Глава 13. В логове врага

Осень накатила внезапно. Вчера мы ещё бежали под солнцем, на поле парни скидывали майки и играли в скайтег так, будто собирались выиграть мировой кубок, а сегодня на Академию опустилось то самое «унылое очарование». Листья летели по мостовым, небо серое, в воздухе запах дождя, а в столовой пахло горячим хлебом и корицей.

И тут началось. Все вокруг сияли, как новенькие монеты. Сборы, чемоданы, шум, болтовня. Каждый второй кричал: «О, дома будут пироги!» или «Наконец-то отосплюсь на перине!». Радостная процессия — прямо как праздник урожая.

А я? Я стояла и смотрела на всё это с лицом, будто меня только что приговорили к вечной уборке уборных.

Домой.

Слово резало слух хуже любого проклятия. Потому что там меня ждала не перина, не пироги и даже не объятия. Там меня ждали допросы с пристрастием, укоризненные взгляды и разборки вселенского масштаба.

Я спасла дочь врагов. Не один раз. Дважды.

И, судя по настроению родни, возвращение домой будет не отдыхом, а скорее походом на поле брани. Разница только в том, что на поле брани хотя бы можно выставить щит. А против собственной семьи щиты не работают.

— Ты чего такая кислая? — подскочила ко мне Кэрри, таща за собой ворох сумок и улыбаясь так, будто у неё внутри встроен генератор радости.

— Домой, — буркнула я, словно ругательство.

— И? Это же прекрасно! Тебя накормят, завалят заботой, обнимут до хруста рёбер.

— Ага, а потом сожгут на костре прямо во дворе. — Я скривилась. — Ты явно не знаешь моих родителей.

Кэрри расхохоталась. Руэн, проходящий мимо с огромной сумкой через плечо, только покосился и хмыкнул:

— Хоть скучно не будет.

Я закатила глаза.

Внизу, в комнате, царил другой настрой. Эйлин собирала вещи и выглядела… странно счастливой. Сияла, будто у неё внутри поселилось солнце. И всё это сияние она теперь направляла на меня.

— Знаешь, Кая… — она робко улыбнулась. — Я правда счастлива, что у меня появился такой друг.

Я чуть не поперхнулась собственными мыслями. Друг.

Да-да, та самая Риварн, которую я спасла дважды и которая недавно смотрела на меня с ненавистью, теперь сидела и искренне радовалась, что мы «друзья». Да и сама я пока не могла понять, нравится мне это или нет. С одной стороны — она не выглядела такой же надменной, как её братец. С другой — ну какого демона я вообще в это вляпалась?

Порталы в этот день работали с перебоями. Вся академия, казалось, ломанулась домой — каждый студент мечтал урвать пару дней в родовом гнезде: наесться до отвала пирогов, поваляться в мягких постелях и, конечно, выслушать семейные нотации. Очереди к портальным вратам были такие, что люди чуть ли не драли друг другу волосы. Магистры и надзиратели ругались, студенты ныли, а портальщики, бедолаги, буквально валились с ног.

Так что мне пришлось довольствоваться старым добрым способом — каретой. Деревянный ящик на колёсах, запряжённый парой угрюмых вороных. Я сидела внутри, уставившись в окно, и наблюдала, как осень разливается по дороге: листья багрово-золотыми языками стелились под копыта, воздух был прозрачный, но с привкусом сырости и скорого холода.

Поездка домой всегда казалась мне чем-то вроде марша обречённых. Ты вроде садишься в карету, вроде едешь туда, где тебя ждали с детства, где стены пропитаны твоим дыханием, но внутри знаешь: шаг за порог, и всё. Ты снова в пасти дракона.

Родовое имение Вельтренов возвышалось над долиной, как угрюмая крепость. Высокие стены из тёмного камня, башни с остроконечными шпилями, ворота с гербом — вороном, расправившим крылья. Красота? Для кого-то, может, и красота. Для меня — напоминание, что я выросла не в доме, а в осаждённой цитадели.

Карета скрипнула на камнях, и сердце у меня тут же ухнуло в пятки.

Ворота распахнулись. На крыльце уже стояла мама.

Высокая, с безупречно уложенными тёмными волосами, в строгом платье, словно сошла с портрета предков. Взгляд, острый как клинок. И этим взглядом она впилась в меня.

— Кая, — произнесла она холодно, даже без намёка на улыбку.

Я сжала зубы, поклонилась — ровно настолько, чтобы не получить замечание.

— Мама.

И тут же заметила: за её плечом маячил отец. Вечно сдержанный, молчаливый. Его лицо — маска равнодушия, но глаза… всегда теплее. Он хотя бы не смотрел на меня, будто я принесла в дом чуму.

— Как дорога? — только и спросил он.

— Прекрасно, — ответила я, пытаясь не улыбаться.

Но вот мать уже шагнула ближе, и я знала — сейчас начнётся.

— Кая, — её голос звенел, как лёд, — ты понимаешь, что натворила?

— В каком смысле? — изобразила я невинность.

— Не прикидывайся. Вся Академия уже гудит. Ты. Спасла. Дочь. Риварнов. — Последнее слово она произнесла так, словно проглотила яд. — Причём дважды!

Я сцепила руки за спиной, чтобы не заорать в ответ.

— Ну… извините, что не дала ей сгореть дотла или быть съеденной Тенями.

— Кая! — мать вскинула руки. — Мы — Вельтрены! Мы не должны марать имя семьи жалостью к врагам!

— А я думала, мы люди, — тихо бросила я.

Её глаза вспыхнули. Отец кашлянул, будто хотел смягчить момент.

— Дорогая, — сказал он матери, — может, не стоит сейчас…

Но было поздно.

Сзади уже высыпали остальные. Братья, сёстры, двоюродные и троюродные родственники — целая стая Вельтренов. Каждый со своим лицом, каждый — судья. Старший брат хмыкнул:

— Сестра, ну ты, конечно, умудрилась.

Младшая двоюродная сестра захихикала, прикрывая рот ладонью.

— Кая, может, ты ещё и замуж выйдешь за Риварна?

— С превеликим удовольствием, — парировала я, иронично поклонившись. — Только дай подсказать, за какого именно? У них там выбор богатый.

Тишина.

У матери дёрнулся глаз.

У отца — уголки губ. Мне показалось, что он едва сдерживает улыбку.

Но затем грянул настоящий гром.

— Они пригласили нас, — мать сказала это так, будто сообщала о нашествии демонов. — Риварны. В их дом. На ужин.

Тишина стала ещё тяжелее. Даже кузены, обычно не упускающие шанс для подколов, онемели.

— Ужин? — переспросил кто-то из младших.

— В честь… благодарности, — процедила мама, словно каждое слово обжигало язык.

И все взгляды тут же впились в меня.

Я стояла, как на суде.

— Поздравляю, сестрица, — старший брат оскалился. — Ты умудрилась устроить то, чего не удавалось никому: посадить Вельтренов и Риварнов за один стол.

— Вот же срань, — выдохнула я вслух, чем вызвала коллективный вздох осуждения.

Да, всё. Конец. Я, Кая Вельтрен, только что подписала себе смертный приговор.

На следующий день портал сработал неожиданно мягко, но запах палёного воздуха и металлическая дрожь в груди не оставляли сомнений: мы оказались в логове Риварнов. Моё семейство, конечно, не дрогнуло — Вельтрены не умеют показывать страх. Тем более перед злейшими врагами. Мы обязаны были явиться, иначе это выглядело бы как признание слабости. А значит — все надели свои самые непрошибаемые маски.

Родовой замок Риварнов вырастал над землёй так, будто сама скала решила стать крепостью. Он был не просто построен — он словно вырезан в мраке. Башни взмывали в небо, узкие, угловатые, почти колючие, как копья, готовые пронзить облака. Солнце, как бы оно ни старалось, никогда не касалось этих стен полностью: свет задерживался на краю и скатывался прочь, будто сам небесный свет не желал вторгаться на территорию рода.

Камень замка был черен, отполирован веками ветров и дождей, блестел так, словно его вымыли кровью. Высокие стрельчатые окна горели алым и золотым светом магических огней, больше похожих на демонические зрачки, чем на уютное освещение.

Вокруг простирался парк — но не живой и радостный. Деревья здесь были вытянуты, ветви скручивались в такие узлы, что казались когтями, а листья, даже осенью, имели странный серебристо-черный оттенок, будто тень навсегда поселилась в их листве. По земле стелился сизый туман, густой, плотный, и складывалось впечатление, что сами духи прошлого ходят здесь бок о бок с нынешними хозяевами.

Ворота были кованые, с узором из змей и воронов. Каждый, кто впервые видел их, чувствовал спиной, что эти вороны могут ожить в любой миг, расправить крылья и выцарапать глаза любому непрошеному гостю.

И всё это — под колоколами тишины. Тишины, которая давила на уши, как плита. Ни смеха, ни обычных звуков деревни вокруг — только вой ветра, треск сухих ветвей и эхо собственного сердца.

Замок Риварнов был не просто домом. Он был символом: местом силы, хранилищем тайн и угроз, вечным напоминанием, что род этот — не про тепло и не про любовь. Он был построен так, чтобы каждый, кто переступал его порог, понимал: сюда приходят не гости. Сюда приходят пленники судьбы.

Там, у подножия, нас уже ждали.

И не кто-нибудь, а сам Дейлан Риварн. Стоял, как сошедший с портрета: руки скрещены на груди, лицо хищное, уголки губ изогнуты в насмешке. В глазах ни капли тепла. Чёрный камзол сидел на нём так, будто ткань боялась морщинки. И это вечное ощущение опасности, исходящее от него, будто за его плечами всегда стоит армия теней.

Рядом — Эйлин. Моя новая… подруга? Трудно ещё привыкнуть к этому слову. Она светилась так, будто внутри у неё прятался маленький фонарь. Улыбалась широко, искренне, счастливо. И да, сияла не от того, что видела меня — а оттого, что теперь могла демонстрировать всем: у неё есть союзница даже среди Вельтренов. Как же её братец это ненавидит.

Чуть дальше, выше на ступенях, стояли родители Риварнов. И если Дейлан был надменен, а Эйлин — приветлива, то их мать и отец были сама квинтэссенция холодного снобизма. Артемиана Риварн — высокая, статная женщина в серебряном платье, с волосами, заплетёнными в корону, смотрела на нас так, будто мы явились по её прихоти, а не по её приглашению. Её взгляд скользил, изучая, обнажая, раздевая до костей. Её муж — Тавир Риварн. — казался камнем. Глыбой, застывшей, но угрожающей рухнуть в любой момент, если дать повод. Его костюм цвета ночи, отороченный чёрным мехом, смотрелся так, будто он сошёл с трона тьмы.

— О, семейство Вельтрен, — произнесла леди Риварн, и в её голосе звенела колкость, словно вино в хрустале. — Какая честь видеть вас в нашем доме. Мы, признаться, удивлены вашей смелости принять приглашение. Многие предпочли бы… как это у вас называется… «отсидеться».

Моя мать ответила ледяной улыбкой, тонко изогнув бровь:

— Вельтрены не прячутся за дверями, Артемиана. Мы предпочитаем смотреть врагу прямо в глаза. Особенно за ужином.

Взгляд моего отца пересёкся с лордом Риварном. Двое мужчин молча измеряли друг друга, как ядовитые змеи перед броском. Ни слов, ни жестов — только тишина, от которой по коже бежали мурашки.

Я стояла чуть позади, притворяясь тенью, но всё равно чувствовала, как взгляд Дэйлана прожигает меня насквозь. Его ухмылка, когда он поймал мой глаз, была такой, что кровь прилила к щекам. Да, он всё помнит. Нашу последнюю встречу в библиотеке. И теперь, кажется, получает дикое удовольствие от того, что я вынуждена стоять здесь, среди его семьи, словно приглашённая пешка.

Эйлин, не выдержав, сделала шаг ко мне и взяла за руку, сияя так, будто наш союз был чем-то святым. Я поймала на себе взгляд её родителей: в нём не было радости. Скорее — удивление, смешанное с раздражением.

— Какая трогательная дружба, — заметила леди Риварн, протянув каждое слово, как тонкую иглу. — Надеюсь, Кая понимает, что дружба с Риварнами может быть… слишком обременительной.

— А я надеюсь, что вы понимаете, — ответила я неожиданно для самой себя, — что дружба не всегда спрашивает разрешения у семейных архивов.

Воздух стал гуще. Даже факелы словно качнулись. Моя мать одобрительно скосила на меня взгляд. Дейлан — хищно усмехнулся.

И вот, нас пригласили внутрь.