Глава 36
Гера
Боли. Боли. Боли.
Они становились практически беспрерывными, преследую меня даже во сне. Особенно во сне. Он продолжал уговаривать меня, шепча словно демон, умоляющий продать свою душу в обмен… в обмен на что? Что кроме страха, боли и отчаянья он мог мне дать?
Ненавижу. Ненавижу!
Поднесла к губам кубок с вином и неожиданно для себя сделала жадный глоток, будто горечь вина способна заглушить приступ. Нет, нет…. От этого только хуже.
Поднялась и хотела подойти к окну, поймать горящими щеками морозный воздух, надеясь на спасительную прохладу, но острый, режущий спазм так сильно ударил по вискам, вырывав из горла болезненный крик, что я упала на колени.
«Приклони, сдайся» — шептал голос, но рыча словно зверь, я стонала и извивалась, сминая ткань юбки и плаща, зарываясь в них словно в кокон, и мечтала заплакать. Если бы я могла!
Если бы я могла позволить себе хоть раз стать слабой, беззащитной, но стоило только расслабить плечи, как судьба, будто бешеный пес, сжимала меня своими беспощадными челюстями и трепала как мелкую дичь. Я не могла! Не могла сдаться сейчас!
Хальвор был все еще в море…. Я должна его дождаться, должна убедиться, что Хель поймет меня, сможет его сберечь, ведь кроме него, никто! Никто не способен любить.
Рассмеялась, хрипло и надрывно, ощущая как капли, вязкие и горячие вновь окрашивают лицо дорожками. Какой жалкой я стала.
Жалкой, беспомощной и бессмысленной. Валяюсь в куче из своего плаща не в силах встать, с пульсирующей болью во всей голове и даже не могу позвать на помощь. Мне никто не поможет, никто. И никто не должен видеть меня такой, слабой и опустошенной.
Хальвор.
Моя жизнь давно потеряла смысл, и единственное что мной двигало это бесконечная любовь к брату. Он звал меня бабочкой. Белой бабочкой. Ни уродцем, ни калекой, а бабочкой. Легкой и воздушной. Когда отец лишил меня глаз, только Хальвор был рядом, водил меня за руку по коридорам, помогал запомнить дорогу, места, голоса, запахи. Только он верил, что это меня не сломает и когда я выросту, то смогу улететь. Взмахнуть своими белыми крылья и умчатся прочь, через море на другие земли. Маленький мальчик, неудачливый наследник с меткой ваха.
Но я осталась. Осталась, сломав себе крылья, потому как моя жизнь, она не стоила ничего, а он… заслужил того, чтобы я выплатила свой долг.
Лишь бы успеть.
«Гера… Моя Гера»
— Иди к демонам! Иди к демонам! — Кричала, сминая ткань и пытаясь, удержатся на ослабевших дрожащих руках. — Я не отдам его тебе! Не отдам!
«Он мне не нужен. Мне нужна только ты»
— Ты лжешь! Ты лжешь!
Горло давили спазмы и, сдавшись, я упала на пол, сжимаясь в комочек и захныкала, будто ребенок. Если бы я могла плакать! Я бы выплакалась, я бы пережила все это и поднялась с чистой головой. Но я не могу отдать свой долг соленой морской воде.
«Я скоро приду за тобой, луна»
— Ненавижу. Я ненавижу тебя.
Где-то на краю сознания послышался снисходительный смешок, уверяющий меня в том, что мои слова не восприняты всерьез. Он насмехался над моими попытками, каждую ночь, рассказывая мне как бесполезны мои трепетания. Бесполезны и бессмысленны.
Он всегда был рядом. Наблюдал краем леденистых глаз, светящихся, словно осколки айсбергов, которые я видела во сне. Он смеялся, громко и весело, каждый раз, будто умиляясь моим попыткам выжить и повернуть ситуацию в свою сторону.
Я должна защитить их, свой народ, свое племя, и моя жизнь здесь уже не цена.
Торунны моя последняя надежда. Если и Рода совет проигнорирует, у меня не останется выбора. Чертов выбор!
Хотелось выть, кричать, скрести ногтями по каменному полу, но не было сил. Я была вымотана. Он все делала верно, он знал, как меня сломать, как мучить кошмарами из ночи в ночь, напоминая каждый день своим голосом о моей беспомощности. Он меня измотал, выпил всю кровь и нервы, но я ирли! Ирли могущественного клана Осе! Я не сдамся!
Поднимаясь на дрожащих ногах, я сама усмехнулась той отреченности, что засела липкой пленкой на ребрах. Она захватила меня, не позволяя свернуть назад. Назад пути нет, все, что я делала, я продолжу. Я ирли.
Сильная и несгибаемая.
Я сделаю все, чтобы спасти брата и свой дом. Даже если мне придется сдохнуть в объятиях когтистых лап.