Глава 19. Свидание — катастрофа

Северная башня встретила меня ледяным молчанием. Заброшенный ритуальный зал на седьмом этаже был огромным, пустым и пыльным. Высокие своды терялись в темноте, а единственным источником света были слабые магические бра, чей свет дрожал на стенах, покрытых потускневшими фресками. Воздух пах старым камнем, пеплом и напряженным ожиданием.

Я нервно теребила край своей майки — темной, удобной, но, черт побери, откровенно обтягивающей. Ткань подчеркивала каждую линию, каждую кривую, и под пристальным взглядом Дейлана (которого, конечно же, еще не было) я чувствовала себя уязвимой. Глупо. Нелепо. Но от этого не менее неприятно.

«Опоздал. Кто бы сомневался», — я мысленно злилась, расхаживая по периметру зала. Прошло уже добрых пятнадцать минут после назначенного времени. Эта его тактика — заставить меня ждать, нервничать — была предсказуема, как восход солнца.

Именно в этот момент тень у дальней колонны шевельнулась.

Я замерла, инстинктивно выпрямив спину. Это была не просто тень. Она была гуще, плотнее. И она двигалась.

«Уже началось? Без предупреждения?»

Мысль пронеслась в голове, когда тень рванула ко мне, вытянувшись в острый, почти осязаемый клинок из сгустившейся тьмы. Атака была молниеносной, беззвучной и смертельно опасной.

Адреналин ударил в виски. Я едва успела выбросить руку вперед, выставив «плечо» — тот самый тонкий, переливающийся барьер, которому учила Арденна. Удар темного клинка пришелся в него с такой силой, что я отшатнулась, почувствовав, как дрогнули мышцы предплечья.

Из тени, словно из ниоткуда, материализовался Дейлан. В черной, бесшумной тренировочной форме, сливающейся с полумраком. На его лице не было ни улыбки, ни злости — лишь холодная, сосредоточенная оценка.

— Реакция приемлемая, — произнес он, и его голос гулко отозвался под сводами. — Для начала.

— А твои манеры — отвратительные, — выдохнула я, не опуская барьер. — Нельзя было не опаздывать?

— Задержался у одной ведьмочки. — Он сделал еще один шаг, и его магия снова сгустилась в воздухе, тяжелая и угрожающая. — Нууу, покажи, на что способна.

Наша «тренировка» превратилась в яростный, безмолвный танец. Он атаковал — резкими, точными выпадами темной энергии, то кинжально-острыми, то тяжелыми, как молот. Я парировала, уворачивалась, отвечала своими «косами морока» и взрывами черно-серебристого пламени. Мы не произносили ни слова, только тяжелое дыхание и звон сталкивающихся магий нарушали тишину зала.

— Концентрируйся! — рявкнул он, когда одна из его плетей едва не сожгла мне бок. — Ты сражаешься рассеянно! Думаешь о том, как сидит твоя майка?

— Думаю о том, как бы посильнее ударить тебя по этому самодовольному лицу! — огрызнулась я, швыряя в него сгусток энергии.

Он легко отбил его, но усмешка тронула его губы.

— Попробуй.

Этот тон, эта уверенность вывели меня из себя окончательно. Я рванула вперед, забыв о защите, поддавшись чистой, нефильтрованной ярости. Моя атака была дикой, неконтролируемой — вихрь тьмы, прошитый безумными белыми искрами.

Дейлан не отступил. Он встретил мой удар своим, и на этот раз наши магии не слились, а столкнулись с грохотом, от которого с потолка посыпалась пыль. Волна отбросила нас друг от друга. Я споткнулась о неровность каменного пола, моя нога подкосилась, и я с криком полетела вперед.

Прямо на него.

Мы рухнули на пол. Воздух с силой вырвался из его легких. А я… я оказалась сверху. Мои бедра сомкнулись по бокам его таза, одна моя рука вцепилась в его плечо, другая уперлась в холодный камень рядом с его головой. Грудь тяжело вздымалась, выбивая неистовый ритм, который отдавался в его собственном теле.

Повисла гробовая тишина, нарушаемая только нашим прерывистым дыханием. Я чувствовала каждый мускул его тела под собой — напряженный, твердый, живой. Тепло, исходящее от него, обжигало сквозь тонкую ткань моей майки. Его руки инстинктивно легли на мои бедра, чтобы оттолкнуть, но замерли. Его серые глаза, широко раскрытые, были всего в сантиметре от моих. В них не было злости. Было шокированное осознание. И что-то еще… темное, горячее, животное.

Мое собственное тело отозвалось на эту близость предательской волной тепла, пробежавшей по жилам. Я почувствовала, как напряглись мышцы его пресса подо мной, как учащенно забилось его сердце. Его взгляд скользнул с моих глаз на мои губы, задержался там на долю секунды, и в воздухе повисло невысказанное, пьянящее напряжение.

— С меня… хватит тренировок на сегодня, — прошептала я, и мой голос прозвучал хрипло и чужим.

Он не ответил. Только его пальцы слегка сжали мои бедра, прежде чем он резко, почти грубо, оттолкнул меня.

Я откатилась от него, поднялась на ноги, стараясь не смотреть в его сторону. Сердце бешено колотилось, а по щекам разливался жар. Мы оба стояли, отворачиваясь друг от друга, пытаясь отдышаться и вернуть себе хоть каплю самообладания.

Тренировка была окончена. Но война, как выяснилось, только что перешла на совершенно новый, куда более опасный фронт.

Комната в женском крыле казалась единственным убежищем в этом безумном мире.

— Я его убью! — выпалила я, срывая с себя майку с таким остервенением, будто хотела стереть с кожи память о его прикосновении. — Серьезно, я найду способ. Заколдую его сапоги, чтобы они намертво приросли к полу посреди толпы. Или подложу в его проклятый кофе зелье, от которого он неделю будет говорить только рифмами!

Эйлин, развалившись на своей идеально заправленной кровати с книгой по продвинутой магической тактике, лишь подняла бровь, не отрывая взгляда от текста.

— Опять братец вывел тебя из равновесия? — спросила она с тем спокойствием, которое можно обрести, только прожив всю жизнь рядом с ураганом по имени Дейлан Риварн. — Что на этот раз? Снова назвал «ошибкой магии»? Продемонстрировал свое превосходство в очередном заклинании?

— Хуже! — я закуталась в мягкий халат, пытаясь скрыть дрожь в руках, которая была вызвана не только гневом. — Он напал без предупреждения! Прямо из тени! А потом… потом…

Я замялась, щеки снова предательски вспыхнули. Картина того, как я сижу на нем верхом, наша переплетенная поза, его горячий взгляд… Это воспоминание обжигало сильнее любого его заклинания.

— Потом он, как обычно, повел себя как первоклассный мудак, — сжала я кулаки, решив опустить пикантные детали. — Он считает, что эта дурацкая связь нашей магии дает ему право меня дрессировать!

Эйлин наконец отложила книгу и посмотрела на меня с легкой, почти материнской усталостью.

— Кая, милая, — начала она, и в ее голосе прозвучала неподдельная искренность. — Поверь, я знаю его лучше кого бы то ни было. Он заносчив, упрям, самовлюблен и может быть настоящим исчадием ада, когда захочет. — Она вздохнула. — Но… он не монстр. Где-то глубоко под всеми этими слоями сарказма и высокомерия, он… может быть нормальным. Иногда. В очень малых дозах. И, как это ни парадоксально, он почти всегда прав. Если он говорит, что тебе нужно учиться контролю, значит, так оно и есть. Просто его методы… требуют привыкания.

Я фыркнула, плюхнувшись на свою кровать.

— «Требуют привыкания»? Эйлин, это как назвать ураган «освежающим ветерком»!

В этот момент на прикроватном столике мягко замигала и нагрелась моя сфера связи. Спасительное отвлечение.

Но голос, который прозвучал в моей голове, был другим. Теплым, бархатистым, с легкой, соблазнительной улыбкой в интонации.

«Кая, надеюсь, не слишком тебя беспокою. Гулял мимо оранжереи и подумал… Вид на закат отсюда просто волшебный. А компания явно не дотягивает до идеала. Не составишь мне компанию? Скажи, что ты не против, и я буду ждать. Тарвин».

Я замерла с широко раскрытыми глазами, сжимая сферу в ладони. Тарвин Вейн. Менталист. Красавчик. Тот, чье внимание не вызывало у меня желания рвать на себе волосы.

— Ну и? — Эйлин, подняв бровь, с интересом наблюдала за моей реакцией. — От кого весточка? У тебя лицо стало очень выразительным.

— Это… Тарвин, — выдохнула я, все еще обрабатывая информацию. — Он… приглашает погулять.

На лице Эйлин расцвела понимающая улыбка.

— О-о-о! Вейн? Неплохой выбор. Умен, красив, с ним не соскучишься. — Она многозначительно посмотрела на меня. — Может, стоит сменить обстановку?

Она была права. Это был идеальный шанс. Шанс провести нормальный вечер с нормальным, привлекательным парнем.

Я прижала сферу к губам, чувствуя, как по спине пробегают легкие, приятные мурашки от звука его голоса, и четко прошептала в ответ:

«Тарвин, я… да. Я буду через полчаса».

Сфера мягко вспыхнула в подтверждение. Я опустила ее и встретилась взглядом с Эйлин. На ее лице играла довольная ухмылка.

— Отлично, — сказала она. — А теперь давай, приведи себя в порядок. И надень что-нибудь… не тренировочное. Покажи этому менталисту, что значит иметь дело с настоящей красоткой Вельтрен.

Я глубоко вздохнула, отгоняя прочь образ серых глаз и насмешливого взгляда. Впереди был вечер, полный обещаний. Обещаний нормальности, легкого флирта и, возможно, чего-то большего.

Я облачилась в оружие массового поражения мужских сердец — а именно, в сарафан цвета утренней зари (нежно-розовый, если уж на то пошло), сверху накинула уютную белую кофточку, а шею обмотала шерстяным шарфом с помпоном, который мама заколдовала на вечное тепло и запах домашнего имбирного печенья. Волосы, обычно собранные в строгий хвост, я отпустила на волю — пусть болтаются тёмными волнами по плечам, придавая образу томной загадочности. Ну, или хотя бы вида человека, который не только швыряется тёмными заклинаниями.

Выйдя из женского крыла, я почувствовала лёгкий мандраж. Не то чтобы я никогда не ходила на свидания… точнее, не ходила. Совсем. Всю жизнь готовилась стать мастером по завариванию волшебного чая, а не соблазнению красавцев-менталистов.

И он уже ждал. Тарвин Вейн. Боги, он и правда был красив. Высокий, светловолосый, в лёгкой, стильно сидящей мантии, он прислонился к фонарному столбу с таким видом, будто только что сошёл с обложки журнала «Магический шик и как его достичь». Увидев меня, он расплылся в улыбке, от которой у меня подкосились ноги. В хорошем смысле.

— Кая, — произнёс Тарвин, — Ты выглядишь… ослепительно.

— Спасибо, — пропищала я, чувствуя, как краснею до корней волос. — Ты… тоже. Очень… светловолосый.

Боги, Кая, соберись! «Очень светловолосый»? Это новый уровень идиотизма.

Тарвин добродушно рассмеялся и предложил руку.

— Пройдёмся? Оранжерея уже близко.

Мы сделали несколько шагов, как вдруг из-за угла с громким гиканьем вынеслась стайка первокурсников с факультета Артефакторики. Они тащили какой-то дымящийся, похожий на помесь пылесоса и табуретки аппарат.

— Быстрее! — кричала девочка с двумя хвостами. — Он сейчас взорвётся и удобрит все клумбы магической щепоткой!

Мы попытались увернуться, но было поздно. Аппарат издал громкий хлопок, и из его недр вырвалось облако… розовой блестящей пыли. Всё вокруг, включая нас с Тарвином, оказалось покрыто слоем липкого, мерцающего розового глиттера.

Мы замерли, глядя друг на друга. Тарвин, этот безупречный красавец, теперь напоминал переливчатого фламинго, попавшего в катастрофу с блёстками. На его идеальных волосах и мантии искрились целые россыпи розового сверкания.

— Простите! — крикнула девочка, уже скрываясь за поворотом. — Это побочный эффект зелья радости!

Повисла неловкая пауза. Я с ужасом смотрела на Тарвина, ожидая, что он сейчас взбесится, развернётся и уйдёт. Но вместо этого он медленно поднял руку, стряхнул с плеча горсть блёсток и… рассмеялся. Искренне, заразительно.

— Ну что ж, — сказал он, и его глаза смеялись вместе с ним. — Кажется, наше свидание началось с фейерверка. Буквально.

— Добро пожаловать в мою жизнь, — вздохнула я, сдувая блёстки с кончика носа. — Здесь всегда так.

— Знаешь, — Тарвин сделал шаг ближе, его взгляд стал тёплым и чуть насмешливым. — Мне кажется, это тебе идёт. Ты теперь вся сверкаешь. Как опасная, но очень красивая искорка.

Он протянул руку, чтобы снять блёстку с моей щеки, и в этот момент мы услышали громкое, трагическое «БА-А-А-АХ!». Из окна этажом выше кто-то случайно вылил содержимое котла с зельем усиленного роста. Прямо на клумбу с магическими брызгунами — вечными цветами, которые при опасности начинали обильно поливать всё вокруг липким синим соком.

Нас окатило с ног до головы.

Повисла тишина. Теперь мы с Тарвином представляли собой жалкое, но красочное зрелище: розовые блёстки, присыпанные сверху синими, липкими разводами. От Тарвина пахло теперь не только блёстками, но и мятой с оттенком гнилой капусты. Да и от меня тоже.

— Может… может, просто пойдем по домам? — слабо предложила я.

— Знаешь, Кая, — выдохнул Тарвин, вытирая слёзы от смеха. — Это самое… запоминающееся свидание в моей жизни.

— Я… я рада, что смогла удивить, — простонала я, чувствуя, как шарф прилип к шее.

Свидание было официально признано катастрофой. Мы разошлись, пообещав друг другу… даже не знаю что. Остаться в живых?

Я побрела обратно в башню, представляя собой ходячее бедствие. Дверь в нашу комнату была приоткрыта. Я зашла внутрь, мечтая только о ванне.

И замерла.

На кровати Эйлин сидел Дейлан. Они о чём-то тихо разговаривали. Увидев меня, Эйлин резко вскочила, её глаза расширились от ужаса.

— Боги! Кая! Как свидание? Что это с тобой?!

Я стояла на пороге, вся в розово-сине-белой палитре, пахнущая мятой, блёстками и кошачьей шерстью. И вот тогда я увидела Дейлана.

Сначала его брови поползли вверх от удивления. Потом его губы дрогнули. И тогда случилось нечто невозможное.

Дейлан Риварн рассмеялся.

Это был не его обычный саркастический хмык, не язвительная усмешка. Это был настоящий, глубокий, искренний смех. Он смеялся, глядя на меня, и в его серых глазах не было ни злобы, ни насмешки. Было чистое, неподдельное веселье.

— Вельтрен, — выдохнул он, всё ещё смеясь. — Я видел многое. Но чтобы кто-то вернулся со свидания, выглядя как проигравшая сторона в битве магических артефактов и зоопарка… Это ново.

— Дейлан! — воскликнула Эйлин, но было поздно.

— Что, менталист решил, что лучший способ к твоему сердцу — это полное уничтожение твоего гардероба и чувства собственного достоинства? — он не мог остановиться, его плечи слегка вздрагивали. — Или вы просто… осваивали новые виды магического камуфляжа?

Я стояла, покрасневшая от ярости и унижения, вся перемазанная и пересыпанная, и смотрела, как хохочет мой злейший враг. И, чёрт побери, даже сквозь всю мою ярость я не могла не заметить, что смеющийся Дейлан… чертовски привлекателен. Это было так несправедливо.

— Заткнись, Риварн! — прошипела я, срывая с себя шарф.

— О, нет. Это слишком ценно. Я буду вспоминать этот образ каждый раз, как ты начнёшь важничать на тренировках.

Эйлин смотрела на нас обоих с выражением человека, который пытается остановить лавину, стоя на её пути.

В тот вечер я поняла две вещи. Первое: свидания — это переоценённое и опасное мероприятие. Второе: смех Дейлана Риварна — самая раздражающая и, к своему собственному ужасу, запоминающаяся вещь на свете.