Глава 28. Ночной побег из Академии

Мысль о проклятии, о письмах Алианы, не отпускала меня ни на секунду. Она была как заноза в самом сердце, постоянно напоминая о себе ноющей, тревожной болью. Эта тайна жгла меня изнутри, требуя выхода. И единственный человек в этом мире, с кем я могла ее разделить, был мой заклятый враг. Безумие. Чистейшей воды безумие. Но я почти созрела для этого безумия. Решила: как только вернусь в Академию, найду Дейлана и выложу ему все. Пусть это прозвучит дико, пусть он рассмеется мне в лицо — но он имел право знать.

Однако судьба, как всегда, распорядилась по-своему.

Едва я переступила порог общего холла, вернувшись после выходных, меня перехватил Руэн. Обычно невозмутимый и холодный, как гранитная глыба, сейчас он был похож на призрака. Его смуглое лицо посерело, в глазах бушевала буря из страха, гнева и беспомощности. Он ждал меня, сжимая в белом от напряжения кулаке смятый листок пергамента.

— Кэрри сбежала, — выдохнул он, обрубая все возможные предисловия. Голос его был хриплым, будто он не спал всю ночь. — Ночью. Пропала из комнаты. Думаю… я почти уверен, что она отправилась домой, в Долину.

От этих слов у меня похолодела кровь. Кэрри. Моя стремительная, огненная, до безрассудства отважная подруга. Она не могла сидеть сложа руки, зная, что ее дом, ее семья в опасности. Она решила броситься в самое пекло одна, движимая любовью и отчаянием. Это был поступок, достойный восхищения и одновременно повергающий в ужас. Чистейшей воды самоубийство.

И в тот же миг, без тени сомнения, во мне созрело решение. Я не могла позволить ей погибнуть.

Но как незаметно ускользнуть из Академии, чьи ворота и порталы бдительно охранялись? Официальные пути отпадали — поднимут тревогу, начнутся розыски, и мы только потеряем драгоценное время. Нужен был обходной путь. Тайный.

И тут, словно вспышка молнии в сознании, я вспомнила человека, который знал потайные ходы и слепые зоны.

Мысль о том, чтобы снова искать с ним встречи, после того пьянящего, унизительного и смущающего разговора, заставляла меня гореть изнутри. Щеки пылали от одного воспоминания о его губах на моей шее, о его дыхании в волосах, о том, как мое предательское тело откликалось на его прикосновения. Но выбора не было. Кэрри была важнее моего смущения.

Я помчалась в свою комнату и начала лихорадочно собирать походный рюкзак. Прочная дорожная мантия, целебные зелья из моих запасов, немного еды, острый охотничий нож — все, что могло пригодиться в дороге и в возможной схватке. Я чувствовала, как по телу разливается странное, холодное спокойствие — спокойствие принятого решения, от которого уже не отступить.

Руэн, увидев меня выходящую из женского крыла общежития, не стал задавать лишних вопросов. Он просто молча кивнул, его ястребиный взгляд стал еще жестче.

— Я знаю, что ты задумала и я пойду с тобой, — заявил он, и в его тоне не было места возражениям.

Я не спорила. Его сила, его хладнокровие и боевой опыт были нам необходимы. Двое против Теней — уже лучше, чем одна.

Когда мы уже пробирались по пустынному коридору, мы буквально столкнулись с Эйлин. Она вынырнула из-за угла, увидев наши озабоченные лица, тут же насторожилась.

— Эй, а куда это вы такие собранные? — спросила она, сузив свои веселые глаза. — На пикник что ли?

— Ага, пикник с Тенями, — Руэн мрачно хмыкнул.

Я же, понимая, что от Эйлин не отделаться, и, признаться, зная ее бойцовский характер и верность, вкратце объяснила ситуацию.

Ее реакция была мгновенной и предсказуемой.

— Так, значит, Кэрри в беде, а вы тут втихаря, без меня, собираетесь на выручку? Это возмутительно! Я тоже иду! И не вздумайте меня отговаривать!

Наш дуэт превратился в трио. Только не хватало Дейлана, который знал как выйти из Академии.

Утром мне сообщили, что Дейлан, скорее всего, в раздевалке боевого факультета после тренировки. Это было рискованно — там могли быть другие студенты. Но времени на выбор подходящего момента не оставалось.

Подойдя к тяжелой дубовой двери, я на мгновение замерла, прислушиваясь. Из-за нее не доносилось ни звука. Ни голосов, ни шума воды. Казалось, внутри никого. Сердце бешено колотилось в груди, смешивая страх перед разговором с ним и страх за Кэрри. Я глубоко вздохнула, собрала всю свою волю в кулак и толкнула дверь.

И застыла на пороге, как вкопанная.

Дейлан стоял спиной ко мне, у большой деревянной лавки. Он был без мантии, одетый лишь в темные, плотно сидящие тренировочные брюки. Свет из окна падал на его спину, вырисовывая каждый мускул, каждую впадину и выпуклость. Широкие плечи, мощные мышцы спины, сужающиеся к узкой талии… Это была анатомия воина, отточенная в бесчисленных схватках, и вид ее вызывал невольный трепет. Я резко отвела взгляд, чувствуя, как по щекам разливается горячая, предательская волна. Господи, я чуть не застала его полностью голым?

Он, услышав скрип двери, медленно, неспешно обернулся. Его влажные от душа волосы были сбиты на лоб. И на его лице, увидев меня, расплылась та самая, наглая, самодовольная ухмылка, от которой мне всегда хотелось либо ударить его, либо… Нет, лучше не думать.

— Вельтрен, — протянул он, и его низкий, слегка хриплый голос прозвучал как ласка по коже. — Не ожидал, что ты так скоро захочешь перейти к… практической части наших отношений. Приятно удивлен, признаю. Но я, в принципе, не против.

— Я вообще-то по делу! — выпалила я, заставляя себя смотреть ему в лицо и стараясь не опускать взгляд ниже его подбородка. Это было невероятно сложно. Его обнаженный торс притягивал взгляд, как магнит. — А не за тем, о чем ты, в своем пошлом воображении, подумал!

Он рассмеялся — низко, глухо, вызывающе. И, словно назло, намеренно не стал спешить с тем, чтобы надеть валявшуюся рядом футболку. Вместо этого он сделал несколько шагов ко мне, и его взгляд, тяжелый и изучающий, упал на «Сердце Безмолвия», лежавшее у меня на груди. Мой собственный взгляд, против моей воли, скользнул к его шее, где на кожаном шнурке висел его амулет. Два камня, два безмолвных стража нашей вынужденной разобщенности.

— Скучала? — спросил он тихо, и в его глазах плясали чертики. Вопрос прозвучал как вызов, как подковырка, но под ней чувствовалась какая-то странная, неподдельная нотка.

— Нет, — солгала я, опуская глаза и чувствуя, как вру сама себе. Потому что эти пару дней без его назойливой физиономии, без его колкостей и этого пронзительного взгляда, были какими-то… пресными. Неполными. Как будто в симфонии моего мира не хватало самого мощного и диссонирующего инструмента.

— Я так и думал, — он усмехнулся, словно видя мои мысли насквозь, как будто амулеты и не работали вовсе. Его выражение стало серьезнее, насмешка уступила место сосредоточенности. — Говори. Что стряслось?

— Откуда ты узнал, что что-то стряслось? — удивилась я, поднимая на него взгляд.

— Иначе бы ты не пришла ко мне, — произнес он просто, без тени сомнения в голосе.

И тогда я выложила ему все. Говорила быстро, сбивчиво, стараясь не упустить детали. Про Кэрри, про ее безумный, отчаянный побег в Долину, кишащую Тенями. Про то, что нам, мне, Руэну и Эйлин, нужны потайные ходы, чтобы незаметно последовать за ней. И про то, что мы не можем обращаться к магам, к Арденне, к кому бы то ни было, потому что они бездействуют, прячут голову в песок, пока реальный мир рушится.

Пока я говорила, лицо Дейлана менялось. Исчезла последняя тень насмешки. Его черты заострились, а в серых глазах вспыхнули знакомые, холодные искры гнева. Но на сей раз этот гнев был направлен не на меня.

— Ты не пойдешь туда одна, — отрезал он, и это прозвучало не как просьба или предложение, а как железный приказ, не терпящий возражений.

— Я не иду одна, — возразила я, слегка задетая его тоном. — Со мной Руэн и твоя сестра, если ты забыл.

— Я пойду с вами, — заявил он, не моргнув глазом, его взгляд буравил меня, не оставляя пространства для маневра.

— Нет, — пробормотала я, смущенная и ошеломленная его прямотой и этой внезапной, безоговорочной готовностью бросить все и ринуться в самую гущу опасности.

— Не обсуждается, Вельтрен, — отрезал он, натягивая черную футболку, и этот простой бытовой жест вдруг показался невероятно интимным. Ткань плотно облегла его торс, и я с облегчением — и странным разочарованием — отвела взгляд. — Кстати, что насчет нас? — его голос стал тише, почти доверительным. — Ты была у родных. Тебе что-то… известно?

Сердце екнуло.

— Да, — выдохнула я, встречая его серьезный взгляд. — Но сейчас есть кое-что поважнее. Я расскажу. Позже. Обещаю.

Он изучающе смотрел на меня несколько секунд, словно пытаясь прочесть правду между строк, а затем коротко кивнул.

Поздно ночью, когда Академия погрузилась в сон, а единственными звуками были уханье совы и скрип старых балок, наша маленькая, но решительно настроенная команда собралась в условленном месте — у потертой гобеленной ткани в дальнем конце коридора астрономической башни, за которой, по словам Дейлана, скрывался вход в лабиринт потайных ходов.

Руэн, облаченный в практичную темную одежду, выглядел как сама тень — молчаливый, собранный и смертельно опасный. Эйлин, напротив, вся сияла от возбуждения, похрустывая засунутыми за пояс пузырьками с зельями и постоянно поправляя свой компактный рюкзачок.

— Ну что, команда спасения, в сборе? Я, кстати, до сих пор удивлена, что брат согласился на нашу авантюру. — прошептала она, сверкая в темноте глазами.

Я лишь кивнула, нервно теребя ремень своего рюкзака. В этот момент из полумрака бесшумно возник Дейлан. Он был одет во все черное, и в этой тьме были видны только бледное лицо и светящиеся в лунном свете из окна серые глаза.

— Ни слова, — тихо скомандовал он, отодвигая гобелен. За ним оказалась не стена, а узкая, едва заметная щель в камне. — Идем гуськом. Я первый. Потом ты, — он кивнул мне, — потом Руэн, замыкает Эйлин. Никакого геройства, никакого отставания. Если я говорю «стоп» — замираете. Если говорю «бежим» — не оглядываясь.

С этими словами он ловко нырнул в проем. Я, сделав глубокий вдох, последовала за ним.

То, что открылось нам внутри, сложно было назвать коридором. Это была скорее расщелина между стенами, узкая, пыльная и пахнущая столетиями сырости и забвения. Приходилось идти, повернувшись боком, а местами и вовсе пригибаться. Дейлан двигался с кошачьей грацией, словно родился и вырос в этих каменных тисках. Я же то и дело цеплялась рюкзаком за выступы, спотыкалась о неровности пола и мысленно посылала всех архитекторов Академии в преисподнюю.

В одном особенно тесном месте, где потолок внезапно опустился, Дейлан, проползая, обернулся, чтобы предупредить меня.

— Осторожно, тут низко…

Но я уже не успела среагировать. Мой лоб с глухим стуком встретился с каменным выступом. Из глаз брызнули слезы, и я непроизвольно ахнула, потирая ушибленное место.

— Ты в порядке? — его шепот прозвучал прямо у моего уха. Он развернулся в тесноте, и его рука легла поверх моей, пальцы коснулись моей кожи, чтобы оценить ущерб. Прикосновение было быстрым, деловым, но от него по всему моему телу пробежали мурашки. Воздух между нами на секунду стал густым и горячим.

— Я… я в порядке, — прошипела я, отдергивая руку, будто обожженная.

— Смотри под ноги, Снежинка. Или под голову. В общем, смотри куда-нибудь, — его шепот стал насмешливым.

Мы поползли дальше. Через какое-то время узкий лаз вывел нас в небольшой грот, где можно было, наконец, выпрямиться. Пока Руэн и Эйлин выбирались из щели, я прислонилась к прохладной стене, пытаясь отдышаться. Дейлан встал рядом. В темноте я чувствовала исходящее от него тепло, слышала его ровное, спокойное дыхание. Моя рука, которую он касался, все еще горела.

— Все живы? — тихо спросил он, обращаясь ко всем, но его взгляд, тяжелый и невидимый, был на мне.

— Пока что, — фыркнула Эйлин, отряхивая пыль с колен. — Но если мы сейчас не выберемся отсюда, я передумаю и пойду спасать мир как-нибудь иначе.

— Скоро будем у выхода, — пообещал Дейлан, и его пальцы в темноте нечаянно скользнули по моей спине, указывая направление. — Дальше проще.

Это было и правда «проще» — в смысле, не нужно было ползти.

Наконец, после бесконечного часа блужданий по каменным кишкам Академии, Дейлан остановился у неприметной, покрытой плесенью деревянной двери.

— Выход, — объявил он. — За ней — заброшенный сад, а дальше — лес.

Он толкнул дверь, которая открылась с душераздирающим скрипом, и в проем ворвался ночной воздух, холодный, свежий и пахнущий свободой.

Мы высыпали наружу, жадно вдыхая полной грудью. Звезды сияли над нашими головами, а где-то впереди, во тьме, ждала наша подруга и полная неизвестность.