Глава 2

К балу Эларию готовили три служанки.

Мира шнуровала корсет, другая девушка укладывала волосы, третья подбирала украшения. Элария стояла перед зеркалом и смотрела на своё отражение. Платье было тёмно-синим, почти чёрным, с серебряной вышивкой по лифу. Скромное по меркам столицы, но элегантное. Мать настояла, чтобы оно было именно таким — неброским, но благородным.

— Ты красивая, — сказала Иоланта, стоя в дверях. Она держалась за косяк, и Элария заметила, как дрожат её пальцы. — Очень красивая.

— Это ты меня такой сделала, — ответила Элария.

Мать улыбнулась, но улыбка вышла печальной. Она подошла, поправила выбившуюся прядь, коснулась щеки дочери.

— Будь осторожна сегодня. На балу будет много людей. И не все они желают тебе добра.

Элария кивнула. Она знала это лучше, чем кто-либо.

— Матушка, — позвала она, когда Иоланта уже повернулась уходить. — Ты когда-нибудь рассказывала мне о своём прошлом? О том, откуда ты родом?

Иоланта замерла. На мгновение её лицо стало пустым, будто она ушла куда-то далеко. Потом она покачала головой:

— В другой раз, дочка. Сегодня — бал.

Она вышла. Элария сжала кулаки. Она помнила, что в прошлой жизни мать так и не успела рассказать ей правду. Умерла, унеся тайну с собой. На этот раз всё будет иначе.

— Леди, — тихо позвала Мира, — вы готовы?

Элария обернулась. В зеркале отражалась девушка, которую она сама едва узнавала. Восемнадцатилетняя, с гладкой кожей и ясными глазами. Никаких шрамов. Никакого пепла. Пока.

— Готова, — сказала она.

Зал для приёмов в доме Нордвудов был украшен гирляндами из белых роз и серебряными лентами. Свет сотен свечей дрожал в хрустальных люстрах, отражался в полированном полу. Музыканты играли вальс, пары кружились, шёлк платьев шуршал по паркету.

Элария вошла и сразу почувствовала на себе взгляды. Слухи о «нелюбимой дочери виконта» ходили давно. Говорили, что она странная, что слишком много читает, что не умеет вести себя в обществе. В прошлой жизни эти шепотки ранили её. Теперь — нет.

Она шла по залу, и толпа расступалась. Мужчины провожали её глазами, женщины — завистливыми улыбками. Элария не обращала внимания. Она искала одного человека.

И нашла.

Принц Кассиан Валент стоял у колонны в дальнем конце зала. Высокий, широкоплечий, в чёрном камзоле с серебряными пуговицами. Волосы тёмные, коротко стриженные. Лицо — резкое, красивое, но холодное, как мрамор. Он держал бокал с вином, но не пил. Просто смотрел.

Их взгляды встретились.

Элария почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не страх. Что-то другое. Она знала из прошлой жизни, что этот человек станет королём. Знала, что он безжалостен к врагам и щедр к тем, кто ему верен. Знала, что он никогда не женится по любви — только по расчёту.

Но тогда, в прошлой жизни, она видела его лишь издалека. А сейчас он смотрел прямо на неё.

Кассиан отвёл взгляд первым. Элария выдохнула.

— Сестрица!

Голос Селины прозвучал сладко и громко. Элария обернулась. Сводная сестра шла к ней в платье цвета слоновой кости, с жемчужным ожерельем на шее. Красивая, самоуверенная, с улыбкой, которая не касалась глаз.

— Ты сегодня просто… — Селина окинула её взглядом. — Необычно выглядишь. Это платье? Оно такое… простое.

— Спасибо, — ответила Элария ровно. — Ты тоже прекрасна.

Селина нахмурилась. В прошлой жизни Элария заикалась бы от смущения, опустила глаза, пробормотала извинения. Теперь она просто смотрела. И это сбивало Селину с толку.

— Матушка ищет тебя, — сказала она, наконец. — Хочет представить тебя гостям.

— Передай, что я подойду.

Селина ушла, бросив на неё последний подозрительный взгляд. Элария смотрела ей вслед. В прошлой жизни Селина была её главной мучительницей. Дразнила, унижала, подстраивала мелкие пакости. А потом — помогала матери отравить Иоланту. Тогда Элария ненавидела её. Теперь — почти жалела. Селина была такой же пешкой, как и она сама.

— Леди Элария?

Голос был низким, спокойным. Элария обернулась.

Принц стоял перед ней. Ближе, чем она ожидала. Настолько близко, что она чувствовала запах его одеколона — что-то древесное, холодное. Его глаза были серыми, как грозовое небо, и в них не было ни тепла, ни интереса. Только вежливое равнодушие.

— Ваше Высочество, — Элария присела в реверансе. — Вы оказали мне честь.

— Мне сказали, что вы дочь виконта Нордвуда, — сказал он. — Но я не вижу в вас сходства с остальными членами семьи.

Это был не комплимент. Это было наблюдение. Элария выпрямилась и встретила его взгляд.

— Я похожа на мать.

— Да, — согласился он. — На леди Иоланту. Я видел её портрет в галерее. Она была красавицей.

Он замолчал. Молчала и Элария. Между ними повисла пауза, наполненная гулом голосов и музыкой. Принц смотрел на неё так, будто пытался что-то прочесть. Элария смотрела в ответ. Она знала, что он ищет. Целительницу. Ту, кто сможет снять проклятие, которое медленно убивает его.

Она чувствовала это проклятие. Оно исходило от него, как холод от льда. Тёмное, тягучее, оно обвивало его сердце, сжимало грудь. Элария видела его — не глазами, а тем самым даром, который проснулся в ней после возвращения. Проклятие было живым. Оно дышало. Оно ждало.

— Вы замужем, леди Элария? — спросил принц.

— Нет, Ваше Высочество.

— Помолвлены?

— Тоже нет.

Он кивнул, будто отметил что-то в уме. Потом сказал:

— Странно. Дочь виконта в восемнадцать лет — и без помолвки. Ваш отец не торопится выдать вас замуж?

Элария улыбнулась. Холодно.

— Отец занят другими делами. Я не вхожу в его планы.

— А вы хотели бы?

— Войти в чьи-то планы? — Элария покачала головой. — Нет, Ваше Высочество. Я предпочитаю строить свои.

Принц чуть приподнял бровь. Впервые в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Необычный ответ для леди вашего возраста.

— Я необычная леди.

Они смотрели друг на друга. Музыка стихла, и пары начали расходиться. Кто-то объявил о начале ужина. Принц отступил на шаг.

— Приятно было познакомиться, леди Элария, — сказал он. — Надеюсь, мы ещё увидимся.

Он ушёл. Элария смотрела ему вслед, чувствуя, как колотится сердце. Она знала, что он придёт. Знала, что он уже понял: она не такая, как остальные. И знала, что это может её погубить.

— Что он тебе сказал? — Селина появилась рядом, как тень. В её глазах горела ревность.

— Ничего особенного, — ответила Элария. — Спросил, замужем ли я.

— И что ты ответила?

— Что нет.

Селина поджала губы.

— Он мой, — прошипела она. — Слышишь? Он мой. Не смей с ним заигрывать.

Элария посмотрела на сестру долгим взглядом.

— Я не собираюсь ни с кем заигрывать, Селина. И тебе советую быть осторожнее. Принц не тот, кем кажется.

Она ушла, оставив сестру в недоумении.

Ночью, когда гости разъехались и дом погрузился в тишину, Элария пробралась в комнату матери.

Иоланта спала. Дыхание её было ровным, но лицо — бледным. Элария знала, что яд уже начал действовать. Медленно, незаметно. Мать угасала, и никто, кроме неё, этого не видел.

Элария подошла к комоду. В прошлой жизни она никогда не рылась в вещах матери. Но теперь она знала: там что-то есть. Что-то важное. Она открыла верхний ящик. Платки, ленты, письма. Ничего необычного. Второй ящик. Третий. В самом низу, под стопкой старых кружев, лежала маленькая шкатулка.

Элария открыла её.

Внутри, на бархатной подушке, лежал медальон. Серебряный, с гравировкой: полумесяц с тремя звёздами. Точно такой же знак, как у неё на запястье.

Элария взяла медальон. Он был тёплым, будто его только что держали в руке. На обратной стороне была надпись на незнакомом языке. Элария не знала этих букв. Но почему-то понимала их.

«Луна помнит. Луна вернёт.»

— Дочка?

Элария вздрогнула. Иоланта проснулась и смотрела на неё. В её глазах не было испуга. Только усталость.

— Матушка, — Элария сжала медальон в руке. — Что это?

Иоланта села в кровати. Долго молчала. Потом сказала:

— Это твоё. Я должна была отдать его раньше, но… боялась.

— Боялась чего?

— Правды.

Элария подошла, села на край кровати. Медальон лежал между ними.

— Матушка, я знаю, что ты не та, кем кажешься. Я видела знак на своей руке. Я чувствую магию. Расскажи мне. Пожалуйста.

Иоланта закрыла глаза. Когда она снова их открыла, в них стояли слёзы.

— Я из Лунарии, — сказала она. — Из королевства, которое уничтожили двадцать лет назад. Мой отец был королём. Твоя бабушка — королевой. Я — последняя принцесса.

Элария молчала. Она знала это. Знала из прошлой жизни. Но слышать это от матери было иначе. Больнее.

— А мой отец? — спросила она.

Иоланта отвернулась.

— Его звали Аларик. Он был принцем Лунарии. Мы полюбили друг друга, когда нам было по шестнадцать. Потом началась война. Герцог Кроу предал нас. Он открыл ворота врагу. Аларик погиб, защищая город. Я бежала. Я была беременна тобой.

— А виконт? — Элария сжала кулаки. — Он знал?

— Он приютил меня. Я была отчаянной, напуганной. Он дал мне имя, дом. Но он никогда не любил тебя. Потому что ты — не его дочь.

Элария смотрела на медальон. На знак Луны. На своё будущее.

— Значит, я наследница, — сказала она тихо.

— Да, — прошептала Иоланта. — И если об этом узнают… тебя убьют.

Элария подняла голову. В её глазах больше не было слёз. Только сталь.

— Пусть попробуют.

Она вернулась в свою комнату уже под утро. Луна за окном побледнела, уступая место рассвету. Элария села на кровать, не раздеваясь. Медальон она повесила на шею, спрятала под платьем.

В дверь тихо постучали.

— Леди? — голос Миры. — Вам письмо. Принёс человек в чёрном плаще. Сказал, срочно.

Элария взяла конверт. Бумага была плотной, с золотым тиснением. Она вскрыла его.

Внутри — короткая записка, написанная резким, уверенным почерком:

«Леди Элария. Мне нужно с вами поговорить. Сегодня, в полночь, у старого дуба за мельницей. Приходите одна. К.»

Элария сжала записку. К. Кассиан. Принц.

Он не терял времени.

Она посмотрела в окно. Небо светлело. Впереди был новый день. И новая игра.

— Хорошо, — прошептала она, складывая записку. — Поиграем.

Она поднесла бумагу к свече. Огонь лизнул край, и записка вспыхнула. Элария смотрела, как она горит, и в её глазах отражалось пламя.

Пепел кружился в воздухе.

На этот раз — не её пепел.