Глава 31 Дэн

Я сделал все, чтобы Катя не увидела моего гнева. Но, если бы не моя жена, то грязная, некрасивая и совершенно человеческая драка случилась бы прямо перед входом в супермаркет. Эта скотина посмела намекнуть, что моя жена вскоре останется без защиты. Хорошо, что напомнил, как раз есть время это поправить.

Мы договорились встретиться за городом. Ближе к полуночи, чтобы привлечь минимум внимания. Стараясь успокоить Катю, я при ней позвонил Мэтью, пригласив его быть свидетелем. Мэтью - лучший целитель из всех известных мне одаренных, надеюсь, жену это немного успокоило. Позвал ли Стан своего поверенного, я узнаю только на месте.

Как и договаривались, Стан ждал нас на последней городской заправке. Мэтью, сидевший за рулем, вышел поздороваться с огневиком, я предпочел остаться в машине. Вернувшись, блондин первым вырулил с заправки, и до места дуэли мы ехали молча. Остановились у кромки леса и сразу вышли.

Я поежился. Ноябрь уже подходил к концу, и легкая куртка совсем не грела. С легкой завистью глянул на Мэтью, который, казалось, чувствовал себя также комфортно в легкой футболке, как если бы на улице был июль.

Мы дождались, пока Стан выйдет из своего внедорожника и подойдет к нам. Удивительно, но он был один. Хотя, какая разница?

Мэтью провел нас к небольшой поляне посреди редкого голого леса. Здесь он когда-то занимался с Катей ее новой магией. Для наших целей это место тоже вполне подходило.

Барьер также сделал блондин, позволив сэкономить немного сил. Когда все было готово, я обернулся к огневику:

- Если выиграю я, ты дашь клятву, что никогда не прикоснешься к Кате.

- Даже если она не будет против? - усмехнулся Стан.

Ну, я же мазохист, все помнят, поэтому сжал челюсти, переждал сиюминутную жажду убийства, и сказал:

- Хорошо. Ты никогда не прикоснешься к ней, без ее на то просьбы.

- Договорились. Если выиграю я, то стану опекуном твоей дочери, - быстро и уверенно проговорил Станислав.

Ого, ставки повышаются. Не нашел в себе сил согласиться вслух, поэтому кивнул. Если, не дай боги, я проиграю - клятву потом придется давать на крови, а сейчас это просто предварительная договоренность.

Мэтт прочитал слова дуэльного ритуала. Теперь дуэль прервется при реальной угрозе смерти одного из дуэлянтов. Потом он вышел из круга, оставляя меня наедине с огневиком.

Стоило блондину сделать шаг за барьер, как Стан швырнул в меня сгусток огня. Поймал пламя на электрический щит, позволяя огню просто растечься по поверхности, и ударил молнией в ответ.

Мы уже сражались на дуэли много лет назад, и, к сожалению, похвастать мне нечем, но тогда ставки не были так высоки.

От моей атаки огневик увернулся и постарался подобраться ближе, постоянно швыряя огнем. Но я был готов, экономя силы и прикрываясь щитом. Викинг, может, и сильнее меня, хотя бы в силу возраста, но вряд ли более хладнокровный. Выждал, когда между бросками плазмы образовалась пауза, и стеганул молнией по его ногам. Ни отпрыгнуть, ни отскочить рыжий не успел. Рыкнул от боли и кинулся на меня, игнорируя заряды, которые я кидал в него, отступая. Сходится в рукопашную с этим медведем я совершенно точно не планировал, поэтому дождался, когда колдун окажется в метре от меня, и кинул в него свой щит, который жалящей сетью упал ему на голову и плечи.

Стан заорал от боли, но, к сожалению, без контакта с моей рукой, сеть быстро исчерпала заряд, погаснув. А мне теперь оставалось надеяться только на свою ловкость, потому что озверевший колдун, казалось, забыл, что он маг, решив придушить меня голыми руками. Если бы дуэль проходила на ровном месте, я бы долго мог играть в тореадора, но я споткнулся, отступая от разъяренного мага, и тот неприминул этим воспользоваться, налетев на меня.

Падая, я сильно ударился спиной и оцарапал бок о какой-то сук так, что казалось, тот проткнул меня насквозь. Но все это стало неважно, когда сверху на меня приземлился этот чертов маг, тяжелее меня раза в два. К тому же, он тут же выпустил силу, опаляя мне лицо и обжигая шею. В нос ударил противный запах жжёных волос, а в голове мелькнула совершенно неуместная мысль: "Надеюсь, жене понравится моя новая короткая стрижка".

Но этот бой я все равно выиграл. Зная, что Стан неминуемо рухнет на меня, прижал к себе руки, ладонями от себя, и теперь ударил током изо всех сил, останавливая его сердце. Дуэль закончилась, и в следующий миг около Стана оказался Мэтью, вливая в него целительскую магию. Потом, решив, что рыжему достаточно, перешел ко мне. Хмыкнул при виде волос и положил руки мне на шею, залечивая ожоги.

- Бок, левый, - прохрипел я, чувствуя, как под курткой разливается мокрое тепло.

Совершенно бесцеремонно крутанув меня на живот, блондин остановил кровь. Я еще немного полежал, пережидая головокружение, потом поднялся. Надо держать марку до конца и не дать повода усомниться в моей чистой победе. Подошел к сидящему на земле Станиславу, не глядя протянул руку к Мэтью и взял нож, который был принесен заранее.

Наша кровь засвидетельствовала слова клятвы огневика. Как ни странно, тот быстро успокоился и теперь вел себя, как будто так и было задумано. Им задумано. Ну что ж, хорошая мина при плохой игре. Достойно уважения.

Мы уже шли к машине, когда зазвонил мой телефон. Немедленно нажал ответить, и в пустой тишине леса раздался голос акушерки Татьяны Евгеньевны, с которой мы договорились о родах буквально вчера.

- Мистер Воронич? Ваша жена вызвала нас. У нее преждевременные роды. Она велела вас не беспокоить, но... - голос женщины, и без того напряженный, дрогнул, - мне не нравится течение родов, ваша жена очень быстро теряет силы.

Ускорился я еще после первых слов, а теперь просто рванул к машине, забыв о разошедшейся ране на боку. Успел первым и сунулся было на водительское сиденье, но, хотя машина и была открыта, ключей в замке не было. Ждать пришлось недолго, спустя несколько секунд на поляну выскочили оба колдуна. Сел на пассажирское сиденье и даже не отреагировал, когда рыжий втиснулся на заднее. Всю дорогу до дома в голове билась лишь одна мысль – успеть. Хотя пророчество и обещало, что я приеду вовремя, но в нем уже были неточности. По крайней мере, нашей дуэли точно не было - не помню, чтобы в видении я или Стан были столь потрепаны.

В подъезде я с трудом подавил желание бежать по лестнице, понимая, что на шестнадцатый этаж лифт приедет намного быстрее. Но бездействие убивало.

В квартиру ворвались втроем, однако в нашу спальню я попытался войти один.

- Я целитель! – Мэтью зыркнул на меня холодными серыми глазами и первым шагнул к кровати. Опустился коленом у подушек, наклонился к Кате, игнорируя возмущенные крики доктора, опустил руки на виски жены, и она открыла глаза.

В этот момент я понял, что не дышал с того времени, как вошел в комнату и увидел ее – бледную, беспомощную, с закрытыми глазами. Практически сливающуюся с белой простынёю на кровати. Подошел с другой стороны, взял в ладонь ее холодные пальчики, стараясь не смотреть на гибкий провод, идущий к капельнице из сгиба руки.

В ее глазах, когда она увидела меня, мелькнуло отчаяние, и она перевела укоризненный взгляд на акушерку.

- Я не могла не вызвать вашего мужа, Катерина Сергеевна, - виновата развела та руками. - Вот посмотрите, вам сразу стало лучше.

Доктор подошла к портативному монитору, установленному на прикроватной тумбочке со стороны Мэтью, с неодобрением покосилась на него, но видя, что мы не торопимся прогонять блондина, промолчала. Мало ли, может брат или другой близкий родственник?

Монитор, тревожно пищащий, когда мы только вошли в комнату, сейчас издавал только редкие ритмичные сигналы. Конечно, магия блондина придала Кате сил. Жаль, что он подрастратил энергию, помогая в лесу мне и Стану. Иначе сейчас мог бы сделать гораздо больше.

Вдруг Катя вздрогнула, зажмурилась, стиснула мою ладонь, закусила губу и выгнулась, упираясь пятками в кровать. Монитор запищал чуть быстрее, а медсестра, до этого присутствующая безликой тенью, сухо констатировала:

- Промежуток три с половиной минуты.

Мэтью быстро отреагировал, переместив руки ей на живот, и Катя расслабилась, открывая глаза.

- Что это значит? – спросил у доктора, имея ввиду слова медсестры.

- Схватки регулярные, промежуток сокращается, - машинально ответила Татьяна Евгеньевна, вглядываясь в монитор, потом не выдержала. - Как вы это делаете?

Смотрела она на Мэтью, безошибочно поняв, кто помог Кате перенести боль. Тот только пожал плечами, вновь переместив руки на виски и сосредоточенно хмурясь.

Я тоже не стал ничего пояснять, переключая ее внимание:

- Сколько времени до родов?

- Все очень индивидуально, я смогу сказать точнее, когда вы выйдете, и я проведу осмотр.

- Почему нельзя это сделать сейчас?

- Это достаточно болезненный и интимный процесс, - терпеливо ответила доктор, выразительно глядя на Мэтью, все еще считая его посторонним, - вряд ли ваша жена будет рада вашему присутствию. Предлагаю переждать схватку и провести осмотр. Хорошо, Катерина Сергеевна?

Катя молча кивнула, и я с тревогой подумал, что не слышал от нее ни слова с тех пор, как вошел. Однако, монитор вновь чуть ускорил темп сигналов. Мэтью, не дожидаясь прихода боли, сместил ладони ниже, а Катя, замерев в ожидании неминуемого спазма, удивленно сказала:

- Совсем не больно. Спасибо, Дим, - потом, наконец, обратилась ко мне, - Дэмь, я знаю, что ты задумал. Не вздумай.

Хотел было ей ответить, но медсестра уже озвучила минуты промежутка, и акушер поторопила нас с Мэтью:

- Если не успею сделать осмотр, вы не сможете помочь ей во время следующих схваток. Выходите, я вас позову, как только закончу. Это сразу подействовало, и мы вышли в гостиную, где за столом сидел Стан.

- У тебя кровь, - вдруг сказал он. Я извернулся, пытаясь глянуть на левый бок, и поморщился. Футболка пропиталась кровью. Удивительно, что медперсонал этого не заметил, видимо всецело поглощенный Катиным состоянием. А может заметили, но не стали акцентировать внимание, раз на умирающего я не похож.

- Я быстро, - стягивая на ходу футболку, прошипел я. Ткань прилипла к ране и отдиралась весьма болезненно. Метнулся в ванную, нашел кусок марли и прилепил пластырем к ране как смог.

Дверь оставил открытой, чтобы услышать доктора, однако вместо этого в закрытой спальне раздался сдавленный Катин стон. Ринулся обратно, но натолкнулся на отрицательный жест Мэтта, стоящего у дверей – акушер нас еще не звала.

Доделал корявую перевязку и прошел в гардеробную за новой футболкой. Не то, чтобы это имело значение для меня, но пугать жену и выслушивать вопросы от посторонних я не хотел. Вторая дверь гардеробной выходила спальню и, услышав новый стон, а затем успокаивающий голос доктора, я ненадолго замер, а потом вернулся в гостиную.

- Можешь отдавать, - подошел я к Стану, сидящему за столом. Все это время рыжий молчал, уставившись на свои скрещенные перед собой пальцы.

Тот поднял на меня тяжелый взгляд:

- Не торопись, а то все будет зря.

- Ей больно, - процедил я, вслушиваясь в происходящее в спальне.

- Это естественный процесс, - без обычной насмешки сказал Станислав, - она не умрет, пока не родит.

- И как я узнаю, что пора? – я злился от своей беспомощности и его спокойствия.

- Ее мать умерла спустя десять минут после рождения Катерины. Дождись первого крика младенца и сразу приступим.

Меня такая отсрочка успокаивала мало. Невозможность помочь жене сводила с ума, а тут еще это ожидание. Глянул на часы – почти два часа ночи. Взъерошил волосы, мимоходом удивляясь их длине. Такое ощущение, что с дуэли прошла неделя, а не несколько часов. Успел пройти от окна до двери два раза, когда наконец открылась комната спальни, и Татьяна Евгеньевна разрешила нам войти.

Мы успели как раз к новой схватке, занимая прежние позиции вокруг кровати. Пока Мэтью занимался Катиной болью, я обратился к доктору:

- Что вы теперь можете сказать?

- Все идет хорошо, у Катерины Сергеевны здоровый молодой организм. Если все пойдет в том же темпе, часа через два-три родим.

Три часа! Мои короткие волосы встали дыбом. Хорошо хоть Мэтью рядом, и мне не придется рвать душу от невозможности облегчить милой боль.

О новой схватке мы узнали только по ускоренному писку прибора, Катя лишь замерла, прислушиваясь к себе, потом расслабилась. В следующий момент она потянулась к моим волосам.

- Что случилось? – удивленно спросила жена.

- Не обращай внимания, - сказал я, косясь на врачей. - Мы со Станиславом разжигали костер. Вышло не очень удачно, но не переживай, мы все решили. Пожар нам не грозит.

Наверное, со стороны это звучало глупо, но Катя поняла. Кивнула, провела по заживающим ожогам на шее, нахмурилась:

- Пожалуйста, Дэмь, не надо. Должен быть другой выход.

Я успокаивающе сжал ее ладошку, поглаживая. Другого выхода я не знал. Понимал ее боль, но сам испытывал только облегчение, зная, что ей не угрожает опасность. Жаль, конечно, что не смогу подержать малышку на руках, но зато они обе будут живы.

Катя закрыла глаза. Из-под ресниц тут же побежали слезы. Мэтью укоризненно глянул на меня, а доктор потянулась вытереть влагу. Перехватил салфетку и сам аккуратно промокнул глаза жены. Больше мы не разговаривали. Я сидел, впитывая последние мгновения близости. Катя лежала с закрытыми глазами, полностью погруженная в свои невеселые мысли. Мэтью сосредоточенно хмурился, не забывая перекладывать ладони на живот жены при первом сигнале монитора. Тишину прерывал только писк техники, скупые комментарии медсестры про сокращающееся время промежутков и ее же тихие переговоры с доктором.

Наконец, доктор сказала:

- Думаю, что очень скоро вы станете папой.

Удивленно глянул на часы – стрелка подбиралась к пяти. Накрыла волна легкой паники – когда время успело просочиться мимо нас?

Катя распахнула глаза и теперь, не отрываясь, смотрела на меня – с откровенным ужасом. Выражение ее лица было столь красноречиво, что акушер поспешила сказать:

- Не бойтесь, осталось совсем немного.

Вот только именно этого Катя и боялась.

Стан сказал, что нужно дождаться рождения ребенка, и этому я был рад – смогу увидеть дочь перед тем как уйти.

- Вам лучше выйти, - обратилась Татьяна Евгеньевна к нам с Мэтью, - я не знаю, как вы это делаете, но обезболивание сейчас только увеличит время родов и создаст угрозу для ребенка.

Мэтью вопросительно глянул на Катю, дождался ее кивка и вышел, оглянувшись на меня у двери. Я тоже сделал попытку подняться, но Катя вцепилась мне в руку мертвой хваткой.

- Хорошо, Катерина Сергеевна, - сказала доктор, видя ее реакцию, - ваш муж может остаться.

Сами роды продолжались минут двадцать, но по ощущениям растянулись на века. Катя взмокла, старательно выполняя указания акушера. Мою руку она старалась не выпускать ни на секунду, не зная, в какой момент я соберусь уйти. Я снова мучился от своей беспомощности, стискивая зубы от ее криков так, что казалось они уже крошатся.

Наконец, она замолкла, откидываясь на подушки и тяжело дыша, а медсестра после краткой паузы разогнулась, поднимая ребенка, чтобы сразу отдать его матери. Катя отпустила мою руку, потянувшись к малышке, которая тут же не закричала, а как будто всхлипнула. Но этого явно было достаточно, и я вскочил, боясь потерять лишние секунды.

- Дэмь! – тут же закричала Катя, еще не успевшая взять девочку в руки, - не смей, Дэмь! Я не прощу!

- Все будет хорошо. Люблю тебя, - тихо сказал я и вышел из комнаты. Уже на пороге обернулся на краткий миг, чтобы увидеть, как обе женщины бросаются к ней, с силой удерживая на кровати, не давая вырвать капельницу из руки. Малышку положили на пеленальный столик, и теперь она возмущенно ворчала.

Стан ждал меня у самой двери, морщась от Катиных криков, как от зубной боли.

- Не передумал?

- Давай заклинание, - мрачно ответил я.

- Это хороший обмен, не правда ли? – он усмехнулся, но как-то болезненно. - Твоя жизнь за ее жизнь.

Не стал ничего отвечать и прошел в ванную. Сильный удар собственной магией должен остановить сердце.