Глава 11

Они шли всю ночь.

Лес был тёмным и полным звуков — треск веток, крики ночных птиц, шорох листвы под ногами. Элария шла первой, ведя лошадь под уздцы. Кассиан — за ней, прихрамывая. Рана в плече, которую она залечила не до конца, давала о себе знать. Он не жаловался. Только иногда сжимал зубы и шёл дальше.

К рассвету они вышли к Лунной долине.

Орианна ждала их у входа в храм. Будто знала. Может, и знала. Луна помнит всё.

— Вы вернулись, — сказала она. — Оба. Хорошо.

— Герцог захватил столицу, — сказала Элария. — У нас нет дома. Нет армии. Нет ничего.

— У вас есть Луна, — ответила Орианна. — Этого достаточно.

Она провела их внутрь. В храме было тепло — не от огня, а от самой земли. Стены светились мягким серебром. Элария чувствовала, как дар в ней отзывается на это место. Как будто он был здесь дома. Как будто она была здесь дома.

— Вам нужно отдохнуть, — сказала Орианна. — Оба. Потом — ритуал.

— Какой ритуал? — спросил Кассиан.

— Инициация. — Орианна посмотрела на Эларию. — Ты должна стать той, кем родилась. Не просто наследницей. Не просто целительницей. Луной. Иначе ритуал закрытия Тени тебя убьёт.

— А если не стану?

— Тогда ты умрёшь. И Тень вырвется. И всё, что мы делали двадцать лет, будет напрасно.

Элария кивнула. Она не боялась. Она уже умирала. Хуже быть не могло.

Они спали несколько часов в маленьких кельях за алтарём. Элария проснулась от того, что кто-то коснулся её плеча. Орианна.

— Пора.

Ритуал проходил в главном зале. Орианна поставила Эларию в центр круга, начертанного на полу. Круг был старым — вырезан в камне, заполнен серебром. По краям горели свечи. Двенадцать. По числу королей, запечатавших Тень.

— Ты должна выпить это, — Орианна протянула ей чашу. Внутри — тёмная жидкость. Пахла травами. И чем-то ещё. Кровью.

— Что это?

— Лунное дыхание. В чистом виде. Оно откроет то, что спит в тебе. Ты увидишь прошлое. Всё, что было. Всё, что помнит кровь.

Элария взяла чашу. Посмотрела на Кассиана. Он стоял у стены. Бледный. Напряжённый. Готовый броситься, если что-то пойдёт не так.

— Я готова, — сказала она.

Она выпила.

Сначала ничего не произошло. Потом мир вспыхнул.

Свет. Яркий, серебряный. Элария зажмурилась, но свет был внутри. Он жёг. Он рвал. Она чувствовала, как что-то в ней открывается. Древнее. Могущественное. Страшное.

Она увидела Лунарию.

Не развалины. Не пепел. Настоящую Лунарию. Город из белого камня, с башнями, увитыми лунными цветами. Люди в серебряных одеждах. Дети, играющие на площадях. Целители, идущие по улицам. Смех. Музыка. Жизнь.

Потом — война.

Она увидела армию Арденваля. Чёрные плащи. Мечи. Огонь. Она увидела, как горят дома. Как кричат люди. Как солдаты убивают всех — женщин, стариков, детей. Она увидела герцога Кроу. Молодого, с чёрными волосами, с улыбкой на губах. Он стоял на холме и смотрел, как умирает её народ. И смеялся.

Она увидела своего отца. Аларика. Молодого, красивого, с её глазами. Он сражался. Один против десятерых. Он падал. Он умирал. Она видела, как его кровь стекает по камням. Как его глаза гаснут.

Она увидела свою мать. Иоланту. Молодую, испуганную, с младенцем на руках. Она бежала через подземный ход. Она плакала. Она молилась. Она обещала, что её дочь выживет.

Она увидела двенадцать королей. Тех, кто запечатал Тень. Они стояли в этом самом зале. Они резали себе вены. Они отдавали кровь. Они умирали. Один за другим. Чтобы мир жил.

Она увидела Тень. Чёрную, бесформенную, голодную. Она рвалась наружу. Она хотела свободы. Она хотела смерти. Она хотела всё.

А потом свет погас.

Элария упала на колени. Её тошнило. Голова гудела. Она смотрела на свои руки. Они дрожали. На запястье — знак. Яркий, как никогда. Он горел.

— Ты видела, — сказала Орианна. — Теперь ты знаешь.

— Знаю, — прошептала Элария. — Я знаю всё.

Она поднялась. Медленно. Кассиан бросился к ней, поддержал.

— Ты в порядке?

— Нет. — Она посмотрела на него. — Но я жива. И я знаю, что делать.

Орианна подошла. В руках — меч. Длинный, серебряный, с гравировкой на клинке. Той самой — полумесяц и три звезды.

— Это меч Аларика, — сказала она. — Твоего отца. Он оставил его здесь, перед смертью. Он сказал: «Тот, кто возьмёт его, продолжит моё дело».

Элария взяла меч. Тяжёлый. Холодный. Но в её руке он стал тёплым. Как будто узнал.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодари. — Орианна покачала головой. — Ты заплатила цену. Посмотри на себя.

Элария подошла к чаше с водой. Посмотрела на отражение. Седая прядь. Ещё одна. И ещё. Волосы у висков стали совсем белыми. Как у старухи. Но лицо — молодое. Глаза — живые. Она всё ещё была собой.

— Я потеряла что-то, — сказала она. — Что-то важное.

— Ты потеряла память о матери, — сказала Орианна. — О её лице. О её голосе. О том, как она пела тебе в детстве.

Элария закрыла глаза. Попыталась вспомнить. Ничего. Пустота. Она помнила, что мать была. Помнила, что любила её. Но не помнила, как она выглядела. Не помнила, как звучал её голос.

— Это цена, — сказала Орианна. — Луна берёт, но и даёт. Ты получила силу. Ты получила меч. Ты получила правду. Но ты заплатила.

Элария открыла глаза. В них не было слёз. Только сталь.

— Я заплатила, — сказала она. — Теперь я получу своё.

Кассиану стало хуже на второй день.

Он не говорил. Но Элария видела. Даром. Проклятие росло. Чёрные нити оплели его сердце плотнее. Он дышал тяжелее. Двигался медленнее. Бледнел.

— Ты должен был сказать, — сказала она, когда нашла его у стены храма. Он сидел, привалившись к камню, с закрытыми глазами.

— Не хотел тебя отвлекать.

— Отвлекать? — Она опустилась рядом. — Кассиан, ты умираешь.

— Знаю. — Он открыл глаза. Улыбнулся. Слабо. — Но у меня есть время. Немного.

— Сколько?

— Месяц. Может, меньше. — Он смотрел на неё. — Проклятие ускорилось. После коронации. После того, как я стал королём. Герцог что-то сделал. Он чувствует, что я близко к трону. Он хочет убить меня быстрее.

Элария взяла его руку. Закрыла глаза. Дар рванулся из неё — тёплый, яростный. Она направила его в него. В проклятие. Она рвала нити. Одну за другой. Медленно. Больно. Для него. Для себя.

Она чувствовала, как седые пряди падают на лицо. Ещё. Ещё. Она не останавливалась. Она не могла.

Когда она закончила, Кассиан дышал ровнее. Щёки порозовели. Он открыл глаза.

— Ты не должна была.

— Замолчи. — Она улыбнулась. — Я твоя невеста. Я имею право.

Он засмеялся. Слабо, но искренне.

— Ты удивительная.

— Я знаю.

Она помогла ему встать. Они вышли из храма. Луна светила ярко. Где-то вдалеке — в столице — герцог праздновал победу. Но недолго. Элария чувствовала это. Она вернётся.

— Нам нужна армия, — сказала она. — Люди. Союзники. Те, кто помнит Лунарию. Те, кто ненавидит герцога.

— У меня есть люди, — сказал Кассиан. — Верные. В провинциях. Они ждут сигнала.

— Тогда пошлём сигнал. — Элария повернулась к Орианне. — Сколько у нас лунных? Тех, кто выжил?

— Немного. Двадцать. Может, тридцать. Они прячутся. В горах. В лесах. В деревнях.

— Собери их. Всех. Мы поднимем знамя Луны.

Орианна кивнула:

— Я сделаю.

— И ещё. — Элария сжала меч отца. — Нам нужен ритуал. Тот, что закроет Тень. Навсегда.

— Он сложный. Ты должна быть готова.

— Я готова. — Элария посмотрела на Кассиана. На его усталое лицо. На его глаза, в которых горела надежда. — Я готова на всё.

Ночью она сидела у озера.

Вода была чёрной, гладкой, как зеркало. Луна отражалась в ней — полная, яркая. Элария смотрела на своё отражение. Седая. Молодая. Уставшая. Но живая.

Кассиан подошёл, сел рядом. Молча. Взял её за руку.

— О чём думаешь?

— О матери. — Элария сжала его пальцы. — Я не помню её лицо. Я помню, что она была. Помню, что любила меня. Но не помню, как она выглядела. Как звучал её голос. Как она пела.

— Она пела?

— Да. Колыбельные. Лунные. Я помню мелодию. Но не слова. — Элария закрыла глаза. — Я отдала это. За силу. За правду. И я не жалею. Но мне больно.

Кассиан притянул её к себе. Она положила голову ему на плечо.

— Ты вернёшь её, — сказал он. — Когда всё закончится. Ты вспомнишь.

— Как?

— Луна помнит. Ты сама так сказала. Она вернёт тебе то, что забрала. Когда ты будешь готова.

Элария молчала. Она хотела верить. Но вера была роскошью. У неё осталась только надежда.

— Завтра, — сказала она. — Мы начнём собирать армию. И готовиться к ритуалу.

— А потом?

— Потом мы вернёмся в столицу. Убьём герцога. Закроем Тень. И ты станешь королём. По-настоящему.

— А ты — королевой.

Она посмотрела на него. Улыбнулась.

— Королевой-целительницей. Первой в истории. Как тебе?

— Мне нравится.

Он поцеловал её. Долго. Под луной. У чёрного озера. В самом сердце Лунарии.

Завтра была война. Завтра была смерть. Завтра была победа.

Но сегодня была любовь.

Утром они начали.

Орианна ушла в горы — собирать лунных. Кассиан отправил гонцов в провинции — к верным людям. Элария осталась в храме — учиться. Контролю. Силе. Ритуалу.

Она читала хроники. День и ночь. Она училась плести заклинания. Она училась использовать меч. Она училась быть Луной.

И каждый вечер она выходила к озеру. Смотрела на луну. Вспоминала.

Голос матери. Мелодию. Колыбельную без слов.

Она вернёт её. Когда всё закончится. Она обещала.

Луна смотрела на неё. И, может быть, улыбалась.

Герцог Кроу сидел на троне Арденваля.

Он смотрел на пустой зал. На кровь, которую не успели отмыть. На портрет короля Альдрика, который он приказал снять.

— Она вернётся, — сказал епископ. — Я чувствую.

— Знаю, — ответил герцог. — Пусть возвращается. Я жду.

Он улыбнулся. Холодно. Жестоко.

— На этот раз я сожгу её сам. И принца. И всех, кто встанет на пути.

Он посмотрел на окно. На луну. На свою судьбу.

— Луна помнит, — прошептал он. — Но я помню лучше.

Он засмеялся. И его смех эхом разнёсся по пустому залу.

Война начиналась.