потом не попасть впросак.

Когда же я все-таки добрался до гостиной, мысленно порадовавшись, что догадался отправить Роберта спать раньше, то обнаружил, что дома меня поджидают поздние гости. Причем нежданные гости, при виде которых я, прямо скажем, не обрадовался.

– Вы что тут делаете? – осведомился я, когда с уютного дивана в гостиной со смущенными лицами поднялись Лиз, Тори и Триш.

– Простите за поздний визит, мастер Рэйш, – потупилась Хелена. – Я просто не знала куда пойти. Одной дома страшно, от Йена никаких вестей, а защитным амулетом не воспользуешься…

– С Йеном все в полном порядке – за пределы столицы зараза пока не вышла. К тому же далеко от поверхности он во Тьме не уйдет, пока симулирует свою бездарность, так что наши проблемы его точно не коснулись. И не коснутся, пока он не надумает вернуться.

– А мне все равно страшно, – поежилась девчонка. – Можно я сегодня у вас переночую?

Я от такого вопроса, честно говоря, опешил.

– Просто Хокк сказала, что у вас тут защита хорошая, – шмыгнул носом Тори. – Понимаю, что с нашей стороны это – жуткая наглость, но возьмите к себе хотя бы Лиз, а? Я-то уж как-нибудь обойдусь, а ей, кроме вас, никто не поможет.

Желая продемонстрировать степень своей озабоченности судьбой коллеги, Тори крепко сжал руку нашей магички. Лиз в ответ моментально стала пунцовой, однако ладонь не отняла. Напротив, прижалась к парню покрепче и уронила взгляд в пол, всем видом выражая раскаяние.

Так. Это что, у нас наметились неуставные отношения?

– Хозяин, прикажете снимать стазис со второго этажа полностью? – деловито поинтересовался вынырнувший из воздуха дворецкий.

Я с подозрением посмотрел на его подчеркнуто бесстрастную физиономию. Без особого энтузиазма оглядел собравшуюся в гостиной банду. Нашел взглядом Хокк. Мысленно пообещал всю душу из нее вытрясти при случае. Представил, в какой бедлам превратится моя тихая обитель, в которой помимо Лоры и Роберта теперь поселится толпа посторонних. Но вдруг увидел, с какой тревогой дернулась Лиз, пряча внезапно заблестевшие глаза, и… обреченно махнул рукой.

– Снимай.

– Уже сделано, мастер Рэйш, – торжественно кивнул Нортидж, спрятав в усы довольную усмешку. – Господа, леди… прошу за мной.

Голодный и злой, я поднялся в кабинет и буквально рухнул в свое любимое кресло.

– Сочувствую, – вздохнул материализовавшийся посреди кабинета Мэл, который в пределах особняка, как и слуги, имел возможность пребывать в обоих мирах без ограничений. Правда, с возвращением Хокк делать это стало затруднительно, брат почти постоянно пребывал под зеркальным доспехом, но здесь, в кабинете, защита была такой, что тут можно было хоть демона поселить. И ни один темный маг, даже оказавшись под самой дверью, не почует ничего подозрительного.

Мэл, подогнув под себя лапы, привычно улегся возле второго кресла, после чего забросил руки с секирами на подлокотники, а подбородок уложил на крепкую спинку. Глянув на меня сквозь полуприкрытые веки, он едва заметно улыбнулся, а затем закрыл глаза и задремал.

– Что? – проворчал я, прекрасно зная, что это всего лишь демонстрация. – Тоже считаешь, что я размяк?

– Напротив, – не открывая глаз, отозвался бывший Палач. – Ты все больше возвращаешься к нормальной жизни.

– Я не люблю людей.

– И тем не менее упорно возишься с Хокк, помогаешь старому другу, заботишься о коллегах и воспитываешь ученика… ты потихоньку оттаиваешь, Арт. Хотя иногда это бывает некомфортно и даже болезненно.

Я фыркнул.

– По себе судишь?

– Конечно. Я пробыл во Тьме гораздо дольше тебя. Поэтому мне есть, с чем сравнивать.

Я потер красные от недосыпа глаза и решил не отвечать. Мэл, как и всегда, был прав, но мысль о присутствии в доме посторонних все еще доставляла мне неудобство.

– Скорее, ты по-прежнему опасаешься впускать кого-то в свою жизнь, – с новой полуулыбкой поправил брат. – Но это пройдет… и страх, и боль, и все то плохое, о чем мы так не любим вспоминать.

– Мэл… – невольно дернулся я.

Ох, и не к добру эти разговоры о воспоминаниях!

– Нет, – зевнул бывший Палач, – я в порядке. Но знаешь, кое-что полезное во всем происходящем все-таки есть.

– Что же в нем, по-твоему, хорошего?

– Ты говорил, что эта магия забирает самые яркие и сильные воспоминания. Но ее плюс в том, что она не делает различий между плохими и хорошими событиями. Поэтому, если ты помнил много плохого, то магия забирает это из твоей памяти, а взаимен оставляет только хорошее. Даже если его было совсем немного.

Я насторожился еще больше.

– Ты что-то почувствовал? Может, забыл?!

– Забыл, – легко согласился Мэл. – Мне больше не тяжело вспоминать о прошлой жизни. Но сейчас боль ушла, брат. И теперь я помню свою семью такой, какой она была до того, как все это с нами случилось. Мою жену звали Найна, – добавил он, как-то по-особенному наклонив голову. – Я вспомнил ее имя сегодня. А сына мы назвали Ольтен. В честь моего деда, который так много для нас сделал. Раньше я не мог о них думать. Не мог вспомнить ничего, кроме дня, когда их не стало. А теперь могу. И для меня это радость, Арт. Понимаешь?

Я вскинул голову и встретил безмятежный взгляд брата, в котором действительно больше не было боли. Взгляд не Палача, не монстра, которого лишь чудом удалось вытащить из пелены безумия. Встретил и не смог отвести глаз – Мэл выглядел спокойным и умиротворенным. Просто оттого, что давняя боль ушла, и он мог раз за разом воскрешать в памяти лишь те моменты, о которых хотел бы помнить.

Не знаю, хотел бы я сам, чтобы из моей памяти исчезло то, о чем я старался не думать. Сейчас – пожалуй, что нет. Но, вероятно, лишь потому, что мне, в отличие от Мэла, было кому мстить. И в конечном итоге я это все-таки сделал.

– Хозяин? – неслышно появился в комнате Нортидж. – Ваши гости размещены. Ваш ученик благополучно спит. А ужин, если пожелаете, будет готов через четверть свечи.

Я прислушался к себе.

– Пожалуй, желаю. И гости, наверное, тоже голодны.

– Не извольте беспокоиться, хозяин. Сейчас все будет. Кстати… – едва испарившийся призрак снова возник у меня перед носом. – Кажется, мастер Хокк желает с вами увидеться. Она направляется сюда. Мне ее пригласить? Или сказать, что вы заняты?

Я покосился на Мэла, и брат понятливо ушел на темную сторону, не забыв при этом набросить невидимость. Нортидж, удовлетворенно кивнув, все-таки исчез, а еще через несколько мгновений в дверь деликатно постучали.

– Рэйш, ты там? Можно с тобой поговорить? – раздался снаружи приглушенный голос магички. А следом донесся и учтивый голос дворецкого:

– Проходите, миледи. Хозяин готов вас принять.

* * *

Пожалуй, это был первый раз за все время пребывания Хокк в этом доме, когда она изъявила желание подняться в кабинет, чтобы пообщаться. Да, мы регулярно занимались во дворе. Благодаря невероятному упорству, Лора благополучно перешагнула через порог неверия и научилась весьма сносно пользоваться Тьмой, создавать из нее знаки, плести правильные заклинания… одним словом, уверенно превращалась в настоящего мага Смерти. За одним-единственным исключением – прямые тропы у нее даже после моих объяснений упорно не открывались.

При этом раньше мы обсуждали ее промахи во время занятий. Ни до, ни после Лора не стремилась к этому возвращаться, словно установила для себя что-то вроде табу. А тут ей захотелось поговорить? После того, как она фактически пригласила в мой дом людей, которых я не звал?

Я воззрился на вошедшую в кабинет магичку со вполне обоснованным подозрением.

Ну? И что же тебе понадобилось мне сказать?

– Извини, Рэйш, – к моему удивлению, выдохнула Лора, опустившись на то самое кресло, рядом с которым затаился невидимый Палач. – Честное слово, мне жаль. Когда я говорила про твой особняк, то не подумала, что это будет выглядеть так… некрасиво. Тем более не знала, что ребята решат напроситься в гости. Это моя вина. Прости.

Я вопросительно приподнял брови.

– Это все, что ты хотела мне сообщить?

– Да… то есть нет, – неожиданно замялась магичка. – Знаешь, у меня в последнее время были некоторые трудности с самоконтролем. Наверное, ты заметил…

Угу. Большие у тебя трудности были с контролем. Даже очень.

– Так вот. Рэйш, не подумай плохого. Но, кажется, я нашла причину этой неустойчивости. И поэтому должна задать тебе один вопрос. Ты ответишь?

– Не гарантирую. Но постараюсь, если это не связано с разглашением государственных тайн.

– Да нет тут никакой тайны, – с досадой прикусила губу Хокк, изумив меня еще больше. – Я просто должна знать… всего один вопрос, Рэйш! И я уйду.

– Хорошо, спрашивай.

Лора на мгновение замерла. Затем подумала. И, наконец, собравшись с силами, выпалила:

– Рэйш, скажи: по какой причине ты пригласил меня пожить в своем доме?

Я от такого вопроса чуть не поперхнулся.

– Прости, что?

– Зачем ты настоял, чтобы я жила именно здесь? – тревожно уставилась на меня напарница.

– Разве это не очевидно?

– Заниматься магией можно где угодно и когда угодно. Хоть на столичном полигоне. Хоть за пределами города. Любой овраг и любое бесхозное поле в нашем полном распоряжении. Но вот уже полгода я живу здесь. С тобой, – Хокк вскинула голову и уставилась на меня, как на врага. – Зачем, Рэйш?

Я кашлянул.

– А ты не помнишь?

Лора болезненно дернулась, как-то вся съежилась, и вот тогда до меня начало доходить.

– Хокк, ты серьезно? – тихо спросил я, пристально изучая вцепившуюся в подлокотники магичку. – Что сохранилось в твоей памяти по поводу твоего дара и моего предложения? Что ты помнишь?

Лора затравленно метнулась взглядом по сторонам.

– Помню, как мы устраивали облаву на двойного убийцу. Помню, как мы стояли с Триш и Тори в оцеплении.

– Адрес?

– Не… не уверена, – прошептала Хокк, снова подняв на меня полные ужаса глаза. – После того, как Корн отдал приказ, я почти ничего не помню. Ту ночь. Одни обрывки. Говорят, меня ранили…

Я покачал головой.

– Нет, Хокк. Тебя убили.

– Палач… – вздрогнула магичка и смахнула с глаз невидимую пелену, словно какой-то кусочек ее памяти все же ненадолго вынырнул из забвения. – Да. Его я как раз помню. А потом – ничего. Боль. Темнота. И голос целителя, сообщающего, что я абсолютно здорова.

– Что ты помнишь дальше?

– Всего по чуть-чуть. Мы были у Корна… он подписал приказ о моем переводе в западное Управление… потом Йен, Триш, Лиз, Тори… мы что-то расследовали вместе… какие-то мелочи, ничего серьезного. А потом вдруг я здесь. У тебя. Но совершенно не понимаю, что я тут делаю!

Я уставился на тревожно выпрямившуюся коллегу совсем другими глазами.

Это что же, все последние недели, которые я считал ее просто взвинченной и взбалмошной, она попросту не могла справиться с «болезнью», которая не так давно поразила мать Роберта? Вероятно, просыпаясь поутру в чужой постели, долго вспоминала, как в ней оказалась. Сомневалась. Думала. Затем видела меня… недолго. В лучшем случае, за завтраком. И, ничего не понимая, торопливо сбегала в Управление, старательно гоня от себя тревогу. С головой уходила в работу. Быть может, иногда все же вспоминала, особенно если прогуливалась на темную сторону. После чего успокаивалась, снова начинала вести себя нормально. И так день за днем, пока воспоминания о самом кошмарном дне в ее жизни не вымылись из памяти почти полностью.

Тьма. Я болван, если сразу не заподозрил неладное. Эти странные всплески, пики необъяснимого раздражения, случающиеся у людей, которые чего-то не понимают, хотя очень стараются понять. Периоды благополучия, которые всегда наступали после занятий и хотя бы кратковременного перехода на темную сторону…

Я поджал губы.

– Ты находишься здесь по той причине, что так мне удобнее тебя контролировать. После того, как ты вернулась к жизни, твой магический дар усилился и стал нестабильным… полагаю, это ты если не вспомнила, то хотя бы поняла. Вокруг тебя взрывались предметы, выходила из-под контроля Тьма. Ты стала представлять опасность даже для себя самой. И Корн посчитал, что у меня получится привести тебя в порядок, поэтому и был написан приказ о переводе.

– И все? – напряженно уточнила магичка.

– Да. Но ты ведь на самом деле не об этом хотела спросить?

Под моим испытующим взором у Хокк неуловимо порозовели скулы. Потом она снова дернулась, ее взгляд смущенно вильнул, но, как я уже говорил, она была упрямой леди. И довольно решительной. Поэтому, в конце концов, все же пересилила себя, взглянула на меня прямо и четко спросила:

– Рэйш, мы с тобой спали?

Я только вздохнул.

– С чего ты решила?

– Значит, да? Ты поэтому пригласил меня пожить? – еще больше напряглась Лора. – Триш сказала, что это ты меня спас. Не целители. Не жрецы. Именно ты. И что теперь твоя Тьма живет во мне, поэтому мой дар стал таким мощным. Если память не совсем меня подводит, то ты и раньше мне помогал. Поэтому я не могу исключить… я этого не помню, но все же, глядя на тебя, не могу до конца быть уверенной…

– Ты думаешь, я мог что-то потребовать за твое спасение? – в лоб спросил я.

Хокк закусила губу.

– Потребовать – вряд ли. Но вот предложить… ты странный, Рэйш. Не хочу тебя обидеть, но ты действительно необычный. Порой ты меня бесишь. Порой, наоборот, восхищаешь. Иногда мне даже кажется, что мы могли бы… ну, что у нас могло бы что-нибудь получиться. И я думала об этом в последнее время. Много. Но твое поведение… особенно здесь, когда никого рядом нет… одним словом, я засомневалась. И долго не могла понять, что происходит. Но сегодня, когда ты сказал, что я не одна такая… в общем, я больше не хочу ничего подозревать или о чем-то догадываться. Я хочу точно знать, Рэйш. Для меня это важно.

Бедная Хокк…

Я покачал головой и, поднявшись, вышел из-за стола.

Неудивительно, что в последнее время она стала такой дерганой. Если у нее на протяжении стольких месяцев каждое утро крутилась в голове мысль, а не в моей ли постели она проснулась…

Я остановился напротив второго кресла. Дождался, пока побледневшая, но все еще решительно настроенная напарница тоже поднимется. После чего вложил ей в ладонь амулет правды и четко произнес:

– Нет, Лора. Мы с тобой не спали. Между нами ничего не было и нет.

Огонек на крышке мигнул зеленым цветом, и у Хокк словно что-то сломалось внутри. Она какое-то время потерянно смотрела на него. Затем перевела такой же растерянный взгляд на меня. После чего опустила плечи, прерывисто… словно после долго плача… вздохнула и едва слышно уронила:

– Спасибо.

Примерно представляя, какая буря сейчас бушевала на душе у напарницы, я подошел и молча ее обнял, не особенно удивившись тому, что эта сильная и во всех смыслах железная леди послушно уткнулась носом в мое плечо и тихо-тихо расплакалась. И стыд, и страх, и боль… бездна знает, сколько всего она пережила и передумала за последние недели. Пугающие вечера, от которых не знаешь, чего ждать. Еще более страшные пробуждения, когда не знаешь, где именно заснул и чьи руки сняли с тебя вчера одежду… плачь, Хокк. Плачь. Говорят, это помогает. Когда слезы не остаются внутри, рано или поздно становится легче.

– Спасибо, Рэйш, – снова вздохнула магичка, совершенно по-детски шмыгнув носом. – Не то чтобы ты мне не нравился… просто…

– Я понял. Но давай договоримся: если ты снова в чем-то засомневаешься, ты придешь ко мне и просто спросишь. Хорошо?

Лора виновато кивнула. Неловко отерла лицо. Затем еще немного постояла, успокаиваясь. После чего встряхнулась, выпрямилась и гордо вскинула острый подбородок. Если бы не мокрые следы на рубашке, я бы вряд ли догадался, что совсем недавно она позволила себе проявить исконно женскую слабость. Сейчас рядом со мной стояла не испуганная, страшащаяся обмана женщина – теперь это была уверенная в себе магичка. Решительная, жесткая, сильная. Надежная напарница и хороший друг, которому я бы не побоялся доверить спину.

– Я тогда пойду? – полувопросительно сказала она, отступив на шаг и откинув с лица седую прядку.

Я так же молча кивнул. А когда она ушла, еще какое-то время смотрел на закрытую дверь, будучи не в силах избавиться от мерзкого ощущения, что дальше будет только хуже.