Глава 12

– Похоже, придется внести дополнения в инструкции, – мрачно изрек шеф спустя полсвечи, когда разобрался в проблеме. Рош, Илдж и Эрроуз к тому времени уже ушли, так что в кабинете, кроме меня и Корна, никого не было. – Если даже мои помощники умудрились забыть спустить приказ вниз с пометкой «срочно», то дело совсем дрянь.

– Они сами-то защиту надеть успели?

– Говорят, что да. Но приказ по ГУССу все равно остался лежать на столе, из-за чего мы еще нахлебаемся вдосталь. Кто-то забыл одно, кто-то – другое… всего сутки такой забывчивости, и работу Управления парализует! А если дыры в памяти образуются у сыскарей? А если кто-то из них забудет о технике безопасности? Или, упаси Род, неправильно использует боевой артефакт, перепутав его с защитным?

Я тоже помрачнел.

– Получается, защитные амулеты не работают?

– Работают. Но полной гарантии не дают. Сам видишь, что творится… Придется вводить в обиход дублирующие приказы и обязательный отчет об исполнении в оговоренные сроки. Если вовремя не отчитались, тут же проверять. Но какая же это прорва лишней работы!

Корн скривился, словно от зубной боли.

– Самое поганое, что люди даже не подозревают, что о чем-то забыли, пока им об этом не напомнишь! С виду все в полном порядке. Но как только начинаешь копать… бездна! И вроде никто не виноват, а проблемы растут как снежный ком! Так, Рэйш, – вдруг вспомнил о важном шеф. – А ты что тут делаешь?!

Я чуть не поперхнулся.

Что за вопрос?!

– Какого демона ты торчишь здесь вместо того, чтобы заниматься делом? – грозно пояснил свое недовольство шеф. – У тебя что, работы мало? Херьена допросил?

– Угу.

– На кристалл его показания записал?

– Конечно. Я же не дурак.

– Зацепки есть? Ты их уже отработал?

– Когда бы я успел?

– Ну так иди и разберись, Фола тебе в душу! – окончательно взъярился Корн, уставившись на меня так, словно я оскорбил его любимую бабушку.

И чего, спрашивается, орать?

Я пожал плечами и молча вышел, прикидывая про себя, этично ли будет напомнить начальству о недавнем запрете по делу Херьена. Но потом решил не уточнять – если Корн и забыл, то мне это только на руку. А если нет, то лучше его не дразнить. Злой, голодный и невыспавшийся шеф – малоприятный собеседник.

Выбравшись в коридор, я ненадолго задумался.

Чем заняться в первую очередь? Навестить отца Гона и предложить ему поучаствовать в усыплении целого города? Найти и побеседовать с единственным подозреваемым по делу Лива? Проверить Роберта и заодно народ в Управлении на случай, если там нужна моя помощь?

Хотя нет. Хокк бы уже активировала маячок, если бы что-то пошло не так. Значит, в УГС я пока не нужен. Остаются Роберт, жрец и возможный преступник…

«Мэл, бери Роберта и давайте ко мне», – решил я. После чего дернул ворот рубахи и негромко бросил вслух:

– Ал, мне понадобится твоя помощь…

Ровно через три удара сердца я уже стоял на темной стороне и почти не удивился, когда Тьма вокруг резко сгустилась, и оттуда вывалился запыхавшийся ученик.

– Мастер Рэйш, вы меня звали?!

– Мэл? – повторно потревожил я поводок.

– Я здесь, – отозвалась темнота за моей спиной, и оттуда медленно проступил громадный силуэт. – Ты что-то нашел?

– Можно сказать и так. Роберт, ты посмотрел дела, о которых я говорил?

– Да, учитель, – послушно кивнул мальчик. – Мы с мастером Хокк подняли архивы по всем нераскрытым нападениям на северном участке Алтира за последние пять лет. Таких нашлось всего восемь. Шесть сопряжено с ограблением. Остальные два, предположительно, были совершены из хулиганских побуждений.

– «Смешно, – неожиданно хмыкнул Мэл. – Наш герцог говорит теперь совсем как ты».

– «Профдеформация», – отмахнулся я. А вслух спросил:

– Вы нашли случаи, похожие на тот, что произошел с Херьеном?

– Нет, мастер Рэйш, – отрицательно качнул головой мальчик. – Нападения разрозненные, в разных районах… но я поднял статистику по похожим случаям на других сыскных участках и нашел несколько совпадений.

– Где?

– Везде понемножку. Кроме разве что Белого квартала.

Я посмотрел на ученика с одобрением.

– Сколько их?

– Тринадцать. Все потерпевшие – мужчины среднего возраста, различной комплекции и профессий. На всех напали вечером или ночью. Способ нападения различный – кого ударили по голове, кого-то просто впечатали в стену или столкнули в канаву, где-то для нападения использовались подручные средства, а кто-то словил по шее кулаком… из тринадцати пострадавших трое погибли мгновенно, еще двое человек скончались не сразу, но тоже до прибытия целителей. Один после того, как ему проломили голову, стал умственно отсталым. А остальные отделались шрамами и переломами. Общее в этих делах только одно – судя по характеру ран, нападавший был один. Но никто из выживших его не видел.

– У нас тут что, невидимка завелся? – удивился Мэл.

– Скорее, кто-то довольно сильный, быстрый и не гнушающийся ради пары золотых вышибать из случайных прохожих дух. Роберт, ограбления в этих случаях были?

– Почти всегда, – кивнул мальчишка. – Но они какие-то странные: нападавший всякий раз забирал что-то одно – меховую шапку, золотой перстень, цепочку…

Я встрепенулся.

– Не понял. Он что, забирал сувениры на память?

– Мастер Хокк сказала, что он брал только то, что бросалось в глаза, – подтвердил Роберт. – В одном случае у жертвы было при себе и золото, и деньги, но за деньгами убийца почему-то не полез. Забрал только перстень и цепочку. В другом, наоборот – у жертвы была сумка. Большая, кожаная, новая. Ее-то нападавший и унес. Складывается впечатление, что он брал лишь то, что плохо лежало. И не особенно утруждался поисками других ценностей.

– То есть собственно грабеж его не интересовал… – задумчиво протянул я. – Но тогда почему он не удостоверился, что все его жертвы мертвы? Странно и для вора, и для маньяка.

– Вы нашли его, мастер Рэйш? – с надеждой вскинул голову мальчик.

– Я пока нашел только след. Идем. Проверим, что творится у дома номер два по Грозовой. Если Лив все запомнил правильно, то может статься, что сегодня мы отыщем его недоубийцу.

Прямая тропа привела нас аккурат к одной из меток, которую я оставил больше полугода назад.

Улица Грозовая, два… проклятое местными жителями… дважды проклятое сыскарями место убийства их коллег и, наверное, стократно проклятый дом, который за столько времени так никто и не сподобился купить.

Остановившись напротив него, я наскоро огляделся и без особого труда отыскал тот самый след, который смутил меня в первый раз. Как я уже говорил, местные жители старались огибать неблагополучный особняк стороной, поэтому возле крыльца даже спустя столько времени натоптано не было. Однако двойной, на редкость четкий след от тяжелых сапог с характерными поперечными вмятинами, просматривался возле самых ступенек. Словно обладатель приметных армейских сапог понятия не имел, почему о доме идет дурная слава, или же ему было глубоко начхать.

Его след и сегодня остался не затоптанным. Но, поскольку перед нами пока еще был след не преступника, а лишь подозреваемого, я не стал на него вставать. Вместо меня это с усмешкой сделал Мэл, а нам с Робертом оставалось лишь отследить поводок и открыть прямую тропу на сигнал Палача, который, как и раньше, безошибочно отыскал свою жертву.

Тропа привела нас в соседний квартал. В самый обычный, умеренной степени ветхости и обшарпанности дом, откуда как раз выходила тучная, закутанная в теплую шаль женщина средних лет.

При виде мага Смерти на своем крыльце дама совершенно искренне оторопела и едва не отшатнулась. Затем так же искренне осенила себя знаком Рода. После чего перевела дух, перехватила поудобнее сумку и на редкость сварливо осведомилась:

– Кто вы? И что вам нужно? Если вы пришли к моему мужу, то спешу напомнить, что его уже допрашивали! И ничего нового с тех пор с нами не произошло!

Я окинул невежливую леди быстрым взглядом. Довольно бедно одетая и не слишком опрятная. Лицо оплывшее, но с упрямо выпирающим вперед подбородком. Маленькие заплывшие глазки, аккуратный нос, который смотрелся бы приятно, если бы не свисающие на воротник щеки. Неприятная особа. Но при этом достаточно смелая, чтобы в глаза хамить темному магу при исполнении.

«Арт, он внутри, – бодро отрапортовал Мэл. – Будить? Или ты сам его напугаешь?»

Я вежливо улыбнулся супруге нашего подозреваемого и достал из кармана служебную бляху.

– Боюсь, я все же вынужден потревожить вас и вашего мужа, сударыня. Если вы не желаете общаться со мной здесь, то мне придется пригласить вас в Управление. Пройдемте? Или хотите сначала увидеть ордер?

Тетка тут же занервничала и, быстро оглядев пустующую улицу, все-таки отперла дверь.

– Заходите, – буркнула она, бросив сумку куда-то в угол. – Сейчас разбужу мужа и вернусь.

Мы с Робертом осторожно поднялись по ветхим ступеням, а дама тем временем сняла отороченное выцветшим мехом пальто, размотала шаль, открыв нашим взорам короткие, порядком всклокоченные рыжеватые волосы. И, бросив платок на сумку, направилась вглубь дома, откуда вскоре послышался скрип еще одной двери.

– Интересно, почему ее муж спит? – вполголоса поинтересовался мальчик, демонстративно кинув взгляд на улицу. – Еще же светло. Или он привык бодрствовать по ночам? Может, он любит гулять по темноте? Поэтому и отсыпается днем?

Я хмыкнул.

– Имеешь в виду, что по ночам приличные люди по улицам не бродят?

– Ага, – лицо Роберта озарилось хитрой улыбкой.

– Тогда и нас всех записывай в категорию неприличных. Особенно Мэла, потому что он, по-моему, вообще никогда не спит. А если и спит, то точно вполглаза.

Мальчик наморщил нос, вынужденно признавая мою правоту, а из глубины дома тем временем снова послышались шаги. Невоспитанная леди при виде стоящих в коридоре нас снова насупилась и, кинув раздраженный взгляд на царящую на улице вьюгу, неприязненно буркнула:

– Дверь закройте. Чай, не лето уже. Весь дом мне выстудите.

Роберт, поколебавшись, все же исполнил просьбу дамы, а я тем временем уставился на выбравшегося из дальней комнаты мужичка. Когда-то он, вероятно, был недурен собой и имел такую же недурственную фигуру, но с годами растолстел, обрюзг. Затем какая-то болячка… а может, и старая травма… скрутила ему спину дугой, отчего мужик все время кренился набок. И теперь только немаленький рост да широкие плечи напоминали, что когда-то хозяин дома был любимцем женщин. Такие же рыжеватые, как у супруги, волосы… ну, то, что от них осталось… стояли торчком, окружая большую лысину. Небритое лицо выглядело помятым, на левой щеке отпечатались следы грубой ткани в клеточку, словно мужик уснул не в постели, а на паласе. Съехавшая набок майка и растянутые на коленках штаны только усиливали впечатление неряшливости. А густая сеточка сосудов вокруг носа и на подбородке красноречиво намекала, что мужик, помимо прочего, был не прочь приложиться к спиртному. Хотя конкретно в этот момент перегаром от него не пахло, да и глаза были скорее сонными, чем пьяными. А вместо раздражения от побудки в них стояла подозрительно знакомая, давняя и какая-то обреченная тоска.

– Шо? Опять?! – хриплым со сна голоса спросил он, увидев, кто именно ожидает его в коридоре.

– Когда это закончится? – проворчала жена, сердито указывая нам на кухню. – Сколько можно дергать моего Харри на допросы?!

Я снова хмыкнул и привычным движением сунул руку в карман, активируя записывающий кристалл.

– А что? Часто тревожат?

– Да регулярно кто-нибудь из ваших наведывается, – с раздражением сообщила дама и, громко топая, зашла на кухню первой. Затем туда же, почесывая волосатое пузо, забрел полусонный мужик. А последними – мы с Робертом и невидимый на темной стороне Мэл, которого эта ситуация, похоже, начала откровенно забавлять.

Я огляделся и, отыскав крепкую с виду табуретку, следом за хозяевами дома присел за стол.

– И почему же наведываются именно к вам?

– Да кто ж его знает! – в сердцах воскликнула дама. – Мы простые люди, господин маг! Живем тихо, никого не трогаем! Я в городской лечебнице работаю, прибирать помогаю… ну и за больными немного ухаживаю. Мой Харри работает. Старые вещи чинит, фигурки из дерева строгает… Но это совершенно законно! Мы платим налоги! Однако нас то и дело навещают ваши коллеги и расспрашивают о вещах, к которым мы не имеем никакого отношения!

Я окинул возмущенную дамочку внимательным взором.

– Почему же, по-вашему, у моих коллег возникает к вам столько вопросов?

– Да потому что Харри часто разъезжает по городу! И ваши маги время от времени находят его следы! А кто ж виноват, что он так много ходит по Алтиру? Каждый день, считай, в два-три места приходится заходить! Иногда допоздна задерживается! Порой среди ночи может явиться, потому что кэб в такое время уже не поймать! И что с того? Это разве повод считать моего мужа причастным ко всяким непотребным делам?!

– Хм. То есть вчера вас уже навещали люди из Управления и, вероятно, расспрашивали о тех самых «непотребных вещах»?

– Вот именно!

Я покосился на смирно сидящего на табуретке мужика. Сидит себе, молчит в тряпочку и, кажется, снова пытается задремать.

– Как вас зовут? – спросил я, тщетно пытаясь понять, наш это человек или нет.

Мужик встрепенулся.

– А-а… Харри, уважаемый мастер. Харри Дойл. А мою жену зовут Мэри.

– Так. И о чем же вас спрашивали мои коллеги?

– Дык это… где я был накануне ночью. Что делал. И не видел ли ничего подозрительного.

– А вы видели?

– Да нет же! – с досадой воскликнул мужик, а Роберт, стоящий у него за спиной и держащий в кулачке амулет правды, едва заметно кивнул. – Что я мог увидеть в темноте?! Снег? Сугробы? Редких прохожих, которым нет до меня никакого дела?

Я заинтересовался.

– А где вы работали в тот день?

– Да много где. Но последний заказ у меня был на Грозовой.

– Дом?

– Третий вроде… у старика, что там живет, водопровод с утра прорвало. Соседи дали ему мой адрес. Я как приехал, сразу воду перекрыл, начал искать протечку… ну, сами знаете. А у него дом старый, трубы дряхлые. В общем, до обеда провозился, чтобы отыскать, откуда лило. А когда включил воду снова, то стало ясно, что течей на самом деле две. И вторая прямо у Фола в бездне образовалась, так что я даже поначалу понять не мог, что там случилось и как. Вот до вечера и проторчал, вскрывая полы и ища вторую дыру. Трубу в итоге все равно пришлось заменить, но, хвала Роду, управился. А когда закончил да вещи собрал, на улице уже ночь стояла.

– Чем еще интересовались мои коллеги? Наверняка спрашивали, как и во сколько именно вы добрались до дому?

– Конечно, – шмыгнул носом мужик. – Но было уже поздно. Кэб я не нашел, да и недалеко тут, так что я пешком домой потопал. Я часто пешком хожу, потому что оно вроде как для спины полезно.

Он неловко потер кривой бок и прежде, чем я успел задать напрашивающийся вопрос, буркнул:

– По молодости балкой пришибло. Ходить могу, а вот служить уже нет. Списали. А на армейскую пенсию много ли проживешь? Вот и приходится крутиться. Небогатые мы люди, господин маг, чтобы каждый день на кэбах по городу разъезжать.

Я отвел глаза.

Ну что сказать… не повезло мужику. И с женой, по-видимому, тоже. Хотя, может, лет тридцать назад она одна его пожалела и согласилась ухаживать за калекой? Может, в те годы и она была другой? Красавицей и умницей, а не неопрятной, разобиженной на жизнь ворчуньей?

Впрочем, не мое это дело – копаться в чужом прошлом. Каждый сам ответит перед богами за то, как он прожил свою жизнь и чего достиг.

– Свой маршрут той ночью сможете припомнить? – снова спросил я, когда на кухне воцарилась неловкая пауза.

Хозяин дома пренебрежительно фыркнул.

– Да че там припоминать-то? Вышел с Грозовой, свернул на Тридцать шестую, потом на площадь, и вот она, родная моя улица Сонная. Тут всего-то полсвечи быстрым шагом. А уж когда мороз кусается, дак оно и еще быстрее выйдет. Сапоги-то у меня осенние. Холодно в них по сугробам топать.

– И вы никого не видели в ту ночь? Ни с кем не встречались?

– Те сыскари тоже спрашивали, – буркнула сидящая рядом с Харри жена. – Прямо не отходили от Харри, тыкая ему в лицо амулетами. Да какой в этом смысл, если он ни в чем не виноват?!

– Так видели или нет? – словно не услышал я.

– Да видел одного, – пожал плечами хозяин дома. – Когда до перекрестка дошел, решил рукавицы надеть – руки озябли. А там парень какой-то мимо проходил. Я, пока в чемодане копался, подумал: а может закурить еще для сугреву? Только не нашел, чем огонь разжечь. Похоже, забыл зажигалку у старика. Или дома где завалялась. Я еще спросил у того парня, но у него тоже не было. Вот и все, уважаемый мастер. Парень тот за угол свернул, а я дальше пошел.

– Куда?

– Домой, – удивился Харри. – Куда же еще?

– Приперся с незажженной сигаретой в зубах, – снова проворчала Мэри. – Замерзший весь, холодный, голодный… а есть ничего не стал. Сразу спать завалился. А уже следующим утром ваши явились. И с ходу сообщили, что мой муж, понимаете ли, главный подозреваемый по какому-то там делу!

В ответ на мой вопросительный взгляд Харри флегматично пожал плечами.

– Я никого не трогал. А даже если бы мы и успели поссориться по дороге – что я, дурак, на сыскаря руку поднимать? Да еще и на мага?

Притулившийся в сторонке Роберт снова кивнул.

Значит, не соврал мужик. Не трогал он нашего Лива.

– А кого-то еще вы по дороге домой видели? – снова спросил я, с некоторым сожалением снимая с мужика подозрения.

Харри покачал головой.

– Нет. Никто за тем магом не следил, я уже все рассказал вашим коллегам и готов повторить: никто его не преследовал. По крайней мере, явно. Я даже бродяг нигде не заметил, но оно и понятно – холодно было, господин маг. В такую погоду даже собаки на улицу нос лишний раз не высунут. Да и какой резон нападать на одного из ваших, если его коллеги потом всю душу из тебя вытрясут?

И я был вынужден с этим согласиться. Действительно, бессмысленно открыто нападать на мага из УГС, да еще и ради денег. Миллионов мы не зарабатываем, а если и зарабатываем, то в карманах всяко не носим. Но если бы дело было в мести или связано с его службой, то с Лива или что-то потребовали бы, или же попросту убили.

Одним словом, глупое какое-то нападение получилось. А с другой стороны, в последнее время в Алтире творится столько несуразностей, что я, наверное, уже ничему не удивлюсь.

– Ладно, – со вздохом поднялся я, выключая спрятанный в кармане кристалл. – Спасибо за сотрудничество. Нам, пожалуй, пора.

– До свидания, господин маг, – кивнул Харри Дойл, потянувшись за лежащей на столе самокруткой.

– Скатертью дорожка, – проворчала его неприветливая супруга и тоже встала, чтобы закрыть за нами дверь.

Мы с Робертом вышли, одинаково недоумевая, и в полнейшем молчании вернулись в западное Управление. Но еще до того, как я успел сообщить об этом коллегам, в моем кармане яростно завибрировала одна из зачарованных монеток. А еще через миг дверь в кабинет с грохотом распахнулась, и внутрь ворвалась Хокк.

– Рэйш! Хорошо, что ты здесь! У нас проблемы! – выдохнула она, уставившись на меня встревоженным взглядом.

Хм. Что там опять случилось?

– «Она права, – как по заказу, раздался в моей голове озадаченный голос Мэла. – У нас и впрямь большие проблемы. И тебе следует на них взглянуть».

* * *

К счастью, проблемы оказались не из разряда «хуже некуда», поскольку на западном участке не случился мор, люди не начали массово издыхать прямо у нас на пороге, и никто не пытался взорвать в холле нашего Управления боевой артефакт немыслимой мощи. Но, честное слово, когда я прошел в соседний кабинет и выглянул в окно, то словом «проблема» проникся до мозга костей.

Просто потому, что вся улица под нашими окнами, начиная от крыльца и заканчивая последними домами, стала похожа на муравейник, настолько много там толпилось народу. Причем, когда я присмотрелся, то обнаружил, что это была не просто неорганизованная, стихийно образовавшаяся толпа. Нет! Это была огромная очередь! Вернее, сразу две очереди, одна из которых протянулась от нашего здания до одного конца улицы, а вторая виднелась от входа в здание Управления городской стражи и уходила в противоположную сторону. Но что самое скверное, народ все продолжал прибывать, так что хвосты этих, с позволения сказать, очередей, протянулись далеко-далеко вперед и, судя по всему, продолжали расти.

– Мы уже даже не рассматриваем дела немедленно, – тихо сказала подошедшая Хокк, когда я замер у окна. – Просто принимаем заявления и выпроваживаем людей восвояси. Ни одного выезда за утро – все наши сотрудники сидят в холле и в бешеном темпе описывают чужие жалобы, чтобы сэкономить время. Тех посетителей, кто в своем уме, мы сразу отправляем по домам. Тех, кто забыл, где он находится – в ближайшую лечебницу. И все равно народу столько, что мы уже не справляемся. А что творится у Жольда, вообще боюсь представить.

Я отмер.

– И много у вас особо забывчивых?

– Пока трое. Но если бы ты видел, сколько за сегодня народу подало заявления о пропаже ценных вещей, домашних животных и ближайших родственников…

Я помрачнел.

Похоже, ситуация ухудшается с каждым днем. И если двое суток назад проблемы с памятью отчетливо проявлялись лишь у отдельных (возможно, наиболее тревожных и мнительных) горожан, то теперь люди начали забывать массово. Причем самые насущные, важные вещи!

– Продолжайте работать, – бросил я, окутываясь Тьмой. – Надо продержаться хотя бы до вечера.

– А ты куда?! – крикнула Хокк, когда я начал проваливаться на темную сторону.

– В храм. К отцу Гону. И к богам, которые отчего-то не изъявляют желание нам помочь.

– Учитель, можно я с вами? – словно почуяв неладное, подскочил ко мне Роберт.

Я молча взял его за руку. После чего обменялся с Хокк выразительным взором и ушел, очень надеясь, что еще что-то можно исправить.

– Здравствуй, Артур… – привычной фразой поприветствовал меня на пороге первохрама отец-настоятель. Правда, на этот раз в ней не чувствовалось ни лукавства, ни прежней улыбки – жрец выглядел встревоженным. Его глаза лихорадочно блестели. А осунувшееся лицо красноречиво говорило, что последние дни отец Гон тоже провел практически без отдыха. – Я получил твое послание. И успел побеседовать с братьями: Орден, несомненно, вмешается и окажет магам всестороннюю помощь. Но нам нужны точные сроки и возможность участвовать в ритуале.

Я устало кивнул.

– Даже не сомневался в вас, святой отец. Но я хотел спросить о другом.

– Случилось что-то еще? – напрягся отец-настоятель.

– Процесс, похоже, ускоряется. В него вовлечено слишком много народу, и это уже становится опасным.

– Я все понимаю, брат, – вздохнул жрец, опуская плечи. – Но у меня нет ответов на твои вопросы. И боги почему-то молчат.

– Вот это меня и тревожит, – пробормотал я, быстрым шагом заходя в первохрам. – Роберт, постой тут. Мне нужно кое-что сделать. Ал, будь добр, присмотри.

Неслышно материализовавшийся рядом с мальчиком алтарь согласно булькнул и взял мальчишку за руку, чтобы тот не вздумал мне помешать. Отец Гон недоумевающе вскинул брови, когда я решительно направился к статуям, которые не так давно собственноручно собирал. Но еще больше он удивился, когда я подошел не к Ферзе и даже не к Фолу, а прямиком направился к воинственному и непримиримому Рейсу и, остановившись напротив, крайне непочтительно ткнул его в колено кончиком соткавшейся из Тьмы секирой.

– Извини, что беспокою, – хмуро бросил я, когда глаза у статуи загорелись недобрым красноватым светом. – Из всех богов ты самый агрессивный. И в то же время больше всех понимаешь в угрозах. Скажи: что с вами не так? И почему ни один из богов до сих пор не рискнул вмешаться? Угроза не так велика, как мне кажется? Или вы верите, что у нас хватит сил справиться с ней самостоятельно?

Глаза у бога войны вспыхнули бешеным огнями, но мне его недовольство было до одного места. Я пришел задать конкретный вопрос. И ждал, что получу такой же конкретный ответ. Даже если ответом будет самая обычная шаровая молния, которая поджарит меня на месте.

Рейс тем временем с усилием наклонил каменную голову и пригвоздил меня к месту тяжелым взглядом. Действительно, тяжелым… от него подгибались колени и отчетливо похрустывали позвонки.

Правда, длилось это недолго.

То ли почуяв угрозу от секиры, настойчиво ползущей по каменной ноге вверх, то ли вспомнив, чем это едва не закончилось в пошлый раз, великий Рейс все же прикрыл веки и глухо пророкотал:

– ЧТО… ЗА УГРОЗА?

– А ты не знаешь?

– НЕ-Е-ЕТ… ДАННЫХ…

Я пораженно отступил.

Что значит, нет данных?! Они что, слепые?! Глухие?! Совсем ничего не соображают?! Или же…

От последней мысли у меня аж мороз по коже продрал.

Да нет! Не может быть, чтобы и на богов ЭТО сумело подействовать! Или все-таки может?

– Рейс, что ты помнишь из событий сегодняшнего утра? – холодея от страшного подозрения, тихо спросил я. – Сколько у тебя жрецов? Когда они в последний раз молились? О чем просили тебя накануне… что из этого ты сейчас помнишь?!

Статуя угрюмо промолчала, и после этого мне совсем поплохело.

– А более ранние события, Рейс? О том, кто ты? Как жил в последние тысячелетия… хотя бы о том, что твое вместилище было разбито, а потом снова собрано, ты помнишь?! Или о том, кто это сделал?!

– ТЕБЯ… ПОМНЮ… – после короткой паузы пророкотал бог. – ОСТАЛЬНОЕ… СМУТНО…

– Как такое может быть?! – в шоке прошептал я, глядя на статую широко раскрытыми глазами. Рейс же тем временем замолк и больше не отозвался. Его веки окончательно закрылись, зловещий огонь под ними угас. И всего через миг вместо ожившего бога передо мной стояла обычная каменюка, которая наотрез отказывалась общаться. И даже не вякнула, когда я от неожиданности отколол от нее приличный кусок.

Когда этот кусок с оглушительным грохотом шмякнулся на пол и разлетелся на несколько осколков поменьше, я поначалу опешил. Затем недоверчиво потрогал один из них ногой. Не получил в ответ никакой реакции. Ни одной, даже самой завалящей молнии! Исполнившись самых дурных подозрений, снова тюкнул величественного бога по коленной чашечке и… глухо ругнулся, когда еще один кусок из нерушимого, освященного богами материала, попросту развалился, словно обычный известняк.

Тьма!

Да что же такое происходит?!

Оставив Рейса в покое, я метнулся обратно, но Фол на мой недвусмысленный жест не отреагировал. И точно так же, как Рейс, вдруг потерял к творящемуся в храме всякий интерес. А когда я полоснул его по стопе секирой, без всякого сопротивления начал разваливаться на куски.

– М-мастер Рэйш! – в панике прошептал Роберт, и вот тогда я обернулся в поисках помощи у отца-настоятеля. Но внезапно обнаружил, что смертельно бледный отец Гон стоит, с трудом удерживая равновесие, а затем один из самых могущественных темных жрецов вдруг закатил глаза и осел на пол. Более того, стоящий рядом Ал вдруг схватился обеими руками за голову и протестующе булькнул, словно получил невыполнимый приказ. А еще через миг его поверхность пошла густой рябью и всего за один удар сердца обратилась в камень.

В храме после этого резко потемнело, а затем и похолодало, как если бы из него ушла всякая жизнь. Омертвевшие статуи выглядели жутко, а окаменевший Ал – и того страшнее. Но что самое скверное, я больше не ощущал силы в этом месте. Здесь не осталось даже тех крох, которые я помнил со времен, когда укокошил громадного вампира.

– Что п-происходит, учитель?! – беспомощно посмотрел на меня растерявшийся от таких новостей Роберт.

Я проверил пульс на шее отца-настоятеля и сжал челюсти.

Сказал бы я, что происходит… но боюсь, такие слова и в таком количестве в храме произносить не стоит. Потому что боги, даже если и покинули недавно обретенную обитель, мне этого не простят. Если, конечно, вернутся.

– Мастер Рэйш! – крикнул мальчик, когда я решительно развернулся и направился к статуе Ферзы.

– Стой на месте!

Не надо, ученик. Не вмешивайся. И вообще, тебе стоит быть подальше в то время, как я собираюсь сделать что-то очень и очень плохое.

Как я и предполагал, больше никто не мой зов из богов не откликнулся. Йрейя, похоже, уснула, отреагировав на мое непочтительное приветствие лишь слабым блеском каменных глаз. Ее сестра Малайя и вовсе никакой реакции не проявила. Сол даже глаз не открыл. Абос даже не хрюкнул.

Неужели наши боги мертвы?

– Здравствуй, Артур, – вкрадчиво прошептала Тьма за моей спиной, когда я встал напротив последней в нашем пантеоне богини и, качнув секиру в руке, всерьез задумался, куда бы ударить. – Кажется, ты собираешься сделать очередную глупость?

– Как всегда, – с облегчением признался я. – Но, похоже, в этом больше нет необходимости. Скажи, моя Леди, что происходит? С вами? С нами? Со всем миром?! Ответь: мы умираем?!

Смерть помолчала, а потом неохотно призналась:

– Не знаю.

– Не знаешь или не помнишь?!

– Мне… сложно определиться, Артур. Но если ты сможешь задать правильные вопросы, возможно, я сумею дать на них ответ.