Глава 24. Магическая зависимость

Я сказала Эйлин, что голова раскалывается и мне нужно подышать воздухом — подальше от дыма и чужих глаз. Она кивнула с таким понимающим видом, что мне стало стыдно за эту ложь. Но сказать правду? «Знаешь, я чувствую нездоровую, магическую зависимость от прикосновений твоего брата и сейчас побегу к нему на заброшенный ручей»? Нет уж.

Сумерки уже окончательно перешли в синеватую ночь. Лес у ручья был полон теней и шепотов, но я почти не обращала на них внимания. Всё моё существо было настроено на один-единственный маяк. Я шла по невидимой нити, которая тянула меня вперед, к нему.

Он был уже там. Стоял спиной, глядя на черную воду, в которой отражались первые звезды. Высокий, недвижимый силуэт на фоне темнеющего леса. Серебряная серьга в его ухе тускло поблескивала в скупом свете. Он не обернулся, когда я подошла, но я знала — он чувствовал мое приближение так же остро, как и я его присутствие.

Мы молчали. Я не знала, с чего начать. Как спросить о том, чего не понимала сама? Как признаться в этом унизительном, животном влечении, которое заставляло мою магию метаться внутри, словно птицу в клетке?

— Ну? — его голос прозвучал тихо, но в ночной тишине он грохнул, как выстрел. Он медленно повернулся. Его лицо было скрыто в тени, но я чувствовала на себе тяжесть его взгляда. — Говори, Вельтрен. Явно не для созерцания пейзажа ты позвала меня сюда.

Я скрестила руки на груди, пытаясь собрать остатки самообладания.

— Ты это чувствуешь? — выпалила я, и голос мой прозвучал хрипло. — Эта… тяга. Как будто меня к тебе тянет на веревке.

Он фыркнул, коротко и беззвучно.

— Очаровательное описание. Я бы назвал это побочным эффектом нестабильного магического симбиоза.

— Не называй это симбиозом! — я сделала шаг вперед, сжимая кулаки. — Это похоже на… на ломку. Моя магия скулит, будто я отобрала у нее любимую игрушку. И эта игрушка — твоя сила. Мне это противно.

Он наклонил голову.

— А мне нравится твоя прямолинейность. Без прикрас. — Он сделал шаг навстречу, и расстояние между нами сократилось до опасного. Воздух снова начал звенеть. — Да, я чувствую. Как будто часть моего внимания всегда прикована к тебе. Как компасная стрелка к северу. Раздражает.

— И что нам с этим делать? — прошептала я, ненавидя себя за эту слабость, за то, что стою здесь и обсуждаю это с ним.

— Пойти к Арденне и попросить «отключить» это? Или, может, просто принять это как данность?

— Ни за что! — я чуть не взвизгнула. — Я не хочу быть привязанной к тебе! Ты… ты…

— Враг? — он закончил за меня, и в его голосе снова зазвучала знакомая усмешка. — Да, помню. Но, кажется, реальность вносит коррективы в наши распри, Вельтрен. Эта «веревка», как ты выразилась, только что спасла нам и десяткам других жизней.

— Она же может нас и уничтожить! Ты слышал Арденну! Катастрофа!

— Всякая сила — это риск. — Он снова сделал шаг. Теперь мы стояли так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло. — Вопрос в том, кто кем управляет. Ты будешь бегать от этого, как испуганный кролик? Или научишься это контролировать?

Его слова попали в цель. Бежать было бесполезно — я уже поняла это. Эта связь была внутри нас.

— Я не хочу этого, — повторила я, но уже без прежней ярости, с оттенком отчаяния.

— Никто не спрашивал, чего ты хочешь, — его голос стал тише. Он медленно, будто давая мне время отпрянуть, поднял руку. Не для того, чтобы схватить, а просто… протянул ладонь между нами. Призыв.

Я смотрела на его протянутую руку. Вся моя сущность вопила против этого. Но та самая «веревка» внутри натянулась струной, и мучительное напряжение стало понемногу уходить, просто от близости его руки. Это было облегчение, сладкое и отравленное.

Я ненавидела его в этот момент. И ненавидела себя сильнее.

Не говоря ни слова, я резко развернулась и пошла прочь, ломая этот невыносимый контакт. Боль от разрыва вернулась с новой силой, заставив сжаться сердце.

— Бегство — не стратегия, Вельтрен! — бросил он мне вслед, и в его голосе я снова услышала не насмешку, а вызов.

И он был прав. Бежать было бесполезно. Эта связь была внутри, как вторая кровь.

Я резко обернулась. В глазах стояли слезы ярости и бессилия, но я не позволила им пролиться.

— Так что ты предлагаешь? — мой голос сорвался, звучал сдавленно и резко. — Неужели тебя устраивает эта… эта аномалия? Эта странная связь, из-за которой я чувствую тебя за версту, будто ты часть меня, которую я ненавижу!

Он не ответил сразу. Его лицо, освещенное призрачным светом звезд, стало серьезным. Насмешка исчезла без следа, сменившись холодной, стратегической сосредоточенностью. Он выглядел так, будто оценивал уязвимость вражеской крепости, а не обсуждал свое противоестественное соединение с заклятым врагом.

— Устраивает? — нахмурившись, он произнес слово медленно, будто пробуя его на вкус и находя горьким. — Нет. Я поговорю с Сайласом. Он — единственный, кто видел нас в бою и кто, возможно, поймет практическую сторону этого… феномена. — Он почти выплюнул это слово. — А ты поговори с Арденной. Узнай, что говорят древние свитки. Есть ли прецеденты. Способы контроля… или разрыва.

Он шагнул ближе, и его голос понизился до опасного шепота, полного неоспоримого приказа.

— И никому. Больше. Ни слова. Ни твоей шайке зануд, ни моей сестре, никому. Пока мы не поймем, что это такое, мы — уязвимы. А уязвимостью пользуются.

В его словах была безжалостная логика. И она была пугающе убедительной. Мы были заложниками этой тайны, вынужденными союзниками в тени, которую сами же и породили.

— Договорились, — прошептала я, и это слово стало печатью на нашем странном, вынужденном пакте.

Не сказав больше ни слова, я снова развернулась и быстро зашагала прочь, в сторону лагеря. На этот раз он не останавливал меня. Но я чувствовала его взгляд на своей спине до самого края леса.

Возвращение в Академию было похоже на возвращение в крепость после осады. Высокие стены, которые раньше казались холодными и чужими, теперь давали долгожданное чувство безопасности. Но внутри меня не было покоя.

И конечно, вести добрались до семьи Вельтрэн быстрее, чем магический портал. Моя шепчущая сфера вспыхнула ледяным огнем еще до того, как я успела разобрать вещи.

— КАЯ ВЕЛЬТРЭН! — голос матери был пронзительным, как удар кинжала. — Я только что узнала! Лес Старых Крон! Тени! Боги света, ты могла погибнуть!

Я вздохнула, готовясь к привычной буре беспокойства и упреков. Но то, что последовало, было хуже.

— И я слышала… — ее голос понизился, стал шепотом, полным ужаса и отвращения. — Ты… С Риварном. Вы… соединили силы. Это правда?

Кто-то рассказал. Кто-то из студентов, чья-то болтливая родня… Новость просочилась сквозь стены, как яд.

— Мама, это было необходимо. Мы спасли…

— Молчи! — она резко оборвала меня. — Не оправдывайся! Связываться с этой… тьмой! Их магия гнилая, Кая! Она разъедает душу! Ты должна держаться от него подальше! Слышишь меня? Дальше! Смотри в оба! Я не позволю, чтобы мой ребенок был запятнан их скверной!

Ее слова были как стена ледяной воды. Она не понимала. Она видела только вековую вражду, а не ту пустоту, что разрывала меня изнутри.

А пустота эта только росла. С каждым часом, проведенным в стенах Академии, «голод» становился все невыносимее. На лекциях я ловила себя на том, что ищу его взгляд через весь зал. В столовой знала, за каким столом он сидит, даже не видя его. Это было физическое мучение — постоянное, ноющее ощущение, что я забыла что-то жизненно важное, и это «что-то» было им.

Худшим днем стал тот, когда я почти… почти пошла за ним. Дейлан шел в сторону мужского общежития после тренировки, и мои ноги сами понесли меня вслед, как будто я была марионеткой, а он дергал за невидимые нити. Я остановилась только у самой двери, схватившись за косяк, дрожа от осознания того, что я чуть не сделала. Чуть не вломилась в мужское крыло, движимая этим животным, магическим позывом. Жуть. Это был настоящий кошмар.

Больше я не могла терпеть.

Я почти ворвалась в башню Арденны Морвейн, не дожидаясь приглашения. Ректор сидела за своим столом, и ее пронзительный взгляд заставил меня на мгновение замереть.

— Профессор, мне нужно поговорить. Наедине.

Она жестом велела мне говорить. И я выложила все.

Арденна слушала, не перебивая. Когда я закончила, на ее лице не было ни осуждения, ни страха. Было чистое, безразличное научное любопытство, и это было почти так же страшно.

— Интересно, — произнесла она наконец. — Побочный эффект оказался более… интенсивным, чем я предполагала. Симбиотическая связь на уровне магического инстинкта. Она воспринимает его силу как часть себя и стремится к воссоединению.

— Это невыносимо, — прошептала я. — Вы должны что-то сделать.

— Я изучу архивы, — пообещала она, и в ее глазах мелькнула та самая искра, что пугала меня больше всего. Искра исследователя, нашедшего уникальный феномен. — Пока я не найду ответ, тебе придется подождать. Контролируй это, Кая. Ты — хозяйка своей магии, а не наоборот. И… — она сделала паузу, — постарайтесь избегать прямого контакта. Это лишь усугубляет зависимость.

«Избегать контакта». Легко сказать. Мы дышали одним воздухом в одной Академии. Дейлан был везде.

В тот вечер мне ничего не оставалось, как последовать единственному здравому совету, который у меня был. Я отправилась в библиотеку поздно вечером.

Забравшись в самый дальний и пыльный угол, я начала листать древние фолианты. «Симбиоз магических сущностей», «Резонанс противоположных полей», «Проклятия неразрывной связи»… Я искала хоть что-нибудь, что могло бы объяснить этот кошмар. Слова расплывались перед глазами, а внутри все ныло и тянулось к нему, туда, где он, наверное, так же отчаянно пытался найти способ разорвать эту связь.

Или нет? А что, если он… не пытался?

Эта мысль была самой пугающей из всех.

Тишину в глухом углу библиотеки разорвал оглушительный хлопок двери. Я вздрогнула, оторвавшись от пожелтевших страниц. Сердце заколотилось с бешеной скоростью, но не от страха. Проклятая тяга внутри мгновенно узнала его. Она встрепенулась, как дикий зверь, учуявший хозяина.

Из-за угла высоких стеллажей с фолиантами появилась знакомая, мощная фигура Дейлана.

Он был без мантии — в простой черной футболке, обтягивающей торс, и темных джинсах. Волосы были слегка растрепаны. И этот взгляд… притягательный, тяжелый, насквозь пронизывающий. И те губы, которые… Господи, почему я вспомнила это именно сейчас?

— Если бы не наша связь, я и не подумал бы, что ты тут торчишь в такой поздний час, — его голос был низким, немного хриплым. Дейлан медленно приближался, и каждый его шаг отзывался во мне глухим стуком.

Я сглотнула, пытаясь скрыть дрожь в руках.

— Как видишь, пытаюсь найти хоть что-то, чтобы прекратить это проклятие.

Он остановился по другую сторону стола, упершись руками в столешницу. Его пальцы были длинными, сильными.

— И как? Нашла панацею? Заклинание «как разорвать магические узы с заклятым врагом»?

— Пока только теории о том, как подобные связи сводили магов с ума, — парировала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но он предательски дрогнул. От него пахло ночным воздухом, озоном и чем-то неуловимо мужским. Этот запах сводил с ума.

— Очень обнадеживающе, — усмехнулся Дейлан, но в его глазах не было веселья. Они пылали тем же внутренним огнем, что и моя собственная магия. Он обошел стол, и я не могла пошевелиться, загипнотизированная, как кролик перед удавом. Это связь, только связь, — пыталась я убедить себя.

— А Арденна? Узнала что-нибудь полезное? Или только напугала тебя древними пророчествами?

— Она… изучает архивы, — выдохнула я, чувствуя, как его близость отнимает воздух. — Пока ничего конкретного. А у тебя как?

— Сайлас сталкивался с таким… Много лет назад. Говорит, был случай… похожий.

От его слов по коже побежали мурашки. Это была не абстрактная теория, а реальность, у которой были свидетели.

— И? Что случилось с теми магами?

— Не знаю. Сайлас не стал рассказывать. Сказал лишь, что свяжется с тем, кто был свидетелем, и узнает детали. — Его рука медленно поднялась, и я замерла, предвкушая прикосновение. — Так что… теперь нам осталось только ждать.

Он сел рядом со мной так близко, что наши ноги почти соприкасались. Тепло от его тела обжигало меня через тонкую ткань одежды.

— Может, не стоит искать способ разорвать это? — прошептал он, и его голос стал бархатным, соблазнительным. Он медленно протянул руку, давая мне время отпрянуть.

Но я не могла. Моя воля была парализована. Внутри все кричало, умоляло о прикосновении.

Его пальцы коснулись моей шеи, чуть ниже мочки уха. Кожа под его прикосновением вспыхнула, а в низу живота что-то сладко и мучительно сжалось. Это был не просто зов магии. Это было желание. Густое, плотное, пьянящее.

— Видишь? — его дыхание коснулось моих губ.

Он наклонился ближе. Его губы почти касались моих. Я чувствовала их тепло. Воспоминание о том поцелуе в башне обрушилось на меня с новой силой — дикое, всепоглощающее.

— Нет…, — выдохнула я, но это был слабый, беспомощный протест.

— Ты тоже хочешь этого? — он прошептал прямо в мои губы.

Его рука скользнула с шеи на мою талию, притягивая меня к себе. Наши тела соприкоснулись. И это было как удар током. Магия взвилась внутри, ликуя, сливаясь в единый, мощный поток. Но вместе с ней проснулось и нечто иное — животное, первобытное влечение. Голод, который был куда страшнее магического.

Я встретила его поцелуй не с сопротивлением, а с таким же отчаянным, яростным голодом. Дейлан приподнял меня, посадив на край тяжелого дубового стола. Древние фолианты с грохотом полетели на пол. Его руки были на моих бедрах, его губы — на моей шее. Я вцепилась пальцами в его волосы, в мягкую ткань его футболки, чувствуя под ней напряжение каждой мышцы.

Это связь… это не я… — последняя трезвая мысль растаяла в огне, который пожирал меня изнутри. В этот момент не было ни Вельтрен, ни Риварн. Была только эта невыносимая, запретная тяга и всепоглощающее желание быть ближе, слиться воедино, чтобы этот мучительный голод наконец утих.

Его поцелуй был не просто поцелуем. Это было завоевание и капитуляция одновременно. Губы Дейлана двигались по моим с яростной, почти отчаянной требовательностью, вырывая ответные стоны, о которых я бы никогда не посмела подумать. Его руки, сильные и уверенные, скользили по моей талии, сжимая ее, прижимая меня к нему так плотно, что я чувствовала каждый мускул его напряженного тела. Одна его ладонь уперлась в стол по ту сторону от моего бедра, запирая меня, вторая вцепилась в мои волосы, откидывая голову назад, давая ему полный доступ к моей шее, к ключицам.

И я… я отдавалась. Вся моя воля, вся ненависть, все принципы растворились в этом огне. Мои руки сами обвили его шею, я отвечала на каждый его жест с такой же дикой жаждой, впиваясь в его губы, в его язык, пытаясь слиться с ним воедино, чтобы прекратить эту пытку, это сладкое, невыносимое мучение.

Но именно в этот миг, когда я уже почти потеряла себя, он резко, почти грубо, оторвался. Отпрянул, как от раскаленного металла.

Мы стояли, тяжело дыша, разделенные внезапно возникшей бездной в полметра. Его грудь вздымалась, глаза пылали. Но это был не огонь страсти. Это была ледяная ярость. И снова, как в бою, его зрачки сузились в две вертикальные, демонические щели, сияющие в полумраке библиотеки золотом хищника.

— Дейлан… — его имя сорвалось с моих губ хриплым, умоляющим стоном. Магия внутри выла от потери, от разрыва. Жажда снова прикоснуться к нему была физической болью. Я, не думая, протянула к нему руку.

Он резко покачал головой, отступая еще на шаг.

— Нет.

Это слово прозвучало как приговор.

— Наверняка, когда разрушится эта связь… — его голос был низким и горьким, — …ты будешь жалеть. Жалеть о каждой секунде.

Он развернулся и зашагал прочь, его шаги гулко отдавались в пустой библиотеке, и с каждым его шагом я чувствовала, как та самая невидимая веревка между нами снова натягивается, становясь тоньше, болезненней, грозя разорваться и оставить внутри леденящую пустоту.

Я осталась сидеть на столе, дрожа, прижимая ладони к пылающим щекам. Воздух все еще был напоен его запахом, а губы помнили жар его поцелуя. Но в голове, сквозь туман магического влечения, пробивалась трезвая, ужасающая мысль.

Неужели связь на такое способна?

Могла ли простая магическая аномалия заставить ее чувствовать так? Не просто тягу к силе, а дрожь в коленях от одного его взгляда? Голод, который заставлял забыть о гордости, о вражде, о самой себе?

Или… это было что-то другое?

Что-то, что жило в ней самой, а связь лишь сорвала покровы, обнажив ту запретную, пугающую правду, которую она так яростно отрицала.