Глава 7

Тренировки стали моей религией.

Я вставала затемно — когда звезды еще не погасли, а коридоры Академии тонули в серых сумерках. Я бегала по пустому двору, пока легкие не начинали гореть огнем. Я отжималась на холодных камнях, пока руки не отказывались слушаться. Я била по манекенам, пока костяшки не покрывались ссадинами.

Тело ненавидело меня за это. Оно дрожало. Оно болело. Оно требовало пощады. Я не давала. Потому что это тело — моя клетка. Мое наказание. Мое проклятие.

— Ты убьешь себя, — сказала Мия однажды утром, застав меня в тренировочном зале в шестом часу. — Ты вообще спишь?

— Сплю, — ответила я, вытирая пот со лба. — Четыре часа достаточно.

— Ты так говоришь, будто тебе не шестнадцать, — покачала она головой.

— Я чувствую себя на все сто, — ответила я.

И это было правдой. Моя душа была старой. Уставшей. Она помнила то, что это тело не должно помнить.

Но я не могла рассказать. Я могла только тренироваться. Только становиться сильнее. Только готовиться.

К чему — я пока не знала.

Но чувствовала — время идет.

***

Занятие по магическому метанию проходило в малом тире — узкой комнате с магическими мишенями на дальней стене.

Преподаватель, молодая женщина с острым лицом и вечно недовольным выражением, объясняла технику: нужно создать магический снаряд — кинжал, иглу, сферу — и отправить его в цель. Чем точнее и быстрее тем лучше.

Студенты пробовали. У кого-то получались жалкие искры. У кого-то слабые снаряды, которые не долетали до мишени. У Амели Корво получались настоящие кинжалы, яркие, острые, впечатляющие.

— Хорошо, — кивнула преподаватель. — Корво, ты сегодня лучшая.

Амели ухмыльнулась и бросила взгляд в мою сторону. Ждала моего провала.

— Романдэ, твоя очередь.

Я вышла вперед.

В прошлой… в той жизни, которую я не могла забыть, я умела метать настоящие кинжалы. С десятка шагов — в яблочко. С тридцати — в горло. С пятидесяти — в глаз.

Магические кинжалы были для меня новыми. Но принцип тот же: цель, прицел, бросок. Я подняла руку. Сосредоточилась. Магия отозвалась — теплая, текучая, послушная. Я не пыталась ее заставить. Я просто попросила.

Из моей ладони вырвался не один кинжал, а пять. Они были маленькими, почти невидимыми — тонкие иглы из чистой магии. Но я знала, на что они способны.

Я бросила их. Не в одну мишень — в разные. Каждая игла нашла свою цель: левый глаз, правое горло, сердце, печень, бедренная артерия. Мишени засветились красным — смертельное попадание.

В тире повисла тишина.

Преподаватель смотрела на мишени, потом на меня. Ее лицо побледнело.

— Как ты… — начала она. — Откуда ты знаешь эти точки?

Я опустила руку.

— Я читала книги, — ответила я.

— Это не книги, — голос преподавателя дрожал. — Это анатомия убийцы. Откуда, Романдэ?

— Мне приснилось, — ответила я.

Эти слова стали моей защитой. Моей мантрой. Моей ложью, в которую никто не верил, но никто не мог опровергнуть. Преподаватель молчала. Студенты шептались. Амели смотрела на меня с ненавистью и страхом.

— Свободна, — сказала преподаватель наконец.

Я вышла из тира, чувствуя на спине десятки взглядов.

После занятия я сидела на скамейке во дворе. Тело дрожало от перенапряжения. Пять магических игл — это много для этого хилого резерва. Голова кружилась. Перед глазами плыло.

— Селения?

Я подняла голову.

Передо мной стояла девушка. Русоволосая, с мягкими чертами лица и большими карими глазами. В руках она держала небольшую коробочку.

— Лира, — сказала я. — Привет.

— Ты выглядишь ужасно, — сказала она без обиняков. — Я смотрела твое занятие по метанию. Это было… впечатляюще. Но ты вся дрожишь.

— Пройдет, — ответила я.

— Не пройдет, — она села рядом. — Я учусь на целительском факультете. Я вижу, когда организму нужна помощь. А твоему — нужна.

Я хотела отшить ее. Сказать, что я справлюсь сама. Что не нуждаюсь в жалости. Но тело предательски заныло. И я вспомнила, что в этой Академии я одна. Совсем одна.

— Что ты предлагаешь? — спросила я.

— Магическое восстановление, — Лира открыла коробочку. Там лежали маленькие зеленые кристаллы. — Это целебные камни. Их активируют целители. Они ускоряют регенерацию и восстанавливают резерв.

— Дорогое удовольствие, — заметила я.

— Я даю бесплатно, — сказала Лира. — Ты моя соседка. И я вижу, что ты мучаешься.

Я посмотрела на нее. На ее искренние карие глаза. На мягкие, добрые черты. Такие, как она, обычно не живут долго. Их съедает этот мир. Но иногда именно они становятся единственным светом в кромешной тьме.

— Хорошо, — сказала я. — Давай.

Лира улыбнулась. Взяла мою руку, положила на нее кристалл. Я почувствовала тепло — приятное, успокаивающее. Оно разливалось по венам, снимая боль, убирая дрожь, возвращая силы.

— Спасибо, — сказала я тихо.

— Обращайся, — ответила Лира. — Только не убивайся так. Ты не железная.

— Я знаю, — сказала я. — Но я должна стать сильной.

— Зачем?

Я посмотрела в небо. Облака плыли медленно, беззаботно, не зная, что внизу, в этом хрупком теле, живет женщина, которую убили четыре года назад.

— Чтобы выжить, — ответила я.

***

Вечером, когда все уснули, я вышла в пустой тренировочный зал.

У меня был ключ — я попросила у магистра Каэла, сказав, что хочу тренироваться дополнительно. Он посмотрел на меня странно, но ключ дал.

— Не сломайся, — сказал он тогда.

— Не сломаюсь, — ответила я.

В зале было темно. Только луна светила в высокие окна, отбрасывая серебряные полосы на пол.

Я взяла тренировочный клинок в руки. Вес конечно не идеальный. Баланс не безупречный. Однако, моя рука легла на рукоять так, будто никогда ее не покидала. Я закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула. И начала танцевать.

Танец смерти. Танец стали. Танец, который я знала лучше, чем собственное имя. Выпад, блок, укол, круговое движение. Еще выпад и еще.

Мое тело двигалось. Не так быстро, как хотелось бы. Не так мощно, как нужно. Но правильно, технично и почти безупречно.

Каждое движение было отточено годами практики. Каждый шаг выверен. Каждый удар — смертелен. Но через минуту я выдохлась. Руки задрожали. Ноги подкосились. Легкие закричали от нехватки воздуха. Я упала на колени. Клинок выпал из ослабевших пальцев и с грохотом покатился по каменному полу.

— Нет, — прошептала я. — Нет, нет, нет.

Я подняла клинок. Встала. Попыталась снова.

Выпад. Блок. Удар.

На третьем движении ноги подогнулись. Я рухнула на пол, больно ударившись коленями.

— Проклятие, — выдохнула я.

Это тело. Слабое, хрупкое, ничтожное. Оно не годилось для боя. Оно не годилось для того, что я умела. Оно было тюрьмой.

Я сжала клинок так, что побелели костяшки. Поднялась на ноги. Встала напротив стены.

— Я не сдамся, — сказала я в пустоту. — Я не сдамся. Я не сдамся.

И в ярости швырнула клинок в стену.

Сталь вонзилась в камень. Глубоко. Ровно. Точно в центр трещины, которая была там уже много лет.

Я смотрела на торчащую рукоять. На то, как клинок дрожит, издавая тонкий, печальный звон.

Мои навыки никуда не делись. Мои руки помнили. Но эта оболочка… эта проклятая оболочка отказывалась подчиняться.

— Я заставлю тебя, — прошептала я. — Заставлю. Клянусь.

Я подошла к стене. Выдернула клинок.

— Мы подружимся, — сказала я себе новой. — Я и это тело. Мы станем одним целым. Или я умру во второй раз.

Выходя из зала, я столкнулась с Лирой.

— Селения? — Она смотрела на меня с тревогой. — Ты чего не спишь?

— Тренировалась, — ответила я.

— В двенадцать ночи?

— Лучшее время, — повторила я свою любимую фразу.

Лира покачала головой. Но ничего не сказала. Просто взяла меня за руку.

— Пойдем, — сказала она. — Я сделаю тебе восстанавливающий чай. И ты мне расскажешь, от чего ты на самом деле бежишь.

— Я не бегу, — ответила я. — Я иду. Навстречу.

— Чему?

— Еще не знаю, — честно сказала я. — Но чувствую — скоро узнаю.

Мы пошли в общежитие. Рука Лиры была теплой и надежной. Первый раз за четыре года я позволила кому-то держать меня за руку. И это было… не страшно.