Глава 33. Родительский десант

С утра мне пришла посылка от матери. Распаковав ее, я ахнула: внутри лежало самое изысканное платье, какое я когда-либо видела. Светлое, словно сотканное из лунного света и первого снега, оно переливалось мельчайшими камушками, будто усыпанное инеем. Мама сама его сшила, вложив в каждую строчку всю свою любовь и надежду, что дочь будет блистать на балу. Я прижала подарок к груди, чувствуя комок благодарности в горле. Она, конечно, и представить не могла, с кем я собираюсь идти…

Последние зачеты остались позади, и пятница, долгожданная и волнительная, уже стучалась в двери Академии. Эйлин, моя бедная подруга, так и не дождалась заветного приглашения от Элиаса. И я стала невольной свидетельницей той самой неловкой встречи в библиотеке.

Элиас, уткнувшись в какие-то чертежи, что-то бормотал себе под нос. Эйлин, сделав глубокий вдох и отбросив все сомнения, решительно подошла к нему.

— Элиас, — ее голос прозвучал чуть громче обычного, заставив его вздрогнуть и уронить циркуль. — Бал уже завтра. И если ты не пригласишь меня в ближайшие пять секунд, я приглашу тебя сама. Так что… как насчет того, чтобы пойти вместе?

Он поднял на нее глаза, и я увидела, как его уши и щеки заливаются малиновым румянцем. Он сглотнул, поправил очки и прошептал:

— Я… я как раз хотел… но боялся, что ты откажешь… Да. Конечно, да!

Какой же он застенчивый! И в этом была его особая, трогательная прелесть. Эйлин сияла, как тысяча солнц, и я не могла не улыбнуться, наблюдая за этой милой сценой. Казалось, все складывается как нельзя лучше.

Ребята весь вечер до бала так и норовили выведать, с кем же я иду, но я хранила тайну, отвечая лишь загадочной улыбкой. Пусть увидят всё сами.

И вот настала пятница. Великий Зал Академии преобразился до неузнаваемости. Под высокими сводами, где обычно витала пыль веков и строгость заклинаний, теперь парили тысячи светящихся сфер, отбрасывающих на стены причудливые тени. Каждый факультет постарался внести свою лепту в украшение: боевой факультет создал в центре зала сияющий макет Академии из чистейшего льда, который не таял, несмотря на тепло. Факультет бытовой магии оживил витражи, и по ним теперь плавно перемещались сказочные существа. Артефакторы расставили по периметру хитроумные механизмы, испускающие в такт музыке облака благоухающего дыма, меняющего цвет. А менталисты обеспечивали всем гостям едва уловимый, но приятный фон спокойствия и лёгкости, чтобы даже самые застенчивые пары не чувствовали скованности.

Гости прибывали один за другим. Вот Руэн в строгом тёмно-синем мундире с серебряными пуговицами, не выпускающий руку Кэрри, сиявшей в нежно-розовом платье, украшенном живыми цветами, которые распускались и закрывались в такт её дыханию. А вот и Эйлин, пылающая от счастья в изумрудном наряде, вцепилась в руку Элиаса, который, краснея до кончиков ушей, но гордо выпрямив спину, был облачён в парадные одежды артефактора с множеством загадочных блестящих деталей.

И вот настал мой черёд. Сделав глубокий вдох наверху лестницы, я начала спускаться. Лунное платье, подаренное матерью, струилось по ступеням, а камушки на нём переливались, словно живые, ловя каждый лучик света. Я чувствовала на себе десятки взглядов, но искала лишь один.

Серые, пронизывающие, уже такие родные глаза Дейлана были прикованы ко мне. Он стоял в стороне от толпы, прислонившись к колонне, в идеально сидящем чёрном мундире с серебряным шитьём, который оттенял его загар и делал его еще притягательнее. Он смотрел на меня, словно заворожённый, не упуская ни одной детали моего образа.

Шум толпы, музыка, смех — всё это растворилось, перестало существовать. Были только мы двое, связанные невидимой нитью, протянувшейся через весь зал. Мои ноги сами понесли меня к нему, словно магнит притягивал нас друг к другу.

Риварн выпрямился, когда я приблизилась, и его взгляд, тяжёлый и тёплый, скользнул по моему лицу, затем вновь вернулся к глазам.

— Ты прекрасна, Кая, — произнёс он тихо, и моё имя в его устах прозвучало как самое сокровенное признание.

Он протянул мне руку, и я, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди, приняла его предложение. В этот момент из толпы донеслись приглушённые возгласы наших друзей. Я услышала восхищённый присвист, увидела глупую от восторга улыбку Эйлин, хихикающую Кэрри и ухмыляющегося Руэна. Их лица выражали полнейшее изумление. Кажется, они строили догадки о ком угодно, но только не о Дейлане Риварне. Да что там друзья! Никто в Академии не мог представить, что Вельтрен и Риварн появятся на балу вместе.

Но нам было не до чужих реакций. Дейлан, не обращая внимания на шепотки и удивлённые взгляды, уверенно повёл меня в центр зала. Его пальцы нежно сжимали мои, а взгляд, полный восхищения, был прикован ко мне.

И вот зазвучала музыка. Мы закружились в танце, и весь мир сузился до размера танцпола. Дейлан был невероятно галантен и внимателен. Он ловко направлял мои движения, его рука уверенно лежала на моей талии.

— Ты сегодня затмеваешь все звёзды на небе, — в его голосе звучала неподдельная нежность.

Я чувствовала, как заливаются румянцем щёки, но не могла оторвать взгляда от его сияющих глаз.

— Знаешь, — его губы вновь коснулись моего уха, заставляя трепетать каждую клеточку, — я всегда знал, что ты умеешь быть опасной. Но чтобы настолько… это даже для меня стало сюрпризом.

Я заставила себя фыркнуть, хотя его дыхание на коже сводило с ума.

— Опасно? Я? Риварн, это ты устроил здесь самый настоящий скандал, появившись со мной. Готовься, завтра мы будем главной темой всех сплетен.

— Пусть болтают. Мне всегда нравилось быть центром внимания. Особенно когда в центре со мной — ты.

Его рука на моей талии слегка сжала меня, притягивая ближе, чем того требовали приличия. Музыка сменилась на более медленную, романтичную.

— Я представлял тебя в платье, — признался он неожиданно серьёзно. — Но реальность… она затмевает любые фантазии, Снежинка.

— Ты и представить не мог, что моя мать шьёт такие наряды? — поддразнила я его, глядя, как искрятся его глаза в свете тысячи огней.

— Твоя мать — гений, — парировал он без колебаний. — Но даже самый гениальный портной не смог бы создать такое чудо, если бы не его модель.

От такого прямого комплимента у меня перехватило дыхание. Он умел быть невыносимым, но когда хотел — его слова обретали силу заклинания.

— Ты сегодня очень красноречив, — прошептала я, чувствуя, как горят щёки. — Не заболел ли ты?

— Заболел, — беззастенчиво согласился он, и его взгляд скользнул по моим губам. — И лекарство от моей болезни сейчас в моих объятиях. И, кажется, оно совершенно не собирается меня исцелять.

— Может, тебе стоит поискать другое лекарство? — вызвалась я, играя с огнём. — Бытовики, наверное, приготовили успокоительные зелья.

Его губы изогнулись в самой развратной и очаровательной ухмылке, какую я только видела.

— О, я думал о зельях совсем другого свойства, — его голос стал низким и томным. — Например, тех, что предохраняют от… нежелательных последствий. На случай, если мое лечение станет слишком интенсивным.

Я ощутила, как по моему лицу разливается волна жара. Что? Нет, он точно сошёл с ума!

— Дейлан! — прошипела я, чувствуя, как горят уши. — Нет, конечно же, такое зелье нам не понадобится!

Он рассмеялся — тихим, счастливым смехом, который, казалось, вибрировал в самом воздухе вокруг нас.

— Жаль. А я на всякий случай прихватил с собой парочку. Никогда не знаешь, куда заведёт тебя вечер…

— Боже, Дейлан! — я попыталась сделать возмущённое лицо, но предательская улыбка пробивалась сквозь все мои усилия. — Ты точно не в себе.

Он притянул меня ещё ближе, так что его губы почти коснулись моей кожи, когда он прошептал:

— Только рядом с тобой, Снежинка.

Едва музыка смолкла, как к нам, сияя от любопытства, подлетела Эйлин. Она уперла руки в боки, переведя взгляд с моего пылающего лица на невозмутимое лицо брата.

— Так-так-так, — протянула она, прищурившись. — И как долго это уже продолжается? И почему я, самая любимая сестра, об этом ничего не знаю?

Я попыталась что-то сказать, смущённо покраснев:

— Я хотела потом сказать…

— Молчи, молчи, — отмахнулась Эйлин, но глаза её смеялись. — Ясно почему кто-то последнее время так часто похаживал к женскому крылу «проверить безопасность». И почему у моей соседки по утрам такой… одурманенный вид.

Дейлан фыркнул, скрестив руки на груди.

— Эйлин, может, тебе лучше проверить, не потерял ли Элиас где-нибудь свои очки? А то он, кажется, опять в стену врезался, разглядывая тебя.

— А тебе, братец, не кажется, что ты сейчас сам выглядишь как тот самый артефактор, который перегрелся? — парировала Эйлин, тыча пальцем в его разгорячённое лицо. — Ладно, ладно, не кипятитесь оба. Я рада за вас. Правда. — Она неожиданно стала серьёзной и подмигнула мне. — Просто в следующий раз, когда мой брат будет вести себя как полный идиот, ты мне сразу говори, ладно? У меня на него целое досье компромата с детства.

— Эйлин… — проворчал Дейлан с неподдельным ужасом в голосе.

— Ой, всё! Не мешаю вашим… переговорам, — она хихикнула и скрылась в толпе, оставив нас в смешанном чувстве смущения и облегчения.

И вот, когда мы уже собирались снова погрузиться в магию танца, воздух в зале внезапно сгустился. Не от магии, а от нарастающего напряжения. Словно по незримому сигналу, толпа расступилась, образовав два прохода.

— Дорогие студенты! Академия магии имеет честь объявить о небольшом сюрпризе! По случаю юбилейного Звёздного Бала мы тайно пригласили ваших родителей разделить с нами этот волшебный вечер! Встречайте!

Музыка смолкла. Гул толпы стих, сменившись взрывом изумлённых возгласов. И тут я их увидела. Словно кошмар, материализовавшийся из самых тёмных уголков моей души.

С одного края зала, в идеально синхронном шаге, словно отрепетировав этот вход, появились мои родители.

И словно в дьявольской симметрии, с противоположной стороны появились Риварны. Отец Дейлана и Эйлин, высокий и угрюмый, с лицом, на котором, казалось, навеки поселилась гроза. А рядом с ним — его жена, женщина с холодной, словно высеченной из мрамора, красотой, чей взгляд мог бы заморозить лаву.

Они шли навстречу друг другу через зал, и между ними, прямо посередине, стояли мы с Дейланом, застигнутые врасплох, как на дуэли, о которой не договаривались.

Наступила мёртвая тишина. Музыка умолкла. Даже иллюзорные единороги на витражах замерли в неестественных позах.

Первой нарушила молчание моя мать, обращаясь ко мне с ледяной улыбкой:

— Кая, дорогая! — мать парила ко мне сквозь толпу, сияя гордостью. — Ты так прекрасна в этом платье! Я так и знала, что оно тебе идеально подойдёт… — Её восторженная улыбка замерла, словно столкнувшись с ледяной глыбой, когда её взгляд упал на Дейлана. — …Что это значит? Почему твою руку держит… Риварн?

Её голос дрогнул от неподдельного шока. Отец, подошедший следом, сурово нахмурился, сжимая в руках программу бала.

С противоположной стороны зала к нам приближались Риварны. Мать Дейлана, холодная и элегантная, окинула нас оценивающим взглядом.

— Дейлан, — произнесла она, и её голос звучал как скользящий по льду клинок. — Объясни, пожалуйста, что означает этот… необдуманный выбор. Мы ожидали увидеть тебя в обществе мисс Блэкторн. Её семья обладает безупречной репутацией.

Мой отец, стараясь сохранить достоинство, но с заметным напряжением в голосе, парировал:

— Кая, я надеюсь, ты отдаёшь себе отчёт, с кем связываешься. Риварны… — он бросил многозначительный взгляд в их сторону, — …известны своими сомнительными методами.

Мать Дейлана язвительно усмехнулась:

— О, не беспокойтесь. Мы здесь как раз чтобы убедиться, что наш сын не стал жертвой какого-нибудь… мимолётного ослепления.

Моя мать, всплеснув руками, с возмущением воскликнула:

— Ослепления?! Разве что полным отсутствием здравого смысла у одной темной семейки!

Мы с Дейланом стояли меж двух огней, чувствуя на себе тяжёлые взгляды родителей. Воздух накалился до предела, и, казалось, ещё мгновение — и искры настоящей магической дуэли вспыхнут прямо в бальном зале.