Глава 32. Мой враг, мой кавалер

С наступлением декабря Академия преобразилась до неузнаваемости, превратившись в настоящую рождественскую обитель. Изумрудные гирлянды из падуба обвивали резные дубовые балки, в воздухе витал сладковатый аромат имбирного печенья и глинтвейна, который услужливо разогревали на кухне для поднятия боевого духа студентов перед сессией. В каждом углу стояли огромные сосны, украшенные мерцающими шарами и серебряным дождиком, а по коридорам сновали взволнованные ученики в предвкушении не только каникул, но и главного события сезона — Рождественского зимнего бала звезд.

Именно на этом балу, окутанном ореолом романтики и таинственности, существовала одна немаловажная традиция: юноши и девушки приглашали друг друга составить компанию на торжестве. Получить заветное приглашение считалось честью, а отправиться на бал в одиночестве — чуть ли не позором. Тем временем, в воздухе уже витали шепотки, томные взгляды и загадочные ухмылки, а в карманах мантий прятались изящно оформленные пригласительные свитки.

Дейлана, к моему глубочайшему облегчению, уже выписали из лазарета. Рука его больше не болела, остался лишь шрам, пересекающий плечо — бледная, извилистая полоса на загорелой коже. Но, как известно, мужчин шрамы лишь украшают, придавая их образу оттенок опасной загадки. А уж Дейлану Риварну эта опасность шла как никому другому.

Разумеется, за нашу самоуправную вылазку нам устроили форменный разнос. Особенно досталось бедной Кэрри, чье исчезновение, собственно, все и началось. Арденна Морвейн, скрепя сердце признавшая нашу «безрассудную храбрость», отстранила меня на целый месяц от индивидуальных занятий по контролю над стихийной магией. Руэн лишился доступа к тренировочным залам Высшего пилотажа на три недели. Эйлин запретили практиковать сложные защитные заклятья без наблюдения наставника. А Элиасу Финну и вовсе перекрыли кислород, запретив эксперименты вне лаборатории под угрозой отправки его драгоценных изобретений в утиль.

Но все эти наказания меркли перед тем необъяснимым, что происходило между мной и Дейланом. Тот поцелуй в лазарете, жаркий и внезапный, словно сорвал какую-то последнюю предохранительную заслонку. С тех пор это стало случаться все чаще. И все жарче. Мы, словно одержимые, искали укромные уголки по всей Академии, и, надо сказать, все самые темные и пыльные закоулки старого замка были исправно освоены нашими страстными объятьями. Кто бы сказал мне в начале года, что я, Кая Вельтрен, буду сходить с ума по поцелуям Дейлана Риварна… я бы, не задумываясь, наслала на него самое сильное проклятие, какое только знала.

Вот и сейчас мы сидели на широком каменном подоконнике в заброшенной башне, в той самой, где когда-то, скрепя сердце, занимались вместе. За окном медленно падал пушистый снег, окутывая мир безмолвным белым покрывалом. Я сидела, забравшись на него сверху, вцепившись пальцами в складки его мантии, а он, уткнувшись лицом в мою шею, оставлял на коже целую россыпь обжигающих поцелуев. Его руки, сильные и уверенные, крепко держали меня за талию, прижимая к себе так, что я чувствовала каждый мускул его тела.

— Риварн, — прошептала я, пытаясь вырваться, но мой голос звучал слабо и совсем не убедительно. — У меня через пятнадцать минут начнется зачет по «Толкованию древних магических текстов». Отпускай меня.

Он лишь глубже вжался губами в чувствительную кожу под моим ухом, заставив меня вздрогнуть. Его низкий смех прокатился по моим нервам, словно бархатный гром.

— Еще пять минут, — прошептал Дейлан, и его дыхание обожгло меня.

— Ты говорил это десять минут назад, — рассмеялась я, запрокидывая голову и теряя остатки воли в этом сладком плену.

— Значит, мне придется говорить это снова, — он нашел мои губы, и поцелуй стал глубже, настойчивее, вышибая из головы все мысли о зачетах, древних текстах и о том, что где-то там существует другой, упорядоченный мир, в котором мы — Вельтрен и Риварн — должны были ненавидеть друг друга. Здесь же, в нашей башне, под шепот падающего снега, существовал только он, я и это пьянящее, запретное чувство, ради которого стоило рискнуть абсолютно всем.

В конце концов, нам хватило сил оторваться друг от друга, остановившись в сантиметре от той самой черты, переступать которую в пыльной башне среди свитков и паутины было бы уже слишком даже для нас. Прерывисто дыша, я сползла с подоконника, поправляя мантию. Дейлан, с довольной ухмылкой, больно шлепнул меня по пятой точке на прощание.

— Осторожней на лестнице, Вельтрен, — бросил он мне вслед, и в его глазах плясали чертики. — Голова может кружиться не только от моих чар.

— От твоего самомнения, скорее, — парировала я, стараясь, чтобы голос не дрожал, и выскользнула за дверь.

Мы спустились вниз, делая вид, что мы просто два студента, случайно оказавшиеся в одном месте. Но мои губы предательски горели и, я была уверена, выглядели припухшими после его жарких поцелуев. Никто не должен был знать. Пока — никто. Я даже Эйлин и Кэрри ничего не рассказывала, храня наше тайное безумие за семью печатями. Да и подругам было не до меня — обе увязли в собственных любовных перипетиях по уши. Кэрри и Руэн теперь неразлучны, ходят по коридорам, держась за руки, и общаются взглядами, понятными только им двоим. А Эйлин все ждала какого-то знака от невозмутимого Элиаса, то и дело жалуясь мне, что гениальный артефактор, похоже, видит в ней лишь источник помех для своих экспериментов.

После зачета, который я еле-еле сдала, потому что все мысли были о Дейлане, мы собрались за обедом — наш тесный круг: я, Эйлин, Кэрри и Руэн. Как всегда, мы игнорировали разделение по факультетам и сидели все вместе. Разговор, само собой, зашел о предстоящем Звездном Бале и о том, кто кого пригласил.

Кэрри вдруг застенчиво улыбнулась, а Руэн, обычно невозмутимый, покраснел, как маков цвет.

— Мы идем вместе, — тихо сказала Кэрри, и ее пальцы сплелись с пальцами Руэна на столе.

— Поздравляю! — обрадовалась я, искренне радуясь за подругу.

Эйлин тяжело вздохнула, бросив тоскливый взгляд в сторону стола артефакторов. Там царил хаос из свитков, чертежей и странных блестящих инструментов. Элиас, уткнувшись в какую-то схему, что-то яростно чертил и нас не замечал.

— А мой «гений» так и не сподобился пригласить меня, — всхлипнула она. — Бал уже в эту пятницу! Кажется, я пойду одна, как последняя неудачница.

Руэн, все еще слегка розовый, пожал плечами.

— Так пригласи его сама. В чем проблема?

— Да! — тут же подхватила Кэрри. — Он же такой рассеянный! Может, он просто не догадывается?

Я тоже поддержала идею, пытаясь отогнать от себя навязчивую мысль о том, с кем же пойдет Дейлан.

— Конечно, пригласи! Что ты теряешь?

Эйлин задумалась, на ее лице мелькнула надежда.

— Ну… может, и правда… А то я одна пойду. Даже Дейлан, похоже, уже нашел себе пару.

У меня внутри все оборвалось.

— Что? — голос прозвучал резче, чем я хотела. — С кем?

Все трое удивленно посмотрели на меня. Я почувствовала, как по щекам разливается предательский жар, и поспешила сделать вид, что просто заинтересовалась светской хроникой.

— В смысле… у Дейлана всегда толпа поклонниц. Неужели он кого-то выделил? — выдавила я, стараясь говорить небрежно.

— Ну, да, — пожала плечами Эйлин. — Вчера слышала, как он кому-то говорил, что точно будет на балу. А с кем — не спросила.

В моей груди зашевелился гадкий, холодный червь ревности. Это чувство было новым, незнакомым и отвратительным. Я спешно проглотила его, сделав вид, что копаюсь в тарелке. Так значит, я не ошиблась. Дейлан не собирался приглашать ее. Все наши поцелуи, тайные встречи, эта безумная страсть… для него это было просто развлечением? А на серьезное, публичное мероприятие вроде бала он звал другую. Какую-нибудь из своих бесконечных поклонниц.

Я сама не собиралась идти на бал, если, конечно, он не пригласит меня. Тихо, по секрету, как и все в наших странных отношениях. Но, похоже, я наивно ошиблась. Сильнее всего жгло осознание того, насколько мне это было небезразлично.

— Кая? А ты с кем пойдешь на бал? — спросила Кэрри, прерывая мои невеселые размышления.

Я сделала беззаботное лицо, которым отлично владею после лет тренировок в обществе Вельтренов.

— Ой, еще не решила. Может, одна пойду, посмеюсь над всеми вашими романтическими глупостями, — отмахнулась я, надеясь, что звучу убедительно.

К счастью, прозвенел звонок, и нам пришлось разбегаться на занятия. Я была почти благодарна за это — мне нужно было побыть одной, чтобы переварить новость о Дейлане и этот неприятный привкус ревности.

Пока я шла через тренировочное поле, ветер гонял по небу низкие серые тучи и кружил снежную пыль. Несмотря на холод, некоторые студенты, горячие головы в основном с боевого факультета и менталисты, гоняли магический шар, не надев даже шапок. И среди них я заметила знакомую ухоженную фигуру. Тарвин Вейн. Он стоял в стороне, наблюдая за игрой, и его взгляд встретился с моим. Он тут же улыбнулся своей ослепительной, выверенной улыбкой и направился ко мне.

Именно в этот момент я, засмотревшись, не заметила ледяную кочку. Нога подкосилась, и я с глухим «Ой!» понеслась вперед, готовясь познакомиться с заснеженным грунтом поближе.

Но падения не последовало. Сильная рука ловко подхватила меня за локоть, притянув и не дав упасть.

— Осторожнее, Кая, — прозвучал над самым моим ухом его бархатный, поставленный голос.

Я выпрямилась, стараясь отдышаться и отойти от неожиданности.

— Тарвин. Давно не виделись. Спасибо.

— Всегда рад прийти на помощь, — он не отпускал мою руку, его пальцы лежали на моем запястье легким, но заметным теплым пятном. — Как ты? Слышал, у вас была… насыщенная вылазка.

— Да уж, — фыркнула я, наконец аккуратно высвобождая руку. — Насыщенная — это мягко сказано. Но все боле менее обошлось.

— Рад это слышать, — его взгляд стал проникновенным. Он всегда смотрел так, будто видел тебя насквозь, и многим девушкам это, черт возьми, нравилось. — И раз уж все обошлось, и ты, я вижу, в полном порядке… может, позволишь старомодный вопрос? Позволь пригласить тебя на Звездный Бал?

Я смотрела на него, на его идеальные черты, на улыбку, от которой половина Академии теряла голову. И думала о другом. О другом взгляде, колючем и насмешливом, о других руках, грубых и уверенных. Хотела ли я идти на бал с Тарвином? После нашего единственного свидания-катастрофы? Он был приятным парнем, красивым, умным. Из тех, с кем не стыдно появиться на любом мероприятии. Но мысль о том, что Дейлан может увидеть меня с ним… что он подумает, что я специально, назло… Или, что еще хуже, ему будет все равно… Нет. Я не могла пойти с Тарвином. Даже если Дейлан пригласил другую, я не стану опускаться до ответных мер.

— Тарвин, я… — я начала, стараясь подобрать мягкие слова.

И мне вдруг стало его жаль. Он был хорошим парнем. Но не тем.

— Тарвин… это очень мило с твоей стороны, но… я не могу.

Его улыбка не исчезла, но потускнела, стала более сдержанной.

— Проклятые Риварны все еще стоят между нами? — спросил он тихо, с легкой горечью.

«Если бы ты только знал, насколько они уже НЕ стоят между нами», — пронеслось у меня в голове.

— Нет. Это… это не в них дело. Просто… я не думаю, что нам стоит.

Он вздохнул, но кивнул с присущим ему достоинством.

— Что ж, я приму твой ответ. Но я все еще надеюсь, что ты передумаешь.

Он ушел, оставив меня одну посреди заснеженного поля. Я чувствовала себя гадко из-за того, что задела его чувства, но вместе с тем испытывала странное облегчение.

Затем мое внимание привлекла фигура на другом конце поля. Я узнала бы ее из тысячи. Взгляд, пронизывающий до костей, серый, острый, цепкий. Дейлан шел прямо ко мне. С тренировки, судя по сумке с формой, перекинутой через здоровое плечо. Несмотря на несильный мороз, он был без шапки, и мне вдруг дико захотелось снять свой шарф и обмотать его вокруг его шеи, спрятав от колючего ветра. Но я тут же столкнулась с его ледяным взглядом, в котором не осталось и следа от недавней нежности.

— И зачем он к тебе подходил? — прозвучало резко, без предисловий.

Злость, острая и обидная, накатила на меня волной. После его молчания о бале, после его тайных планов с кем-то другой!

— А тебе-то что? — выпалила я, сверкнув глазами. — Или у тебя монополия на общение со мной?

— Я без шуток спрашиваю, — он подошел ближе, и его тень накрыла меня. От него пахло морозным воздухом, потом и чем-то горьковатым, похожим на гнев. — Что ему от тебя надо было?

— Может, он просто хотел убедиться, что я не разбила себе лицо, падая на льду! А может, он пригласил меня на бал!

Последнюю фразу я выпалила с вызовом, сама того не желая, поддавшись обиде. И тут же пожалела.

Его напряженная поза вдруг изменилась. Гнев в глазах сменился чем-то другим… удивлением? А потом — опасным, холодным интересом. Он сделал шаг вперед, заставляя меня инстинктивно отступить.

— И ты согласилась? — его голос прозвучал тихо, но в нем была сталь, готовая вонзиться в самое сердце. Он смотрел на меня так, будто пытался прочитать ответ прямо на моем лице, прежде чем я успею солгать.

В воздухе повисла напряженная пауза. Я видела, как сжимаются его кулаки, и понимала, что следующий мой ответ определит все. Сказать правду? Но это выглядело бы так, будто я оправдываюсь. Солгать? Чтобы позлить его? Но сейчас это казалось смертельно опасной игрой.

— Нет, я думала, что это сделаешь ты, но … — начала я, чувствуя, как краснею, но он перебил меня.

— Ты дурочка, Снежинка, — произнес он тихо, и в его голосе снова зазвучали те самые, сбивающие с толку нотки. — Не могла до вечера подождать?

Он сделал легкое движение пальцами здоровой руки. И в воздухе, прямо у него в ладони, с помощью магии возникла роза. Белоснежная, идеальная, с бархатистыми лепестками, на которых переливались крошечные кристаллики инея. Та самая роза, что все это время таинственно появлялась у меня в комнате, на парте, в шкафу, в сумке. Везде.

Я застыла, не в силах оторвать взгляд от цветка, а потом перевела изумленный взгляд на него.

— Это… ты? — прошептала я, и по моему лицу расплылась медленная, невольная, счастливая улыбка.

— Я. — отвечает. — Пойдешь со мной на этот дурацкий бал?

— А если я скажу «нет»? — прошептала я, и на моих губах сыграла та самая, озорная улыбка, что всегда сводила его с ума. — Будешь снова подбрасывать мне розы в надежде, что я одумаюсь?

Он покачал головой, и его ухмылка стала шире, наглее, но в глубине глаз по-прежнему теплилась та самая искорка, что заставляла мое сердце биться чаще.

— Нет, Снежинка, — он наклонился так близко, что его дыхание снова обожгло мою кожу. — Если ты скажешь «нет», я просто появлюсь у тебя в комнате ровно в восемь и унесу тебя силой. Уж прости за варварские методы.

Я рассмеялась, чувствуя, как с плеч спадает тяжелая ноша.

— В таком случае, — я выпрямилась, принимая из его рук белоснежный цветок. Мои пальцы сомкнулись на стебле, и я почувствовала, как по коже пробежали знакомые мурашки. — Похоже, у меня нет выбора. Ладно, Риварн. Я пойду с тобой на этот дурацкий бал.