Глава 9

Тэйл

Я чувствую, что вот-вот что-то случится. Поворачиваюсь к Иннельде, которая тут же ловит мой взгляд, и одними губами говорю: "В сторону!". Куда угодно, только подальше от меня. Но про себя шепчу: "Она моя, пусть она выживет!", уговаривая неведомые силы.

И тут чувствую, что мне не удержать... что-то. Что-то огромное, сильное, древнее, живое. Шатер наполняется черным дымом и искрами, разбойники кричат в непритворном ужасе, широко и некрасиво раззвевая рты.

Я не знаю, могу ли я спасти свою девушку, или, наоборот, именно я и опасен больше всех, но ищу её глазами, хочу прикрыть своим телом.

И тут перед глазами вспышка, и темнота. Я теряю сознание.

Вечерний воздух. Свежий вечерний воздух обдувает лицо. Я жив! Жив, и лежу где-то под открытым небом, потому что вижу черный бархат небосвода, на котором разбросаны золотые точки. Значит, я даже не потерял зрение! Это точно чудо.

Но где Иннельда?! Вдруг ей не повезло? Вдруг я своим руками убил любимую?

Слышу, как кто-то откашливается неподалеку, голос, вроде бы, женский, знакомый мне... Неужели она?

Я приподнимаюсь, невольно поморщившись от боли в мелких порезах и ожогах. Но я могу сесть, а потом и встать на ноги! А остальное уже вообще не имеет значения: к боли я привык.

- Как ты? - чуть покачнувшись, подбегаю к ней.

Странно, шатра нет, как будто и не было. Или он сгорел, оставив только пепел и мелкие обрывки? И трупы вокруг. Трупы тех, кого я даже через силу не готов пожалеть: они были разбойниками и убийцами. Убийцами и преступниками, потому, что хотели забрать чужое добро и поиздеваться над пленными.

- Я жива! - с удивлением шепчет Иннельда, оглядывая засыпанную пеплом землю.

- Ты не ранена? - спрашиваю или даже утверждаю я, потому что она тоже легко двигается, показывая, что ее ничем не задело.

- А проклятие... оно было! Это не шутка. Неужели правда ждало своего часа, оберегая владельца?

Правда, не очень-то меня раньше сберегли эти силы; но зато сегодня случилось чудо!

- А этот, мерзавец мой знакомый? - вдруг вспоминаю я. - Надо проверить, вдруг он жив. Тогда и расскажет мне, где моя родня.

Тэйл

Я, все же, вначале помог Иннельде отойти подальше от этого места, чтобы под ногами не попадались обрывки чего-то отвратительного, иногда ещё и залитые кровью.

Что же, эти... существа сами выбрали свой путь. Не хочу назвать их эльфами и даже полуэльфами, мне стыдно за такое родство. Но и люди, думаю, отреклись бы от подобных соотечественников. Так что их можно называть только существами, чудовищами.

До сих пор не верю, что я смог с ними справиться. Сбылось вот это желание, когда кто-то повторяет: "Если бы взглядом или мыслями можно было убивать, я бы их уничтожил!". Я часто повторял эти слова, и вот, наконец, сбылось.

И я вот смог. Одним взглядом и желанием смог прикончить этих уродов. Впрочем, не стоит слишком сильно гордиться, потому что моей заслуги в этом нет. За все спасибо бабушке Файленойне, старой колдунье. Пусть она сверху видит, что ее проклятие все же послужило добру!

И тут где-то вдалеке заржала лошадь. Лошади! Их же не задело этой страшной силой, ведь нет?! Я не хотел убить этих сильных и благородных животных.

Лошадь снова подала голос, и я не услышал боли и отчаяния в ее ржании - значит, она не ранена. Неужели проклятием задело только настоящих злодеев? Ох, как бы я хотел, чтобы это стало моей магией... но, боюсь, все случилось только один раз. Однако и за это я ещё раз от души поблагодарю Богиню.

***

Я обходил развалины и пепелище разбойничьего лагеря, переступая через обгорелые доски и еще какие-то непонятные куски. Казалось, что здесь прошёлся Восточный огонь - об этом страшном оружии уроженцев восточных земель мне рассказывали давным-давно. Услышав шаги сзади, обернулся: ко мне подходила Иннельда. Ну, да, я забыл, что она не нежная и пугливая девочка-эльфийка, она сама воительница, и не будет сидеть в сторонке и ждать, пока я здесь все осмотрю.

Неожиданно с почерневшей земли послышался какой-то звук, словно кто-то тихо застонал. Похоже, не все разбойники убиты, кто-то из них просто оглушен. Я рад, что можно будет допросить живых, но тогда нужно их связать. Очнувшись, они не пощадят нас, если будут в силах двигаться!

Та же мысль пришла в голову моей спутнице.

- Лошади! - сказала Иннельда. - Я сейчас дойду до них, у меня в сумке должен быть нож. Найдем какую-нибудь ткань, разрежем и свяжем живых. Или ремни найду... Пленники нам очень пригодятся!

Я подумал, что более опасно: идти к лошадям, или оставаться здесь, то есть, может, это мне нужно пойти вместо Иннельды... Но, наверное, все равнозначно, просто действовать нужно быстро, пока никто из выживших не очнулся.

А эта тварь, Энтельстейн, лучше бы остался жив! Надо же, как забавно: не желать смерти своему врагу, а пожелать ему спасения, для того, чтобы он успел все мне рассказать. Да, мгновенная смерть - это слишком просто и быстро, слишком хорошо для него.

- Я приведу лошадей, и мы погрузим на них пленных, если их будет немного, - сказала Иннельда, направляясь к импровизированной коновязи. - А потом поедем встречать наш караван с поклажей - надеюсь, с ними ничего не случилось. И надеюсь, что встреча с разбойниками произошла только у нас.

Тэйл

Урожай пленных оказался неплох: кроме Энтельстейна, ещё двое живых разбойников.

- Снес бы им голову без сожалений, но нельзя. Нам нужно их допросить.

Я сказал это, и ничего не почувствовал: ни удивления от своей кровожадности, ни жалости к пленным. Жалеть разбойников? А они нас пожалели?

- Да, допросим, - нехорошо усмехнулась Иннельда, подтверждая мои слова.

Вначале мы подумали, не привязать ли пленников к лошадям, чтобы те шли сзади, но потом передумали: они слишком сильно замедляли бы наше даижение. А нам нужно как можно быстрее встретить наш обоз.

В итоге посадили пленных на лошадей, привязав их к седлам. Повезло, что никто из разбойников не был серьезно ранен... впрочем, это им повезло, иначе мы бы их, возможно, просто добили.

- Нет времени и места для полноценного допроса, - с досадой заметила Иннельда, отойдя, чтобы разбойники нас не услышали. - Но, пожалуй, придется сделать все быстро, иначе мы можем попасть прямо в лапы остаткам этой шайки.

- К тому же, если дать пленникам время прийти в себя, то кто-нибудь из них может придумать план спасения, - добавила Иннельда, и я полностью с ней согласился.

***

Конечно, стоило бы дождаться утра, потому что передвигаться ночью очень неудобно, но на развалинах и пепелище мы не могли остаться. Мало того, что спать точно никто не сможет, так еще и пленных нужно охранять, да и навестить нас могут какие-нибудь опасные и незваные гости. Спасало только то, что ночь была лунной, поэтому дорогу худо-бедно можно было отыскать.

Мы покинули место бывшего лагеря, заехали в лесок, и спешились. Пленные выглядели не очень хорошо, но, все же, они были живы. А это уже много!

Переглянувшись, мы с Иннельдой решили начать с того, кто точно не был рядовым бандитом, и должен был многое знать – с Энтельстейна.

- Рассказывай все, что знаешь, и тогда можешь рассчитывать на быструю смерть, - небрежно и даже скучающе заметила моя спутница, подходя к нему. – Иначе… я придумала очень много способов отомстить тем, кто недавно унижал и пытался изнасиловать меня в плену!

- Но я хочу жить… - в глазах этого мерзавца был откровенный и неподдельный страх.

Как быстро он сломался! Или это хитрый план, чтобы усыпить нашу бдительность? Нет, не верю. Твердостью характера он и раньше не отличался; значит, при малейшей угрозе вполне мог обмочить штаны. Пока в переносном смысле, конечно.

- Хочешь жить, даже рабом? – усмехнулась Иннельда. – Ну, тогда говори, где остальная ваша шайка!

- Что вы мне дадите, если я скажу важную информацию? – вдруг с трясущимися губами начал он торговаться. – Важную для него! – и показал на меня пальцем.

- Оставим тебе жизнь? – словно в раздумье заметила моя воительница. – Не будем пытать? Соглашайся, лучшего предложения не будет!

- Я скажу все в обмен на ваше обещание сохранить мне жизнь! – ухватился тот за слова Иннельды. – Слушайте! Их лагерь расположен в трех часах езды отсюда. Но ночью вы туда не доедете, и вдвоем ничего не сможете сделать. Я не хочу сдохнуть от стрел своих же! И там… там есть родные Тэйла!

- Кто?!

Я не смог сдержаться, и сам словно со стороны слышал, как прокричал эти слова.

- Кто там есть? – спокойнее повторила вопрос Иннельда.

- Женщины из его рода, кажется, сестры, и старуха.

- Кузины, - еще не веря, проговорил я. – И наша старая колдунья? Она жива?!

Да, было бы верхом глупости бросить все и всех, и скакать в этот мифический лагерь. А вдруг Энтельстейн все же соврал?

Но мое сердце не слушало разумных доводов, и рвалось туда, к родным, которых я не видел десяток лет. Останавливало только то, что бросить Иннельду одну я точно не мог. Не после того, что только что с ней случилось, и не одну здесь, в ночном лесу.

Первые безумные желания прошли, пелена перед глазами рассеялась, и я смог думать разумно: нам нужно встретить свой обоз, добраться вместе с ними до замка Иннельды, и передать им пленных. И уже тогда, взяв подкрепление, ехать выручать моих родных. Иначе, поспешив, мы рискуем сами в очередной раз попасть в лапы разбойников.

Иннельда

Эльфийки были ужасно худые, бледные, словно их держали в подземелье, и какие-то выцветшие, поблекшие. Но их глаза не потухли, в них все еще билась жизнь и надежда. Что ж, главное, что они пережили ужасы плена и, видимо, настоящего рабства, не сломались. А мясо на костях и румянец на лицах быстро появятся, как только попадут в нормальные условия. Сейчас поедем ко мне, и все будет хорошо!

А Тэйл… как же радостно и, одновременно, больно смотреть на то, как он застыл, не в силах поверить, что теперь может обнять своих сестер.

- Лейна, Вейна! Галинэйль!

Тэйл бросился к девушкам, и попытался обнять всех сразу. Те смотрели на нас, облаченных в легкую броню – компромисс между безопасностью и удобством – с недоумением и страхом. Страх постепенно сменялся радостным неверием в глазах: они поняли, что пришельцы – не очередные захватчики, которые могут сделать их жуткое существование еще хуже. Хотя куда уж хуже…

Потом одна из девушек, наконец, узнала Тэйла:

- Тэйл? Ты живой? Братик!

- Живой! Но, главное, вы живы! Я уже не надеялся на это, не верил, что найду и спасу!

Мой любимый так обнимал своих кузин, с такой любовью и затаенной болью, что я попыталась подавить неуместную и постыдную ревность. Нельзя ревновать к родным, нельзя завидовать тем эльфам, которых только что спасли из жутких условий!

Но я завидовала. Со мною он никогда так не раскрывался. Может, дело в том, что со мною Тэйл старался быть отстраненным, не таким эмоциональным? Хотел быть сильным эльфом, у которого нет лишних чувств и слабостей? Или это я вела себя так, словно не покажу своей слабости, и не одобряю ее у других? Только это не правда… И теперь я завидую другим.

- А бабушка жива? – спрашивал между тем Тэйл, хотя они, мне кажется, не слышали друг друга: либо начинали говорить все одновременно, перебивая, либо замолкали и смотрели друг на друга, не веря своим глазам.

Молчаливым ответом к ним спешила высокая и такая худая, что ее, кажется, качало ветром, однако крепкая на вид, суровая старуха. Но ее глаза горели таким огнем, что, видно, именно она и поддерживала в плену, спасала молодых эльфиек.

- Меня… нас спасло твое проклятие! – торопливо говорил ей Тэйл, крепко обнимая старую колдунью. – А я думал, что больше тебя не увижу!

***

После того, как спаслись из разбойничьего плена и даже сами захватили там пленных, мы встретились с остальным нашим обозом, и благополучно доехали до моего замка. Там сдали пленников на руки опытным в получении искренних признаний эльфам… но даже особо запугивать наших «языков» не понадобилось. Они выложили все, что знали, в обмен на хотя бы какую-то, но жизнь.

Что же, потом оставалось только собрать преданных мне эльфов, тех, кто не гонялся за золотом, а был готов поддержать меня во всех походах. Я думала, что придется все же нанять еще воинов, но отряд и так получился достаточно внушительным. Теперь главное было – не медлить, пока враги не перенесли лагерь, не увели рабов и пленных.

Мы успели. Кроме эльфиек, там были еще пленники и пленницы, но с ними будем разбираться потом. Главное, что Тэйл встретил своих сестренок, все они живы, и, на вид, здоровы! С замиранием сердца я искала глазами округлившиеся животы женщин, или детей, цеплявшихся за их юбки. Все знают, как поступают с молодыми и красивыми пленницами разбойники. Впрочем, и не только с красивыми, лишь бы они принадлежали к женскому полу… Но, кажется, что-то или кто-то спас красивых, но изможденных сейчас эльфиек от этой участи. Может, как раз эта суровая старуха?