Глава 16. Когда твой враг — твой дуэлянт

Я начинала привыкать к занятиям у Арденны. Пусть и казалось, что они высасывают из меня все силы до последней капли, но именно там я впервые чувствовала, что расту, меняюсь.

Да, тьма стала моей привычной спутницей. Я уже могла выставить полноценный защитный барьер от Теней — упругий, как стекло, с чернильным отливом. Могла пускать в цель рой тёмных лезвий, похожих на искривлённые осколки. А ещё у меня получалась новая примочка: «Коса морока» — заклинание, которое будто разрубало воздух, оставляя за собой мерцающий след. Очень эффектно смотрелось, особенно если добавить драматичный взмах рукой.

Но стоило мне хоть чуть-чуть расслабиться… и среди этой благополучной тьмы вспыхивали белые искры. Они пробивались упрямо, назойливо, как нежданные гости.

«Ты тёмная ведьма, смирись», — твердила я себе.

«Ага, сейчас, а мы тут просто так помелькаем», — отвечали искры, сыпясь с моих ладоней.

Бытовой магии не было. Ни малейшего признака. Ни тебе самонакладывающихся скатертей, ни поющих чайников, ни ковров-самолётов в мини-версии. И это раздражало. В нашей семье все были бытовики до мозга костей, а я… с этим странным гибридом.

В очередной раз, когда я покидала башню Арденны, усталая, но с чувством выполненного долга (и лёгкой злости на собственные белые искры), меня кто-то окликнул:

— Вельтрен!

Я замерла и тут же узнала этот голос.

Тарвин Вейн.

Мы не разговаривали с того самого посвящения, где он так эффектно шутил рядом с Линной Морвелл. По слухам, у них даже что-то было, но «не срослось». Теперь же он всё чаще стал попадаться мне на глаза — то в коридоре, то в библиотеке, то вообще на лестнице, где я была уверена, что его факультетники никогда не ходят.

— Какая встреча, — сказал он, догоняя меня. — Идёшь как королева из башни, а выражение лица — будто тебе под ноги только что дохлую крысу кинули.

— Угадал, Вейн, — я фыркнула. — Только крыса была живой. И болтливой.

Он рассмеялся. Его смех был легкомысленным, даже наглым — таким, который сразу хочется либо придушить, либо невольно улыбнуться.

— Это ты сейчас про меня, да?

— Ага, если ботинок примеряешь на себя — носи.

— О, — он вскинул брови. — Колкая, как всегда. Скучал по этим твоим шпилькам.

Я закатила глаза.

— Мы с тобой едва знакомы, Вейн. О каком «скучал» речь?

— Ну как, — он сделал шаг ближе, наклонился, понизив голос. — Я ведь менталист. Я чувствую эмоции. Твои, например.

Я вздрогнула.

— Не смей.

— Да ладно тебе, — он улыбнулся своей фирменной «ухмылкой-до-ушей». — Я не подглядываю глубоко. Только поверхностно. Ну вот сейчас, например, ты раздражена, устала и одновременно любопытна.

— Любопытна?! — я возмущённо распахнула глаза. — С чего ты взял?

— А потому что ты не ушла. Стоишь, слушаешь меня.

Я уже открыла рот, чтобы огрызнуться, но он опередил:

— И вообще, — он изобразил задумчивость. — Откуда ты идешь?

— От Арденны, — я процедила. — Если бы ты позанимался с ней хоть час, выглядел бы так, будто тебя прогнали через мясорубку.

— Хм, — Тарвин прищурился. — Так это значит, у тебя дар всё-таки раскрывается?

— Это тебя не касается.

— Всё меня касается, — он театрально прижал руку к груди. — Особенно если речь идёт о девушке, которая, по слухам, чуть не обручилась с Риварном.

Я зашипела, как кошка.

— Не начинай.

— Что? — он изобразил невинность. — Я всего лишь повторил то, что обсуждают в коридорах. Слухи жутко живучи, знаешь ли.

— Вот именно! — я ткнула ему пальцем в грудь. — Это слухи. И между мной и Дейланом ничего не было.

Он опять рассмеялся, а я почувствовала, как уши мои заливает жар. Вот же паразит!

— Ты определённо перегрелся на своих ментальных практиках, Вейн.

— Возможно, — легко согласился он. — Но вот странность: к другим студенткам я почему-то не хочу подходить и флиртовать. А к тебе — хочу. Как думаешь, это магия или судьба?

— Это бред, — я отрезала.

— Может, — он ухмыльнулся, — но ты всё равно улыбнулась.

Я тут же сжала губы, чувствуя, как предательская тень улыбки мелькнула на лице.

Октябрь в Академии чувствовался особенно холодно.

Листья, словно тысячи золотых и алых писем, кружились в воздухе, ложились на холодный камень дорожек, шуршали под ногами студентов. Ветер свистел сквозь узкие арки, пробирая до костей, а башни, серые и высокие, казались ещё более строгими, чем обычно.

Я кутаюсь в шарф, заколдованный матерью: он греет так, словно в него зашито тепло домашнего очага. И всё равно щёки обжигает холод.

На губах ещё играет тень улыбки от наглого Вейна — паразит! Впрочем, разве можно верить менталистам? Они на то и созданы, чтобы крутить людям голову.

Но думать об этом некогда. Впереди занятие, о котором говорили все старшекурсники с уважением и трепетом.

Боевые искусства.

Магистр Сайлас Вейр уже ждал нас на тренировочной площадке. Его голос был сух, как сталь, и звучал так, будто оспаривать его приказы не имело смысла.

— Сегодня, — произнёс он, обводя нас взглядом, — мы практикуем дуэли. Первокурсники — в парах со старшекурсниками. Учитесь, как держать оборону. Учитесь падать и подниматься. Учитесь проигрывать, если нужно. И не забывайте: заклинания защиты важнее заклинаний нападения.

Площадка огласилась шёпотом и смешками. Первокурсники переминались с ноги на ногу, старшекурсники мерили нас оценивающими взглядами.

— Будет весело, — прошептала мне Эйлин. — Я надеюсь, мой партнёр не сожжёт меня заживо.

— Ну, ты хоть светишься, — я усмехнулась. — Будет жалко трогать.

— А тебя? — она заглянула мне в глаза.

— А я… — я пожала плечами. — Я сама кого хочешь сожгу.

Она захохотала, но тут же осеклась, когда мы оказались перед группой старшекурсников. Дерек Лоран, высокий шатен с ледяными глазами, походил на скалу. Мила Соррен, тонкая, как веточка, но в её взгляде читалась жёсткость. Карен Далл, веснушчатый и жилистый, с ухмылкой, будто уже предвкушал драку.

Мы с Эйлин обсуждали варианты: я предлагала «барьер теней», она — «световой всполох».

И тут.

Я заметила Дейлана.

Он возвышался над всеми, как сама гора. Высокий, массивный, в тёмных спортивных штанах и удобной обуви, в кожаном защитном комзоле, который сидел на нём так, будто был выточен специально для него. В его взгляде было спокойствие хищника, которому не нужно спешить. Стоило ему щёлкнуть пальцами — и казалось, что я сгорю на месте.

И, конечно, он шёл в нашу сторону.

— Эй, мелкая, — бросил он Эйлин, не удостоив её даже полувзгляда. — Оставь-ка мне её поражение.

Палец — прямо в мою сторону.

Я почувствовала, как в груди поднимается возмущение.

— А ты спросил моё согласие? — парировала я, скрестив руки.

— А зачем? — он приподнял бровь. — Ты всё равно проиграешь.

— Это мы ещё посмотрим.

— Уверена? — его усмешка была ядовито-холодной. — Хотя, знаешь, я должен спросить… Зачем ты пускаешь слухи?

Я остолбенела.

— Что?!

— Не прикидывайся. — Его голос был ровный, но в нём кипела ярость. — Весь факультет шепчется, будто мы с тобой… вместе. Думаешь, это смешно?

Я захлопала глазами.

— Говорите тише, иначе на вас и так косятся все. И слухов не надо — говорит Эйлин и отходит от нас ворчливых подальше.

— Слушай, Риварн. Я последняя, кто стал бы это распускать. С тобой?! — я едва не взвизгнула. — Да я скорее съем свой шарф!

— Удобно отнекиваться, — процедил он.

— Удобно обвинять без доказательств, — огрызнулась я. — Может, это твои обожательницы решили устроить театр?

В его глазах мелькнула тень сомнения. Но тут магистр Вейр хлопнул в ладони:

— Записывайтесь в слиток! Каждый выбирает себе пару!

Студенты потянулись к огромному магическому камню, где вспыхивали имена.

Я собиралась идти с Эйлин, но Дейлан оказался быстрее. Его имя уже загорелось напротив моего.

Я застыла.

— Ты что наделал?!

— Записал тебя в пару, — холодно произнёс он. — Со мной.

И в этот момент я поняла: меня ждёт дуэль с Дейланом Риварном.