Глава 37. Зачарованная ночь

Прошёл месяц. Месяц после кошмара в Разломе и того оглушительного заявления, которое наши родители сделали друг другу — и по сути, всей Академии. Слух о «грядущем объединении враждующих домов» и «договорном браке» пронёсся по коридорам со скоростью лесного пожара. Мы с Дейланом стали главной темой перешёптываний, любопытных взглядов и откровенно завистливых пересудов.

Я старалась не обращать внимания. Мы с Дейланом теперь виделись не тайком в башне, а почти открыто. Вернее, нас уже не скрывали. Родители, хоть и с каменными лицами, вели переговоры, Арденна участвовала как гарант, и наша связь из позорного секрета превратилась в… дипломатический актив. Это было странно, неловко, но и чертовски удобно — не нужно было прятаться.

Вот и сейчас мы сидели в столовой за нашим привычным столом — я, Кэрри, Руэн, Эйлин и Элиас (который теперь был постоянным гостем, краснея всякий раз, когда Эйлин брала его за руку). Мы обсуждали очередную абсурдную теорию заговора о нас, которую пустили второкурсники, и смеялись.

И тут к нашему столу подошёл Дейлан.

Он просто подошёл, с подносом в руках, и сел на свободное место рядом со мной, как будто делал это каждый день последние сто лет.

Разговор за столом умер мгновенно. Кэрри замерла с вилкой на полпути ко рту. Руэн лишь медленно приподнял бровь, его каменное лицо выражало чистое, неподдельное любопытство. Элиас так резко дернулся, что чуть не опрокинул свой стакан с соком. Эйлин же просто уставилась на брата широко раскрытыми глазами, будто увидела, как он танцует на столе в розовой пачке.

— Что… — начала Эйлин, не в силах сформулировать вопрос. — Что… ты тут делаешь?

Дейлан, не торопясь, отломил кусок хлеба. Он был невозмутим, как всегда, но в уголках его губ играла та самая, опасная усмешка.

— Завтракаю, сестрёнка. Или это место зарезервировано для избранных? — Он бросил взгляд на Элиаса, который под этим взглядом съёжился.

Эйлин фыркнула, придя в себя. Её глаза загорелись озорным огоньком.

— Нет, просто обычно мой брат предпочитает общество таких же мрачных и нелюдимых типов с боевого факультета. А тут вдруг… светская беседа. С людьми. Что творится, Дей? Солнце встало на западе? Ты вчера на тренировке головой обо что-то ударился?

Он пожал плечами.

— Просто решил, что пора разнообразить круг общения. А то как-то скучно стало. — Его взгляд скользнул по Элиасу, который нервно поправлял очки. — Тем более, я слышал, в этой компании теперь обсуждают не только теорию магических барьеров. Бывают и… более интересные темы.

Элиас покраснел до корней волос. Эйлин защищающе хлопнула его по руке.

— Не пугай моего изобретателя! А насчёт интересных тем… — она наклонилась через стол, понизив голос до драматического шёпота, — …это ты правильно подметил. У нас тут, между прочим, кое-что вполне официальное намечается.

Она лукаво подмигнула мне. Я чувствовала, как по моим щекам разливается предательский румянец. Дейлан же лишь кивнул, его усмешка стала шире.

— Да уж, я в курсе. Весь факультет в курсе. Не только про нас с Каей, но и про вас.

— Дейлан! — зашипела она. — Мы ещё ничего не решили! И мама с папой…

— …будут в восторге, — закончил за неё Дейлан, и в его глазах мелькнуло редкое для него доброе, почти братское веселье. — Спокойный, умный, перспективный зять, который не норовит взорвать половину Академии раз в неделю? Мечта любого родителя Риварна. Особенно после того, как их родной сын связался с Вельтрен.

Все за столом рассмеялись, даже смущённый Элиас неуверенно ухмыльнулся. И в этот момент я поняла. Дейлан пришёл сюда не просто позавтракать. Он пришёл, чтобы показать — всей Академии, но в первую очередь нам, нашим друзьям и даже своей сестре, — что он здесь. Что он часть этого. Часть моей жизни. Со всеми её нелепыми разговорами, подколками и этой тёплой, хаотичной семейственностью, что сложилась за нашим столом.

Он положил руку мне на колено под столом, и его пальцы мягко сжали мои. Я посмотрела на него, и он встретил мой взгляд.

Кажется, наш «договорной брак» начинался не с помпезной церемонии, а с вот таких утренних завтраков. И, признаться, этот вариант меня устраивал куда больше.

Смех за столом постепенно стих, перетекая в привычный утренний гул. Руэн что-то тихо объяснял Элиасу схему нового защитного барьера, а Кэрри и Эйлин вовсю сплетничали о каком-то преподавателе. И в эту секунду, под прикрытием общего разговора, Дейлан незаметно наклонился ко мне.

Его губы почти коснулись мочки моего уха, а дыхание, тёплое и знакомое, заставило мурашки пробежать по шее.

— Скучаю по тебе, Снежинка, — прошептал он так тихо, что слова растворились в воздухе, долетев только до меня. — Два дня. Это пытка.

От его слов и близости у меня перехватило дыхание. Мы действительно не виделись — он был на интенсивных тренировках с отцом, а я с матерью и Арденной пыталась обуздать новые, более мощные проявления своей силы. Два дня без его прикосновений, без его поцелуев, были мучительно долгими.

Я притворно уставилась в свою тарелку, чувствуя, как заливается краской.

— Башня? Вечером? — так же тихо выдохнула я в ответ.

Он отстранился, делая вид, что поправляет салфетку. Его серые глаза сверкнули.

— Есть другие варианты? — он произнёс это нейтрально, но в его взгляде читался весь тот голод и нетерпение, что копились эти двое суток.

Я не успела ответить. Он резко, но так, чтобы никто не заметил, наклонился и чмокнул меня в щеку, прямо возле уголка губ. Этот быстрый, почти невинный поцелуй обжёг сильнее любого страстного. Затем он встал, взял свой поднос.

— До вечера, компания. Не скучайте без меня, — бросил он напоследок и ушёл, оставив за столом лёгкое, но ощутимое напряжение и моё пылающее лицо.

Вечер наступил мучительно медленно. Я с трудом досидела до конца занятий, мои мысли были где-то далеко, в пыльной башне с разбитыми окнами. Как только прозвенел последний звонок, я, не задерживаясь, почти бегом помчалась туда.

Он уже ждал. Стоял у окна, очертания его мощной фигуры вырисовывались на фоне сумеречного неба. Не успела я переступить порог и закрыть за собой дверь, как он развернулся. Никаких слов. В два шага он преодолел расстояние между нами, и его руки, сильные и требовательные, обхватили моё лицо, притягивая к себе.

Первый поцелуй был не просто поцелуем. Это было низкое рычание, вырвавшееся из его груди, и мой ответный стон облегчения. Это было слияние губ, языков, дыхания — жадное, отчаянное, компенсирующее все потерянные часы. Его пальцы впились в мои волосы, мои руки обвили его шею, вцепившись в куртку, будто боясь, что это снова сон.

— Чёрт, я сходил с ума, — он оторвался, чтобы проговорить это, его лоб прижался к моему, дыхание было прерывистым. — Два дня. Казалось, годы прошли.

— Я тоже, — прошептала я, целуя его снова, уже мягче, но не менее жадно, чувствуя, как бьётся его сердце под ладонью.

Он рассмеялся — низко, хрипло, и этот звук отозвался дрожью во всём моём теле.

— Видишь? — он прошептал прямо в кожу, его голос стал бархатным, соблазняющим. — Мы губим друг для друга карьеру. Это должно быть запрещено.

— Абсолютно, — согласилась я, начиная расстёгивать пряжки на его мантии. — Но мы же известные нарушители правил.

Он поймал мои запястья, остановив их. В его глазах, обычно таких насмешливых, сейчас читалась невероятная серьёзность.

— Кая, — произнёс он тихо, и моё имя в его устах звучало как заклинание. — Мы никуда не торопимся. Ты уверена?

Я посмотрела на него — на этого невыносимого, прекрасного, сложного мужчину, который стал моей самой большой болью и самым большим счастьем. Я думала о проклятии, о том, что наша любовь может быть обречена. Но в этот момент все эти мысли казались далёким эхом. Прямо сейчас, здесь, с ним, я была уверена как никогда.

— Дейлан, — я высвободила одну руку и коснулась его щеки. — Я люблю тебя. Я хочу тебя. Я готова. Не просто потому что это «должно случиться». А потому что это — ты.

Он закрыл глаза, прижавшись щекой к моей ладони, и сделал глубокий вдох, будто впитывая мои слова.

— Я тоже тебя люблю, — выдохнул он, и это признание, вырвавшееся наружу без намёка на иронию, было страшнее и прекраснее любого «Скучаю по тебе». — И я хочу, чтобы всё было… правильно.

Он отпустил мои руки и сделал шаг назад, окинув взглядом наше привычное, запущенное убежище. Потом поднял руку. От его пальцев побежали тёмные, бархатистые искры, но это была не его обычная разрушительная магия. Это было что-то иное — более глубокое, более… созидательное.

— Эта башня хранит много секретов, — сказал он, сосредоточенно водя рукой по воздуху. — В том числе и потайную комнату сторожа. Давным-давно. Я нашел её, когда изучал чертежи.

Стена перед нами дрогнула и поплыла, словно водная гладь. Камни и пыль расступились, открывая проход в маленькое помещение. Он взял меня за руку и провёл внутрь.

Комната была крошечной, но не заброшенной. По его воле, подкреплённой магией, она преобразилась. Пыль исчезла, на каменных стенах замерцал мягкий, тёплый свет, похожий на свет светлячков. В углу стояла простая, но крепкая деревянная кровать с толстым матрасом и тёмным, мягким покрывалом. Над ней висел старый гобелен с потускневшими звёздами. В воздухе пахло сушёными травами и свежим воздухом, будто кто-то только что проветрил.

— Как… — начала я, поражённая.

— Тихая магия Риварнов, — он усмехнулся, видя моё изумление. — Не всё в нашей силе — разрушение. Есть и умение… обустраивать логово. Для своих. — Он обернулся ко мне, его лицо в мягком свете казалось моложе, уязвимее. — Я хотел, чтобы у нас было место. Настоящее. Хотя бы на одну ночь.

От этих слов сердце растаяло окончательно. Он думал об этом. Готовил это. Для нас.

— Это идеально, — прошептала я, подходя к нему.

На этот раз, когда я потянулась к пряжкам его мантии, он не остановил. Наоборот, его руки опустились к поясу моего платья. Мы раздевали друг друга медленно, почти ритуально, прерываясь на поцелуи, на прикосновения к вновь открывшейся коже. Каждый вздох, каждый стон был частью нашего общего, тихого диалога.

Когда мы оказались обнажёнными перед друг другом в мягком свете комнаты, не было ни стыда, ни страха. Было лишь благоговейное любопытство и жгучее желание. Он был прекрасен — весь в шрамах и силе, его тело было летописью битв, а глаза — обещанием чего-то неизведанного.

Он бережно уложил меня на мягкое покрывало, его вес приятно придавил меня.

— Если будет больно… — начал он, но я положила палец ему на губы.

— Я не боюсь боли с тобой, — сказала я искренне. — Я боюсь только твоего отсутствия.

Его глаза смягчились. Он снова поцеловал меня, и в этот поцелуй вложил всю свою нежность, всю свою одержимость, всю свою любовь. И когда он, наконец, вошёл в меня, это не было болью от разрыва. Это было чувство завершённости, как будто недостающий кусочек пазла наконец встал на своё место. Я вскрикнула, но не от боли, а от потрясения — от этой абсолютной, всепоглощающей близости.

Он замер, давая мне привыкнуть, его лоб был прижат к моему, дыхание сбивчивое.

— Всё в порядке? — прошептал он, и в его голосе была та самая, редкая неуверенность.

— Даа, — выдохнула я, обнимая его крепче, притягивая глубже. — Дейлан… не останавливайся.

И он не остановился. Его движения сначала были медленными, осторожными, но по мере того, как моё тело раскрывалось и отвечало ему, они становились увереннее, настойчивее, страстнее. Он шептал мне на ухо — грязные, нежные, безумные слова, и я отвечала ему тем же, теряя голову в водовороте ощущений. Наша магия, свободная от амулетов, пульсировала в унисон с нашими телами, усиливая каждое прикосновение, каждое переживание, делая его ярче, острее, невыносимее.

В этой маленькой, зачарованной комнате, в сердце старой башни, мы стали не просто любовниками. Мы стали одним целым. Телом, душой, магией. И когда волна экстаза наконец накрыла нас, смывая все границы, я знала одно — что бы ни ждало нас впереди, проклятия, войны, распри семей, этого момента, этого соединения, у нас уже никто не отнимет. Мы были друг у друга. Навсегда.