Глава 5

Ночь встретила Эларию холодом и запахом гари.

Мира вела её через тёмные переулки нижнего города, мимо спящих домов и закрытых лавок. Где-то вдалеке лаяли собаки, и этот лай отдавался эхом в пустых улицах. Элария шла быстро, прижимая плащ к груди. Под тканью — дневник короля Лунарии. В голове — тревога.

Принц ранен. Покушение. Рано. Слишком рано.

Они свернули в переулок за ратушей. У чёрного хода аптеки Тибо стояли двое в тёмных плащах. Один — высокий, широкоплечий, с рукой на эфесе меча. Второй — сгорбленный, седой. Тибо.

— Леди Элария, — прошептал аптекарь, хватая её за руку. — Скорее. Он внутри.

Она вошла. В подсобке, на старом тюфяке, лежал Кассиан. Камзол расстёгнут, рубашка пропитана кровью. Рана в боку — глубокая, опасная. Кто-то ударил его ножом, целясь в сердце, но промахнулся. Или принц успел уклониться.

— Ваше Высочество, — Элария опустилась рядом. — Кто это сделал?

Кассиан открыл глаза. В них была боль, но не страх. Он улыбнулся — криво, устало.

— Люди герцога. Я был на встрече с информатором. Засада.

— Почему вы не поехали во дворец? У вас есть лекари.

— Лекари герцога, — ответил он. — Все они — его глаза и уши. Я не могу им доверять.

Элария кивнула. Она понимала. Двор — это паутина. Каждый шёпот — донос. Каждый лекарь — потенциальный убийца.

— Это будет больно, — сказала она.

— Я привык.

Она положила руки на рану. Кровь была тёплой, липкой. Элария закрыла глаза. Тепло потекло из груди в руки — медленно, осторожно. Она чувствовала, как ткани срастаются, как сосуды закрываются, как боль отступает. Проклятие в Кассиане дрогнуло, потянулось к ней, но она оттолкнула его. Не сейчас. Сначала рана.

Через минуту она открыла глаза. Рана закрылась. Остался только тонкий шрам. Кассиан вздохнул глубже, и его плечи расслабились.

— Спасибо, — сказал он тихо.

Элария покачнулась. Мира подхватила её под руку. Голова кружилась, перед глазами плыли пятна. Ещё одна седая прядь — она чувствовала это по тому, как холодеет кожа у виска.

— Вам нужно отдохнуть, — сказал Тибо. — Немедленно.

— Некогда, — Элария выпрямилась. — Ваше Высочество, вы знаете, кто информатор?

Кассиан сел. Он двигался осторожно, но уже без боли.

— Да. Один из людей герцога, который решил перейти на мою сторону. Он сказал, что герцог готовит что-то большое. Что-то, связанное с Лунарией.

Элария замерла.

— Что именно?

— Он не успел сказать. Стрела в спину. — Кассиан сжал кулаки. — Но он произнёс одно слово перед смертью. «Наследница».

Элария почувствовала, как холодеет кровь. Наследница. Она. Герцог ищет её. Или уже знает.

— Вам нужно уехать из Нордвуда, — сказал Кассиан. — Сегодня. Сейчас. Здесь небезопасно.

— Я не могу. Мать. Брат.

— Я заберу их. Всех. В столице будет безопаснее.

— В столице — логово герцога.

— В столице — мой дворец. Мои люди. Моя защита. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Элария, если герцог узнает, кто вы, он убьёт вас. И всех, кто вам дорог. Вы нужны мне живой.

Она молчала. Она знала, что он прав. Но уехать — значит оставить дом. Оставить прошлое. Оставить мать, которая ещё не оправилась от яда.

— Дайте мне один день, — сказала она. — Я должна закончить дела.

Кассиан кивнул.

— Завтра вечером. Я пришлю карету. Будьте готовы.

Она встала. Мира поддержала её. У порога Элария обернулась:

— Ваше Высочество. В следующий раз, когда вас ранят, не ждите до ночи. Приходите сразу.

Он улыбнулся. Впервые — искренне.

— Я запомню.

Утро пришло слишком быстро.

Элария вернулась домой под утро, едва держась на ногах. Мира помогла ей раздеться и уложила в постель. Но спать не пришлось. Уже через час в дверь постучала горничная:

— Леди Элария! Ваша мачеха приказала всем собраться в столовой. Срочно.

Элария села. Голова гудела. Она знала, что это значит. Мачеха что-то задумала. После вчерашнего скандала она не могла оставить всё как есть.

Она оделась. Выбрала платье с длинными рукавами, чтобы скрыть дрожь в руках. Заплела волосы так, чтобы седые пряди не бросались в глаза. И спустилась.

В столовой собралась вся семья. Виконт сидел во главе стола, мрачный. Мачеха — справа, с улыбкой, которая не касалась глаз. Селина — слева, бледная, с красными глазами. Кайен стоял у окна, скрестив руки.

— Садись, Элария, — сказала мачеха. — Мы должны поговорить.

Элария села. Она смотрела на мачеху и ждала.

— Вчера, — начала Марбелла, — ты обвинила меня в страшных вещах. При всех. Ты опозорила меня перед гостями. Ты назвала меня отравительницей.

— Я сказала правду.

— Правду? — Мачеха усмехнулась. — Ты бросила на стол какой-то порошок и заявила, что это яд. Но кто подтвердил это? Твой аптекарь? Бродяга, который торгует снадобьями на задворках?

— Мастер Тибо — уважаемый человек.

— Мастер Тибо — старик, который готов продать что угодно за монету. — Марбелла наклонилась вперёд. — А ты, Элария, — ты ведьма. Я видела, как ты лечишь. Я видела, как твои раны затягиваются за минуту. Я видела, как ты шепчешь над чашками. Это колдовство.

— Это не колдовство.

— Тогда что? — Мачеха встала. — Откуда у тебя эти способности? Ты родилась обычным ребёнком. А теперь… теперь ты другая. Что ты скрываешь?

Элария молчала. Она не могла сказать правду. Не здесь. Не сейчас.

— Я ничего не скрываю, — сказала она ровно. — Я просто выросла.

— Ложь! — Марбелла ударила ладонью по столу. — Ты лжёшь! И я докажу это. Я вызвала священника. Он проверит тебя. Если ты ведьма — тебя сожгут.

Кайен шагнул вперёд:

— Вы не посмеете!

— Посмею, — отрезала мачеха. — Ради безопасности семьи. Ради Селины. Ради всех нас.

Селина всхлипнула. Виконт молчал, глядя в стол. Он не собирался вмешиваться. Он никогда не вмешивался.

— Священник будет здесь к вечеру, — сказала Марбелла. — А пока — ты будешь сидеть в своей комнате. Под замком.

Элария встала. В её глазах горело пламя.

— Вы не запрёте меня.

— Запру, — мачеха кивнула страже. — Отведите её.

Двое слуг шагнули к Эларии. Она отступила.

— Не смейте меня трогать.

— Элария, — голос отца. Тихий, усталый. — Иди в комнату. Пожалуйста.

Она посмотрела на него. На человека, который должен был её защищать. Который продал её Дарвику. Который молчал, когда её мать травили. Который смотрел в сторону, когда её били.

— Вы трус, — сказала она. — Жалкий, никчёмный трус.

Виконт побледнел. Мачеха улыбнулась.

— Уведите её.

Слуги схватили Эларию за руки. Она не сопротивлялась. Только смотрела на мачеху. Смотрела так, что та отвела взгляд.

Её отвели в комнату и заперли. Ключ повернулся в замке. Шаги стихли.

Элария осталась одна.

Она сидела на кровати и смотрела на дверь.

Вечер. Священник. Проверка. Если он найдёт знак на её запястье — конец. Если найдёт дар — конец. Если найдёт медальон — конец.

Она должна была уйти. Сегодня. Сейчас. Но дверь заперта. Окно — высоко. Прыгать — самоубийство.

Она встала, подошла к окну. Внизу — сад. За садом — стена. За стеной — свобода. Но между окном и землёй — три этажа.

Она обернулась. В комнате не было ничего, что могло бы помочь. Кроме…

Она посмотрела на кровать. На простыни.

Через час она связала простыни в длинную верёвку. Привязала один конец к ножке кровати, выбросила другой в окно. Внизу темно. Никого.

Она перелезла через подоконник. Руки дрожали — от слабости, от страха. Она спускалась медленно, перехватывая узел за узлом. Простыни трещали, но держали.

Когда до земли оставалось несколько метров, верёвка оборвалась.

Элария упала. Больно. В бок, в плечо. Она закусила губу, чтобы не закричать. Лежала минуту, прислушиваясь. Тишина. Никто не пришёл.

Она поднялась. Хромая, направилась к чёрному ходу. Там её ждала Мира.

— Леди! — служанка бросилась к ней. — Вы живы!

— Жива, — Элария оперлась о стену. — Где Кайен?

— В своей комнате. Я передала ему записку.

— Хорошо. Идём.

Они пробрались через сад к калитке. За ней — узкая улица, ведущая к городским воротам. Там ждала карета. Чёрная, без гербов. У дверцы стоял человек в ливрее принца.

— Леди Элария? — он открыл дверцу. — Его Высочество ждёт.

Элария обернулась. Мира помогла ей забраться внутрь. В карете уже сидел Кайен. Бледный, испуганный, но живой.

— Элария! — он схватил её за руку. — Что происходит? Почему мы уезжаем ночью?

— Потом объясню, — она обняла его. — Главное — ты жив.

Дверца закрылась. Карета тронулась.

— Подождите, — Элария стукнула по крыше. — Мать. Мы должны забрать мать.

— Леди Иоланта уже в другой карете, — ответил человек принца. — Она выехала час назад. С ней двое моих людей.

Элария выдохнула. Слава Луне. Мать в безопасности.

Карета катилась по ночным улицам. Элария смотрела в окно. Дом Нордвудов остался позади. Тёмный, молчаливый. Она не вернётся туда. Никогда.

— Что теперь? — спросил Кайен.

— Теперь — столица, — ответила Элария. — Королевский двор.

— Но это же… логово врага.

Она посмотрела на брата. В её глазах отражалась луна.

— Знаю. Поэтому и едем.

Карета остановилась на окраине города, у старой мельницы. Той самой, где Элария встречалась с принцем. У дуба стояла ещё одна карета. Рядом — всадники. И среди них — высокая фигура в чёрном плаще.

Кассиан.

Элария вышла. Ноги дрожали, но она держалась прямо. Принц подошёл.

— Вы целы?

— Почти, — она коснулась бока. — Упала.

Он нахмурился:

— Вас лечили?

— Не успели.

— Идите в мою карету. Там тепло. И лекарь.

— Ваш лекарь?

— Мой человек. Ему можно доверять.

Элария кивнула. Она обернулась к другой карете. Оттуда уже выходила Иоланта. Бледная, слабая, но живая. Увидев дочь, она бросилась к ней.

— Элария!

Они обнялись. Крепко. Долго. Иоланта плакала. Элария — нет. Она уже выплакала всё, что могла. Теперь осталась только сталь.

— Матушка, — сказала она, отстраняясь. — Ты должна кое-что мне отдать.

Иоланта поняла. Она сняла с шеи медальон — тот самый, серебряный, с полумесяцем и тремя звёздами. Надела его на Эларию.

— Береги его, — прошептала она. — Это всё, что осталось от нашего дома.

Элария сжала медальон в кулаке. Тёплый. Живой.

— Я не потеряю, — сказала она. — Клянусь.

Кассиан подошёл. Он смотрел на медальон. Потом на Эларию. Потом на Иоланту.

— Леди Иоланта, — сказал он. — Я знаю, кто вы. И кто ваша дочь. Я не выдам вас. Клянусь своей короной.

Иоланта посмотрела на него долгим взглядом. Потом кивнула.

— Я верю вам, Ваше Высочество. Не подведите.

Кассиан поклонился. Потом обернулся к Эларии:

— Нам пора. До рассвета нужно быть далеко от Нордвуда.

— А мачеха?

— Она узнает, что вы уехали, только утром. К тому времени мы будем уже в столице.

Элария кивнула. Она обернулась. Последний раз посмотрела на город, где родилась. Где умерла. Где вернулась.

— Прощай, — прошептала она.

Потом села в карету. Дверца закрылась. Лошади тронулись.

Впереди была столица. Королевский двор. Герцог Кроу. Церковь.

Впереди была война.

Элария откинулась на спинку сиденья. Кайен спал рядом, положив голову ей на плечо. Иоланта сидела напротив, укутавшись в шаль. Кассиан ехал верхом рядом с каретой.

Элария посмотрела на медальон. На знак Луны. На своё будущее.

— Я вернулась, — прошептала она. — И на этот раз я не буду пешкой.

Луна за окном кареты улыбалась. Или, может, просто светила.