Глава 13

Этой ночью сны обошли меня стороной. Ни образов, ни теней – лишь бархатная темнота, на удивление спокойная. Я плавала на волнах, ощущая, как отступают навалившиеся проблемы. В этой чернильной пустоте исчезли тревоги, исчезли обиды и воспоминания. Впервые за долгое время я действительно могла сказать – отпустило. Отпустило чувство, что я зависима от кого-то. Что мне нужно доказывать свою ценность и полезность, о которых слышала с малых лет. Ничего этого больше не существовало, лишь новый мир и дорога, ведущая в светлое будущее. Проснувшись, не могла отделаться от мысли, что забыла нечто важное. В голове звучал безликий голос, напоминающий шелест ветра в кронах деревьев. От него не удавалось отмахнуться, как от назойливой мухи. Однако я упрямо поднялась и привела себя в порядок, ощущая необычайную лёгкость в теле. – Итак… – я вскинула волосы в хвост, подвязав его найденной в ящике ленточкой, – начинается великая свечная революция. Надеюсь, это не закончится пожаром. Или психозом. Или и тем и другим. Я подмигнула отражению, натянуто, но с надеждой, и пошла вниз. Остался последний рывок, после которого я смогу начать по-настоящему работать. Мой утренний «завтрак» – жалкий салат из залежавшихся овощей – не тешил ни желудок, ни душу. Мысленно пометила себе в списке задач новую цель на сегодня – сходить за продуктами. Мои запасы полностью опустели и требовали пополнения. Не могла не проверить вчерашнюю миску, которую оставляла для нахального песца. Она так и осталась полной, зато мой котелок сверкал чистотой. Скрипнув зубами, я медленно выдохнула. Кажется, зверёныш решил устроить мне бойкот, что ж, его дело. Спустившись на первый этаж, удовлетворительно окинула лавку взглядом. Пол по-прежнему скрипел, но уже не пытался сожрать мои туфли. Утро выдалось на удивление ясным, и лишь толстые стены уберегали меня от удушающего зноя на улице. Солнечные лучи тянулись сквозь очищенные стёкла, выхватывая из темноты дверь старой мастерской, до которой вчера руки так и не дошли. Открыв дверь, я вздрогнула. – Так. Спокойно. Не так уж всё плохо. – Попыталась себя убедить, глядя на бардак в мастерской. Комната встретила меня стойким ароматом мышиных гнёзд, пыльной валерианы, прокисшего душка от треснутых баночек и разбитых надежд. Пол был усыпан сухими травами, среди которых валялись баночки, у некоторых – треснутые крышки, у других – прогнившие бирки. Паутина висела густыми занавесями, натянутая, как струны арфы. – Ну ничего, – вздохнула я, закатывая рукава. – Я упрямая. А упрямство, как известно, сильнее мерзкой паутины и гнилых трав. После почти часа труда, залитого потом, пылью и внутренними проклятиями, мастерская обрела черты рабочего пространства. Я протёрла стол, который скрипел от любого прикосновения, но держался. В углу ожила маленькая печка – старушка, с коваными дверцами и застарелым пеплом, – и начала натужно дышать жаром. Даже склянки, найденные под завалами, приятно удивили: некоторые пахли свежестью, будто время обошло их стороной. Скорее всего, прошлая хозяйка запечатывала склянки особым способом, не давая аромату улетучиваться. Я аккуратно разложила бруски воска на стол, достала купленные фитили, положив их в ряд. Рядом поставила котелок, в котором собиралась топить воск. Закусив губу, прикинула, что можно сделать со всем этим, не имея нормальных и привычных форм. В голове методично вспоминала уроки, по которым училась свечеварению. – Ммм… похоже, первыми станут свечи в баночках, – удручённо пробормотала я. Скрип. Я обернулась. В проёме двери, не двигаясь, сидел Фламель. Всё такой же грязный, серый словно пепел, с пушистым хвостом, обвившим лапки. Он смотрел, не мигая, в мою сторону, едва заметно дёргая ушами. Передёрнув плечами, я хмыкнула. – Тебе нечем заняться? – спросила я, чуть ли не срываясь на шипение. Сразу вспомнился пустой котелок и нетронутая миска, – Можешь пойти вновь сделать беспорядок наверху, ты в этом явно мастер. Зверь не шелохнулся, просто прищурился и медленно зевнув. Скрипнув зубами, я резко повернулась обратно к столу. Подхватив нити будущих фитилей, начала сплетать их в жгутики. Пальцы быстро порхали, создавая тонкую косичку. Я не единожды плела фитили на уроках, ведь преподавательница считала, что нужно знать все начиная с основ. – Ладно, – буркнула я, не отвлекаясь от своего занятия, – делай что хочешь, только не мешай. Сделав десяток косичек, быстро подготовила баночки. Благо всякого рода склянок здесь хватало, и я могла экспериментировать сколько угодно. Выставив всё в ряд, довольно цокнула языком. Отлично, часть работы сделана. Жаль только, – я бросила печальный взгляд на воск, – пчелиный воск не прозрачный. – Надеюсь, позже смогу отыскать что-то получше, – с затаённой надеждой произнесла я, пытаясь вспомнить, когда изобрели парафин. Разогревать воск оказалось не так просто, ведь в печи никак не проконтролировать степень нагрева воды. Старый медный ковш, стоящий поверх казанка с водой, сначала задымился, а потом внезапно плюнул мне на ладонь горячей каплей. Я выругалась, с трудом подавив слёзы. Всё внутри сжималось: как будто этот мир снова решил проверить – готова ли я? Добавила немного выжимки из полевых цветов, тщательно размешала всё деревянной лопаткой. Запах в мастерской стал… специфическим. Не в плохом смысле, скорее… странным. Как будто цветы начали тлеть, создавая удушающую дымку в поле. Поперхнувшись облачком пара, который ударил в лицо, быстро сняла ковш с водяной бани. Бросив взгляд за спину, увидела, что Фламель не шелохнулся. – Я не стану поддаваться на провокацию, – мрачно сообщила я неудачной заготовке. – Я взрослая, упрямая женщина. И я сделаю свечу, даже если вся лавка взлетит на воздух. Я залила первую форму, осторожно, почти трепетно. Потом вторую. В третью добавила лепестки – странные, сухие, но будто хранящие свет. Пусть будет красиво, даже если всё остальное – нет. Фитильки бодро торчали кончиками наружу, зацепленные за деревянные палочки. Убрав свои творения в тёмную кладовку, куда не попадал солнечный свет, я поспешила на рынок. Мне хотелось купить еды, пока торговцы не разбрелись по городку. Солнце плавило каменную дорогу, и, казалось, желало испепелить весь мир. Моё тонкое платье совершенно не спасало, по спине градом стекал пот. Я упрямо купила немного овощей, и даже кусочек сала. Дом продолжал подкидывать мне монетки, хоть и не слишком много. Находя новый сверкающий кругляшек, я беспрестанно благодарила своё жилище. Не будь этих странных подачек, я бы давно погибла от голода. Вернувшись домой, устало вздохнула и побрела готовить ужин. Слабость накатывала волнами, но голод всё же оставался сильнейшим в этой борьбе. Ужиная в полном одиночестве, я не могла отделаться от мысли, как там поживают мои свечи. Пережёвывая кусочки картофеля, закусывая сочным помидором, взгляд то и дело возвращался к двери. «Нельзя, – твёрдо напоминала себе, вспоминая уроки свечеварения. – Воск должен хорошо схватиться, прежде чем его беспокоить. Пусть лучше постоит до утра, чтоб наверняка застыли». С этими мыслями я провела весь остаток вечера. Фламель не появлялся, я не видела даже кончика его хвоста. Однако то на первом этаже, то на втором слышались его шаги. Мне хотелось наладить с ним отношения, ведь всё же он мог стать отличным другом. К сожалению, потребуется немало времени, чтобы он позабыл о прошлом и бедах, которые принесли чужие люди. – Фламель, там я оставила тебе немного свежей еды, – громко крикнула я, зная, что меня непременно услышат. – Пожалуйста, не покушайся на мой казанок. Так и закончился очередной день, ещё на шаг приблизивший меня к мечте. Засыпая, я молилась, чтобы проблемы, наконец, оставили меня в покое.