Глава 4. Как (не) подружиться с Риварнами

Академия Даров встречала не просто с размахом — с полной помпой. Кареты-платформы опускались на внутренний двор с завидной регулярностью, оставляя за собой шлейф искр, пыли и завистливых взглядов. Кто-то приезжал с живыми фамильярами, кто-то с магическими чемоданами, которые сами за собой бегали. Меня привёз дедов портальный кулон, от чего у меня слегка закружилась голова, а у чемодана — характер.

Всех новичков сразу же определили в общежитие — высокий флигель, стоящий чуть поодаль от главного здания Академии.

Тёмное Общежитие, как его окрестили все остальные факультеты.

Чёрный камень. Старинные лестницы, которые шепчут, если долго по ним ходить. Окна с витражами, что дышат ночью. И магическое освещение, реагирующее на незваных гостей в ночи.

Меня заселили в комнату 6Б, женское крыло, второй этаж.

Дверь открылась со скрипом, словно предупреждая: «Тебе сюда точно?»

Внутри было… неожиданно красиво.

Комната оказалась больше, чем я ожидала.

Просторная, с высокими потолками, украшенными переплетающимися узорами лепнины — рунический рисунок, слабо светившийся в темноте. Стены — выложены гладким камнем с вкраплениями мраморных жил, местами оживали и пульсировали, если долго смотреть — как будто дышали.

Огромное арочное окно с витражами в оттенках полночного фиолета и рубина. Сквозь стекло падали отблески заходящего солнца, играя на полу призрачными отблесками, как на водной глади.

По бокам две кровати с резными изголовьями, застеленные покрывалами цвета вороньего крыла, а над ними полог из бархата: тяжёлого, бордового, с серебряной вышивкой древних символов. Если потянуть за кисточку — полог опускался, создавая личное укрытие, полное тишины и уюта.

Гардеробная выглядела как портал в другой мир. Внутри зачарованные вешалки, сапожные полки, раздвижные ящики для украшений, и всё это, конечно, было живым.

Одна из вешалок щёлкнула по моим пальцам, когда я попыталась повесить платье, не поздоровавшись.

— Манеры, юная леди, — проворчала она. Голос старушечий, с придыханием.

Письменный стол стоял у окна — старинный, из серебра и чёрного дерева. В центре встроенный вечный чернильный колодец: капля чернил всплывала сама, когда ты подносишь перо.

В углу стояло кресло с ножками в виде когтей дракона.

И, конечно, камин — главный обитатель комнаты.

С живым пламенем, что мурлыкало в темноте и отгоняло сырость каменных стен. Когда я поставила на решётку чайник, он фыркнул и прохрипел:

— Ты что, с белой кухни? У нас тут только чёрный чай, девочка.

Я сняла чайник, извинилась, и пламя довольно заурчало.

Пока я осторожно развешивала свои вещи (светлые, нежные, будто из другого мира… они выглядели здесь чуждо, почти вызывающе), из коридора ворвался вихрь.

Но не из ветра. Из мрака, пудры, и идеального чувства превосходства.

Она появилась на пороге, как будто влетела на сцену.

— А, отлично. Всё-таки шестая. Я же говорила маме, что хочу окно на южную сторону, — донёсся голос.

Холодный, с приправой недовольства и хрустящей гордости.

Я обернулась.

Эйлин Риварн. Сестра Дейлана. Эта чёртова семейка везде меня преследует.

Ее волосы — цвета ночи, гладкие до наглости.

Глаза — острые, синие, как лёд, который не тает даже в глазури.

Фигура — как вырезанная из тёмной стали: гибкая, точёная, уверенная.

На ней была чернильно-чёрная туника с вышивкой фамильного герба — три перекрещённых кинжала в круге теней. И сапоги. Ужасно красивые. И явно дорогие. Даже пол под ними скрипнул с уважением.

— О, — сказала она, заметив меня.

В смысле, не просто заметив, а узнав.

— Какая прелесть. Белая в изгнании. Ты серьёзно будешь моей соседкой?

Я моргнула.

— Ты серьёзно используешь в речи «прелесть» без сарказма?

Она склонила голову.

Улыбка у неё была… ну, та самая. Из разряда «все, кто меня бесит, становятся ингредиентами».

— Знаешь, у меня была крыса. Она тоже так в начале смотрела. Потом сбежала.

— Наверное, испугалась твоей привязанности, — буркнула я, вешая мантию.

— А может, унюхала белую магию, — парировала она, разувшись в два безупречных движения. — Но… думаю, это будет весело. По крайней мере, если ты не будешь рыдать по ночам и тянуть в комнату свой светлый фонарик.

— Только если ты не будешь приносить черепа в ванную, — отрезала я.

Эйлин вздохнула и скинула сумку, которая сама аккуратно полетела к её кровати и распаковалась с хрустом.

— Купальня, надеюсь, с нормальной температурой воды.

— На третьем этаже, общая, — сказала я.

Она замерла.

— Ты ведь врёшь? Тут нет личной купальни?

Я повернулась и сладко улыбнулась.

— Нет.

Эйлин уже разобрала половину гардероба, развесив всё строго по оттенкам чёрного. Сама же она сидела на подоконнике в позе магической невозмутимости, перекидывая ногу на ногу с видом королевы, неожиданно поселившейся в хижине угольщика.

— У тебя, — сказала она лениво, оглядывая мои книги на полке, — слишком много ненужной литературы. Вот это, например… «Тайны эфирного шитья»? Серьёзно?

— Некоторые предпочитают уют, а не ножи в подушках, — парировала я.

— Некоторые — не для этого факультета, — с мягкой усмешкой кивнула она.

— А некоторые, — сказала я, — могут просто помолчать, если им нечего предложить.

Эйлин уже открыла рот, но тут дверь без стука распахнулась.

На пороге стоял он.

Дейлан Риварн.

Темные волосы — чуть растрепаны, как будто только что вышел из койки с какой-то ведьмочкой.

Рубашка — просторная, расстёгнутая на пару пуговиц, обнажала ключицы и часть тату-руны, сиявшей на шее.

На левом ухе — серьга в виде полумесяца.

Сапоги — мягкая кожа, чуть запылённые.

Глаза — серые, холодные, сканировали всё с видом «мне всё равно, но я всё замечаю».

Весь — сплошная магия, опасность и абсолютная уверенность в собственной неотразимости, будь он не ладен.

— Скажи матери, что я тебя проводил, — буркнул он, кидая взгляд на сестру. — И что ты в норме. Я не собираюсь быть твоей нянькой.

— Милая забота, как всегда, — хмыкнула Эйлин.

И тут его взгляд скользнул в сторону.

На мне задержался.

На секунду.

На одну мерзкую, многозначительную секунду.

— Она что тут забыла? — спросил он с выражением, будто я была кусочком жевательной слизи на его любимом сапоге.

— Живу, вообще-то, — ответила я, вставая с кровати. — Привыкай. И впредь, если не трудно — стучись.

Он ухмыльнулся.

— Больно надо мне сюда заходить.

— Значит, топай обратно к своим боевым змеям, — усмехнулась я.

— Приказывай своим белым ведьмочкам, — сказал он, уже оборачиваясь. — Ошибка магии.

— Вот только не забудь закрыть за собой дверь, ошибка.

— А как тебя зовут-то? Мая? — с легкой ухмылкой смотрит на меня.

— Я — Кая. Для тебя — Кая Вельтрэн.

— Ага, ага. Звучит, как название травяного настоя от бессонницы.

— А ты, смотрю, эксперт по настойкам? Видимо, пьёшь регулярно. Особенно от самодовольства и завышенной самооценки.

Он хмыкнул.

— В точку.

Затем щёлкнул пальцами, и дверь захлопнулась за ним так, будто обиделась.

Я развернулась, чтобы снова развесить вещи, когда услышала тихий смешок.

— Ты ему не понравилась, — протянула Эйлин, как будто это был комплимент. — Это… достижение. Обычно он просто игнорирует. Но ты ему… режешь слух. Это интереснее.

— Ну и чудно, — отрезала я. — Взаимно.

И, знаете, я бы соврала, если бы сказала, что в груди не было ни грамма удовлетворения от его кислой мины.

Закончив с благоустройством, я вдруг услышала, как по коридору раздалось:

— Сквозь окна — кара воро́нья! — разнёсся голос, настолько грозный, что даже мой чайник в камине пискнул и втянул носик.

Комендантша.

Она шла по коридору, как шторм. Гремела шагами, развевала мантией, и голос её гремел, будто сама Академия решила напомнить о дисциплине.

— Слушай и внимай! Любой юноша, посмевший полезть через окна в девичье крыло, будет заколдован в жабу. Или в подушку. Смотря по фазе луны!

За ней летел фонарь — летающий, шарообразный, с оком наблюдения. Око сверлило двери подозрительным взглядом. Комендантша шикнула на него, и тот мигом улетел проверять окна.

Я не удержалась — прыснула.

Потому что, честно, как бы торжественно это ни звучало… залезать через окна в Академии Даров — задача уровня самоубийственной миссии.

Во-первых, магические щиты. И во-вторых, если парень действительно туда залезет — с него снимут зачёт по полёту и вручат недельное дежурство по утилизации слизневиков. Всю эту информацию я знаю, потому что за неделю до прибытия в Академию посетила всеобщее собрание первокурсников.

Тем не менее, комендантша продолжала:

— Никакой романтики! У нас тут учебное заведение, а не магический курорт с поцелуями!

Из комнаты напротив кто-то прыснул в ответ. По всему видно — местные к её выступлениям уже привыкли.

Затем все затихли. Началось время отбоя, да и я сама вымоталась от смены обстановки и легла очень рано.

А проснулась я раньше Эйлин — видимо, по привычке: дома утро было временем чар, завтраков и уюта. Здесь же… уют был исключительно в том, что никто не закинул тебе под дверь летящего сапога. И то, хорошо.

Подхватив полотенце и свою сумку для купания, я по-тихому выскользнула в коридор и побежала на третий этаж.

Купальня Академии представляла собой огромное пространство, залитое светом от плавающих сфер-ламп. Воздух пах мятой, паром и чем-то свежим — вроде дождя над магическим лесом.

В центре — общий бассейн, с тёплой, слегка светящейся водой. По краям — отдельные кабинки с зеркалами, зачарованными сушилками и ароматическими чарами, которые можно было включить жестом (если знала нужный).

Сделав все дела. Начала собирать свои длинные и густые волосы в высокий хвост.

Форма факультета боевой магии ждала меня на спинке кресла в комнате.

Каждому новоприбывшему её подбирали индивидуально, и я не знала, кого благодарить, но она сидела идеально. Прямо под твои параметры.

Узкие, гибкие кожаные штаны цвета полночного чёрного, тянущиеся, как заклинание на выносливость.

Длинные, шнурованные сапоги с мягкой подошвой — в них можно было хоть бегать, хоть лезть по скалам.

Прилегающая чёрная рубашка с высоким воротом и серебристыми вышивками на манжетах — та самая "искровая" вязь, которую носят только боевые.

Поверх — тёмная жилетка с гербом факультета: меч, оплетённый молнией.

— Ну, вперёд, ведьма. Только попробуй выжить среди этих стройных убийц, — пробормотала я себе и направилась завтракать.