Глава 3

Кассиан

Полночь.

Принц Кассиан Валент стоял у старого дуба за мельницей и смотрел на луну. Полная, яркая, она висела над лесом, как серебряная монета, брошенная в чёрную воду. В такие ночи проклятие становилось тише. Не уходило — оно никогда не уходило, — но затихало, будто тоже смотрело на небо.

Кассиан давно перестал считать, сколько лет он живёт с этой тяжестью в груди. Двенадцать? Тринадцать? Тогда ему было одиннадцать. Он помнил холодные пальцы герцога Кроу на своём лбу, помнил слова на незнакомом языке, помнил, как что-то тёмное, тягучее, как смола, заползло ему под кожу и свернулось вокруг сердца. С тех пор оно росло. Медленно, но верно.

Лекари разводили руками. Церковь говорила, что это кара за грехи отца. Отец делал вид, что ничего не происходит. И только мать — до самой своей смерти — искала способ снять проклятие. Она умерла, когда Кассиану было пятнадцать. С тех пор он искал сам.

И вот теперь он стоял у дуба и ждал девушку, которая, возможно, была ответом.

Леди Элария Нордвуд.

Он думал о ней весь день. О том, как она смотрела на него на балу — без страха, без подобострастия. О том, как сказала: «Я предпочитаю строить свои планы». О том, как что-то в её присутствии заставило проклятие впервые за годы замереть.

Он чувствовал её. Не так, как чувствовал других людей. Это было иначе. Будто внутри него, в самой глубине, где сидело проклятие, что-то отозвалось на её присутствие. Что-то похожее на голод — или на надежду.

Кассиан не верил в надежду. Но он верил в целителей. И он знал, что в Нордвуд приехала девушка, о которой шептались в нижнем городе. Та, что лечит бедняков. Та, что не берёт денег. Та, что появляется из ниоткуда и исчезает в темноте.

Он ждал.

И она пришла.

Элария вышла из тени деревьев бесшумно, будто соткалась из лунного света. Плащ скрывал фигуру, капюшон — лицо. Но Кассиан узнал её сразу. По походке. По тому, как она держала спину. По тому, как остановилась в трёх шагах и сбросила капюшон.

— Ваше Высочество, — сказала она. — Вы не боитесь гулять по ночам в одиночестве?

— Я не один, — ответил он. — У меня есть меч. И проклятие. Обычно этого достаточно, чтобы отпугнуть любого.

Она не улыбнулась. Только посмотрела на него — внимательно, как смотрят лекари на безнадёжного больного.

— Зачем вы позвали меня?

— Вы знаете зачем.

— Скажите вслух.

Кассиан шагнул ближе. Луна осветила его лицо. Бледное, усталое, красивое. Он не спал уже вторую ночь — проклятие не давало.

— Мне нужна помощь, — сказал он. — Говорят, вы умеете лечить. Говорят, вы делаете это лучше, чем все придворные лекари вместе взятые. Говорят, вы целительница.

Элария молчала.

— Я слышал пророчество, — продолжил Кассиан. — «Лунная дева исцелит проклятого». Я не верил в пророчества. До сегодняшнего дня.

— Почему до сегодняшнего?

— Потому что сегодня я почувствовал вас. — Он смотрел ей прямо в глаза. — Вы стояли в другом конце зала, а проклятие затихло. Впервые за двенадцать лет. Оно испугалось вас, леди Элария. Или узнало.

Она не отвела взгляда. Не отступила. В её глазах мелькнуло что-то — не страх, не удивление. Понимание.

— Вы знаете, что со мной, — сказал Кассиан. — Вы видели это на балу. Я заметил, как вы смотрели.

— Да, — сказала она. — Знаю.

— И можете помочь?

Элария сделала шаг вперёд. Теперь между ними было меньше двух шагов. Она подняла руку — медленно, будто спрашивая разрешения, — и коснулась его груди. Пальцы легли туда, где билось сердце, где вилось проклятие.

Кассиан вздрогнул. Прикосновение было тёплым. Тёплым, а не холодным. Проклятие отшатнулось, как зверь, которого ткнули факелом.

— Оно глубоко, — сказала Элария. — Очень глубоко. Я не смогу снять его за один раз.

— Сколько понадобится?

— Месяцы. Может, больше. — Она убрала руку. — И каждый раз я буду терять часть себя.

— Что вы имеете в виду?

Она отвернулась. Луна осветила её профиль, и Кассиан увидел то, что не заметил на балу: седую прядь у виска. Тонкую, как паутина, но заметную среди тёмных волос.

— Цена, — сказала она. — У всего есть цена, Ваше Высочество. Даже у чудес.

Кассиан молчал. Он знал о цене. Знал, что целители умирают молодыми. Знал, что они отдают себя. Но он не ожидал, что она скажет об этом так спокойно.

— Что вы хотите взамен?

Элария обернулась. В её глазах блеснула сталь.

— Защиту. Для моей матери. Для моего брата. Для Миры, моей служанки. Они должны быть в безопасности, что бы ни случилось.

— Это всё?

— Нет. — Она шагнула ближе. — Я хочу знать правду. О герцоге Кроу. О Лунарии. О том, что произошло двадцать лет назад.

Кассиан нахмурился.

— Почему вас это интересует?

— Это не важно. Важно то, что вы поможете мне её узнать.

Он смотрел на неё долгим взглядом. Девушка, которая просит слишком много. Девушка, которая знает слишком много. Девушка, которая не боится его.

— Согласен, — сказал он.

Элария кивнула. Потом её взгляд упал на его шею. Там, на цепочке, висел медальон — маленький, серебряный, с гербом королевского дома Валентов. Но Элария смотрела не на него. Она смотрела на что-то другое.

Кассиан проследил за её взглядом. На её собственной шее, наполовину скрытый плащом, висел медальон. Серебряный. С полумесяцем и тремя звёздами.

Он замер.

— Где вы это взяли? — спросил он резко.

Элария сжала медальон в кулаке.

— Это семейная реликвия.

— Это герб Лунарии, — сказал Кассиан. — Королевства, которое уничтожили двадцать лет назад. Герб, за который в этой стране сжигают на костре.

Она не ответила. Только смотрела на него — спокойно, твёрдо. И в этой твёрдости было больше правды, чем в любых словах.

— Кто вы? — прошептал Кассиан.

Элария отпустила медальон. Он упал обратно на грудь, скрылся под плащом.

— Та, кто может вас спасти, — сказала она. — И та, кого вы, возможно, захотите убить, когда узнаете правду.

Она повернулась и исчезла в темноте. Кассиан смотрел ей вслед. Проклятие в груди молчало.

Впервые за двенадцать лет ему было не холодно.

Элария

Утро пришло серым и туманным.

Элария не спала. После разговора с принцем она вернулась домой и просидела у окна до рассвета, глядя на луну. Она сказала ему слишком много. И слишком мало. Но игра началась, и отступать было некуда.

Она спустилась к завтраку и сразу поняла: что-то не так.

Кайен стоял в прихожей в охотничьем костюме. Сапоги, куртка, лук за спиной. Рядом — виконт Нордвуд, мрачный и нетерпеливый.

— Ты обещал, — сказала Элария, подходя.

Кайен виновато пожал плечами:

— Отец настоял. Сказал, что это традиция. Что я должен поехать.

— Ты обещал мне.

— Элария, не начинай.

Виконт вмешался:

— Довольно. Мальчик едет на охоту, и это не обсуждается. Ты, дочь, лучше займись своими делами.

Элария стиснула зубы. Она знала, что спорить бесполезно. Отец никогда её не слушал. Но она также знала, что охота — это ловушка. Стрела, выпущенная человеком мачехи, убьёт Кайена. Если она не вмешается.

— Хорошо, — сказала она ровно. — Тогда я поеду с вами.

Виконт удивлённо поднял брови:

— Женщина на охоте? Верхом? Это неприлично.

— Я не буду охотиться. Просто поеду рядом. Мне нужно подышать воздухом.

Отец хмыкнул, но не стал спорить. Возможно, ему было всё равно. Возможно, он уже мысленно подсчитывал, сколько получит за её молчание.

Кайен обрадовался:

— Правда? Это будет весело!

Элария улыбнулась ему. Весело. Если бы он знал.

Лес встретил их запахом хвои и мокрой земли. Охотники ехали впереди, виконт — с ними. Элария держалась позади, рядом с братом. Она смотрела по сторонам, выискивая опасность. И ждала.

Она не знала, кто именно выстрелит. В прошлой жизни убийца так и не был найден. Но она помнила направление — со стороны старого бука, слева от тропы. Тогда стрела попала Кайену в спину. Сегодня этого не случится.

Они ехали уже час. Кайен болтал о лошадях, о предстоящем рыцарском турнире, о девушке, которая ему нравится. Элария слушала и улыбалась. Живой. Пока живой.

Потом она услышала.

Тихий скрип тетивы. Слева. За деревьями.

Элария не думала. Она пришпорила лошадь, рванулась вперёд, толкнула Кайена в бок. Он вскрикнул, повалился с седла. Стрела просвистела там, где мгновение назад была его спина, и вонзилась в ствол дерева.

Но не только.

Элария почувствовала резкую боль в плече. Обожгло, будто огнём. Она посмотрела вниз: из её плеча торчало древко. Кровь быстро пропитывала ткань плаща.

— Элария! — закричал Кайен, поднимаясь с земли. — Элария, ты ранена!

Охотники обернулись. Виконт подъехал, бледный.

— Что случилось? Кто стрелял?

— Несчастный случай, — прошептала Элария, сползая с лошади. — Просто… несчастный случай.

Она схватилась за стрелу. Боль была адской. Но она знала, что делать. В прошлой жизни она видела, как целители вынимают стрелы. Медленно, осторожно, чтобы не задеть сосуды.

— Отойдите, — сказала она. — Все отойдите.

Кайен не двинулся. Она посмотрела на него — твёрдо, как никогда.

— Кайен. Отойди.

Он отступил. Элария взялась за древко обеими руками. Рванула.

Кровь хлынула сильнее. Она прижала ладонь к ране. Тёплое, тягучее тепло потекло из груди в руку. Свет, невидимый глазу. Рана начала затягиваться. Медленно, мучительно, но кожа срасталась, кровь останавливалась.

Элария почувствовала, как слабость накатывает волной. Голова закружилась. Она упала на колени.

— Элария! — Кайен подбежал, обхватил её за плечи. — Что ты делаешь? Ты же ранена!

— Всё хорошо, — прошептала она. — Уже всё хорошо.

Она посмотрела на плечо. Рана закрылась. Остался только тонкий розовый шрам. И седая прядь — ещё одна — у виска.

Она подняла голову. Среди деревьев, в тени, мелькнула фигура. Человек в тёмном плаще. Он смотрел на неё. Потом повернулся и исчез.

Элария запомнила его лицо. Одно лицо. Один человек мачехи. Теперь она знала, кого искать.

Вечером, когда они вернулись, Элария едва держалась на ногах. Она отказалась от ужина, сославшись на усталость, и поднялась в свою комнату. Мира помогла ей раздеться, ахнула, увидев шрам на плече, но ничего не сказала. Только посмотрела с тревогой.

— Леди, вам нужно отдохнуть.

— Отдохну, — пообещала Элария. — Позже.

Она села у окна. Закат окрасил небо в багровые тона. Плечо ныло. Дар забрал больше, чем она рассчитывала. Седая прядь. Ещё одна. Сколько их будет, прежде чем она потеряет всё?

В дверь постучали. Мира открыла. На пороге стоял человек в ливрее принца.

— Леди Элария, — сказал он. — Его Высочество просит вас спуститься в сад. Немедленно.

Элария вздохнула. Она знала, что он придёт. После того, что она сказала у дуба, он не мог не прийти.

— Передайте, что я буду через минуту.

Она накинула плащ, спрятала медальон под платьем и вышла.

Сад был пуст. Луна только поднималась, бледная и тонкая. Кассиан стоял у фонтана, спиной к ней. Услышав шаги, обернулся.

— Вы ранены, — сказал он, глядя на её плечо.

— Пустяки.

— Я слышал, что произошло на охоте. Стрела. Несчастный случай.

— Да.

— Лжёте.

Элария подошла ближе. В свете луны его лицо казалось высеченным из камня. Но глаза — глаза были живыми. В них горело что-то, чего она не видела на балу. Что-то похожее на ярость.

— Это было покушение, — сказала она. — На моего брата.

— Кто?

— Я не знаю. Пока.

Кассиан сжал кулаки.

— Я предлагал вам защиту. Вы отказались.

— Я не отказывалась. Я сказала, что подумаю.

— И что вы решили?

Элария посмотрела на него. Ветер шевельнул её волосы, и седая прядь блеснула в лунном свете. Кассиан заметил. Его взгляд задержался на ней.

— Вы отдаёте себя, — сказал он тихо. — Каждый раз, когда лечите.

— Да.

— И всё равно делаете это.

— Да.

Он шагнул к ней. Близко. Так близко, что она чувствовала тепло его тела.

— Я не позволю вам умереть, — сказал он. — Слышите? Я не позволю.

Элария подняла руку и коснулась его груди. Там, где вилось проклятие. Оно дрогнуло, потянулось к ней, как зверь к хозяину.

— Тогда позвольте мне помочь, — сказала она. — Сейчас.

Она закрыла глаза. Тепло потекло из неё в него — медленно, осторожно. Она чувствовала, как проклятие отступает, как чёрные нити рвутся одна за другой. Не все. Только часть. Но этого было достаточно, чтобы Кассиан вздохнул глубже, чтобы его плечи расслабились, чтобы боль в его глазах утихла.

Элария покачнулась. Он поймал её, прижал к себе.

— Элария.

— Всё хорошо, — прошептала она. — Просто… дайте мне минуту.

Она стояла в его объятиях, чувствуя, как колотится его сердце. Живое. Тёплое. Не проклятое.

— Союз, — сказала она, поднимая голову. — Вы согласны?

— Да, — ответил он. — Согласен.

Он посмотрел на неё. В его глазах больше не было льда. Только что-то другое. Что-то, чего Элария не ожидала увидеть.

— Кто вы? — спросил он снова.

Элария улыбнулась. Устало. Горько.

— Та, кто вернулась, чтобы всё исправить.

Она отступила, выпутываясь из его рук. Он не удержал. Только смотрел, как она уходит в темноту.

— Элария! — позвал он.

Она обернулась.

— Завтра, — сказал он. — В полдень. Я пришлю за вами. Мы начнём.

Она кивнула и исчезла в ночи.

Кассиан остался один. Он смотрел на луну, на серебряный свет, разлитый по саду. Проклятие в груди молчало. Впервые за двенадцать лет ему было легко дышать.

Он поднял руку и коснулся груди. Там, где только что были её пальцы. Тепло ещё оставалось.

— Кто ты? — прошептал он в темноту.

Луна не ответила.