Глава 14. Кто-то бродит ночью

Башня для гостей находилась в северном крыле замка, и проводившие нас слуги будто специально двигались медленно, чтобы у нас было время рассмотреть каждую деталь. Стены, увитые старыми гобеленами, источали запах сырости и вековой пыли. В узких окнах стояли тяжёлые решётки, сквозь которые пробивался лишь тусклый свет заката. Всё вокруг тянуло вниз, к тьме: чёрный камень, серые коридоры, тусклое золото подсвечников. Даже воздух казался плотнее, тяжелее.

Моя семья держалась ровно, без лишних эмоций — ведь появление здесь уже было испытанием на выдержку. Комната, которая досталась мне, оказалась почти на самом верху башни. Подъём по бесконечной винтовой лестнице дался нелегко — каблуки гулко стучали по камню, а сердце стучало ещё громче. Когда тяжёлая дверь с готической резьбой закрылась за мной, я впервые за весь вечер смогла выдохнуть.

Внутри было так же мрачно, как и в коридорах. Тёмные панели на стенах, узкая кровать с балдахином, тяжёлые бархатные шторы. Даже зеркало в резной раме будто поглощало свет, а не отражало его. Я подошла к окну — оттуда открывался вид на весь двор замка и на бесконечный лес за его пределами. Картина была прекрасна и жутка одновременно.

Я достала свой сарафан цвета морской волны. Ткань мягко легла на тело, подчёркивая фигуру, но в то же время напоминая о воде, о небе, о свободе. Мои длинные волосы я распустила, и они волнами скатились на плечи, словно намеренно противопоставляя себя мрачной обстановке. В этом тёмном замке я хотела стать светлым пятном — показать, что я белая ведьма, дочь рода Вельтрен, и никакая враждебная атмосфера не сможет этого стереть.

Я посмотрела в зеркало. Моя кожа казалась ещё светлее на фоне чёрных стен, глаза — ярче. «Пусть видят, — подумала я. — Я не собираюсь прятаться или играть по их правилам».

Перед ужином матушка наказала всем выпить зелье от яда, мало ли, чего от них можно ждать.

Зал для ужина оказался больше, чем я могла себе представить. Точнее — я ожидала чего-то величественного, но Риварны явно намеренно превзошли все возможные ожидания. Огромный сводчатый потолок, усыпанный магическими огнями, напоминал ночное небо, только слишком правильное, слишком выверенное. Тени от массивных колонн ложились на пол, словно длинные когти, а на стенах, между парчовыми драпировками, висели портреты мрачных предков рода. Каждый смотрел с холста, как будто оценивая мою смелость: «Ах, вот та самая Вельтрен, что посмела переступить наш порог».

Стол ломился от еды — дичи, жареных кореньев, густых соусов. Но еда в горло не лезла. Стоило обменяться первыми репликами, как напряжение застыло в воздухе. Мои родители держались прямо, словно стальные колонны, будто хотели всем видом показать: мы не уступаем, мы не хуже. Родня Риварнов улыбалась так, что хотелось достать нож и смахнуть эту вежливость с их лиц.

И, конечно, судьба решила посмеяться надо мной. Моё место оказалось напротив Дейлана.

Он сидел так, будто весь этот зал принадлежал только ему. Спокойный, непроницаемый, словно статуя из чёрного камня. Его взгляд я ощущала на себе ещё до того, как решилась поднять глаза. Когда всё же сделала это, он уже смотрел. Ровно. Без эмоций. Но именно это и бесило: в его лице не было ни любопытства, ни раздражения, только какая-то хищная отстранённость. А когда он, едва заметно, изогнул губы в своей вечной усмешке, мне захотелось стукнуть кулаком по столу.

— Храбрый поступок, — раздался голос леди Риварн, её интонации словно струились ядом и мёдом одновременно. — Спасти дважды мою дочь, когда судьба уже решила иначе. Для Вельтренов это редкость — вмешиваться в чужую участь.

— Для Вельтренов это редкость? — сухо перебила моя мать, сидевшая рядом со мной. — Скорее, для Риварнов редкость благодарить за это.

Над столом повисло электрическое напряжение.

Отец Эйлин улыбнулся холодно, вежливо:

— Мы умеем быть благодарными. Именно поэтому мы здесь. Все вместе. Разве это не… удивительно?

Слово «удивительно» прозвучало так, будто он хотел сказать «омерзительно».

Эйлин, сияющая, как солнечный луч, бросила на меня быстрый взгляд и улыбнулась. Она явно радовалась, что я рядом, и что именно я — причина этого ужина. Она чувствовала себя обязанной, я это видела. Её свет контрастировал с тем мраком, в котором мы сидели.

Я почти не слушала начало ужина — еду, разговоры о политике, мелкие сплетни о других старших семьях. Всё это тонуло в шуме крови у меня в ушах, потому что каждый раз, когда я поднимала глаза, Дейлан был там. Напротив. Смотрел. Не моргал. Иногда он делал этот свой жест — чуть кривил губы, словно ему забавно наблюдать за моим дискомфортом.

И чем больше я старалась не смотреть, тем сильнее это желание становилось.

Он был совершенством, вылепленным из мрака: его фигура, его спокойствие, это чувство опасности, исходящее от него. И мне хотелось одновременно бросить ему вызов и сбежать.

— Какая занятная история, — произнес кто-то из старших Риварнов, покачивая кубок вина. — Белая ведьма, рождённая в семье бытовиков, и вдруг… тёмный дар. Какая неожиданность.

Я едва не подавилась глотком воды. Спасибо, что напомнили, будто я сама не в курсе.

— Неожиданность — это мягко сказано, — вставил мужчина с серебряными висками, чей голос звучал как скрип старых дверей. — Скажи, девочка, а не страшно носить в себе нечто, что тебе не принадлежит?

— Дар принадлежит тому, кто умеет им владеть, — спокойно ответила я, стараясь не показать, как сердце уходит в пятки. — И бояться мне нечего.

— Смело, — раздалось с другого конца стола.

И тут тонкий дрожащий голос старухи с иссохшими пальцами в чёрных перстнях пронзил зал:

— Когда-то давно… я встречала девушку с чужим даром. Красавица, дерзкая, как ты. Всё закончилось плохо. Дар разорвал её изнутри.

Свечи будто качнулись. На секунду мне показалось, что стены замка подались ближе, и воздух сгустился до удушья. Я вцепилась в край стола, чтобы не показать, как внутри меня всё похолодело.

— Случаи бывают разные, — вмешалась моя мать с ледяной улыбкой, от которой даже металл на кубках, кажется, звенел. — А наша Кая сильнее, чем вы думаете.

— Сильнее, — прошептала старуха, глядя прямо в меня. И её мутные глаза будто впились в мою душу.

Когда ужин вошёл в разгар, Тавир Риварн произнёс что-то о том, что смелость моей семьи достойна уважения, но в его словах звучал подтекст: «Смелость или глупость?» Мой отец отвечал достойно, мать парировала сдержанно и остро, а я разглядывала графин.

— Странно, — лениво протянул Дейлан, поддев вилкой кусок мяса, — я думал, белые ведьмы спасают всех без разбору, из милосердия, а не из корысти.

Я подняла бровь, позволяя себе тонкую улыбку.

— А я думала, что у Риварнов хотя бы чувство благодарности существует. Но, видимо, и оно — роскошь.

Он наклонил голову чуть набок, серые глаза опасно блеснули.

— Благодарность? Тебе бы хотелось услышать её от меня, Вельтрен?

— Твои слова, Риварн, ничего не стоят. Так что можешь не утруждаться.

В зале стало тише, чем было мгновение назад. Даже вилки на тарелках будто замерли. Мы обменялись взглядами через весь стол — его холодное спокойствие против моего кипящего внутри огня.

— Дети, дети, — вмешался чей-то бархатный, слишком сладкий голос. Один из дядей Риварнов поднял бокал. — Как вы азартно пикируетесь. Почти как супруги за завтраком.

Я поперхнулась вином.

— Простите, супруги?!

— Ну-ну, не заводись, девочка, — усмехнулась одна из Риварнов. — Вы только посмотрите, как они смотрят друг на друга. Я бы сказала — судьба сама требует мира.

— Или брака, — добавил другой, явно уже перебравший вина.

И вдруг мои родители — моя родная мать и отец! — вместо того чтобы возмутиться, переглянулись. В их глазах мелькнул тот самый холодный блеск стратегов, которые видят в любой катастрофе… возможность.

— Мы давно думали, что пора положить конец этой бессмысленной вражде, — медленно произнес Тавир, будто обдумывая каждое слово. — Возможно, объединение семей стало бы правильным шагом.

Артемиана кивнула, её улыбка была слишком натянутой, но в голосе звучала решимость:

— Если уж искать союз, то почему не через наших детей?

Я вцепилась пальцами в край стола, глядя на них так, будто они только что объявили о скором конце света.

— Что?..

А напротив Дейлан громко фыркнул, скривив губы в той самой своей манере, от которой хотелось метнуть в него чем-нибудь тяжёлым.

— Серьёзно? — его голос прозвучал с насмешливым раздражением. — Я бы предпочёл умереть, чем жениться на Вельтрен.

— Поверь, — я рванула голосом, даже не думая о вежливости, — это чувство взаимное.

Тишина, как густой мрак, накрыла стол. И только старуха с мутными глазами довольно усмехнулась, словно ей одному этот фарс казался забавным.

Фух. Ужин наконец-то завершился. Родители благоразумно сгладили ситуацию — мать подняла бокал и с улыбкой произнесла, что «Кая только поступила в академию, о браках и союзах думать ещё рано». Я чуть не расплакалась от благодарности — впервые за весь вечер. Но сердце всё равно колотилось так, что я боялась: вдруг они передумают? Вдруг завтра снова вспомнят про этот бред с замужеством?

С этими тяжёлыми мыслями я поднялась в свою комнату на верхнем этаже гостевой башни. Небо за окном налилось синим светом, луна висела огромная, полная, и её блики падали на каменные стены. Я устало сбросила сарафан, осталась в бра и трусах, и уже тянулась к рубашке для сна…

И тут.

В стене, в едва заметной трещине между каменными блоками, мелькнул силуэт. Лицо. Чёртово знакомое лицо.

— Какого Хейлора ты здесь забыл?! — вырвалось у меня так громко, что эхо прокатилось по комнате.

Дейлан. Конечно же, Дейлан. Этот наглый Риварн ухмылялся прямо из какого-то тайного прохода, как будто здесь был не замок его семьи, а его личное логово шуток и дерзости. Его взгляд, скользнувший по мне сверху вниз, был таким наглым, что у меня закипели уши.

Я рванула простыню с кровати и закуталась в неё, будто в доспех.

— Ты совсем, Риварн?! — мой голос сорвался на визг. — Вон отсюда, быстро!

— Тише-тише, Вельтрен, — он откинул прядь со лба, и ухмылка стала ещё шире. — А то твои родичи прибегут. А нам двоим, как ты понимаешь, и так не нужны лишние шумы. Особенно на фоне разговоров о браке.

— Зачем ты пришёл?! — простыня скрипела у меня в руках, я сжимала её так, будто это была последняя защита от этого наглого вторжения.

— Точно не пожелать тебе сладких снов. — Он лениво облокотился о каменную кладку, как будто у него весь мир под контролем. — Короче, морочь голову своим предкам, чем хочешь. Но я жениться не собираюсь. Поняла?

Я распахнула глаза.

— Да я тоже! Уж точно не на тебе, Риварн!

— Вот и договор. — Он чуть склонил голову, и в его серых глазах блеснул огонёк, слишком близкий к смеху. — И это… что это у тебя за рисунок на трусах?

— ЧЕГО?! — я почувствовала, как щеки вспыхнули так, что могли прожечь камень. — Ты совсем, Дейлан?!

В следующий миг я схватила подушку и швырнула прямо в его самодовольную физиономию. Он увернулся. Потом вторую. Тоже увернулся.

— Хорошая реакция, Вельтрен, — расхохотался он. — Надо будет пригласить тебя в нашу игру на тренировке.

— ВОН! — я метнула ещё одну подушку, и на этот раз попала.

Он всё ещё смеялся, пятясь в потайной ход, и, клянусь, этот смех был самым раздражающим звуком, который я слышала в жизни.

— Кошмарных снов и карауль двери, мало ли, зайду, — бросил он напоследок и исчез.

Я же, тяжело дыша, замуровала этот проклятый проём всем, что было под рукой: подушками, одеялами, даже комодом. Только бы этот нахал не вздумал вернуться ночью.