Глава 22

На следующее утро небо вылилось на город тонкой серебристой изморосью. Лавка утопала в дымке, рассеивавшейся сквозь оконные стёкла, как молоко в чае. Я стояла у витрины, попивая ромашковый настой, и думала о том, как быстро меняется всё вокруг. Ещё три дня назад я была на пороге разорения – теперь же, сидя под протекцией драконьего рода, ощущала себя так, будто лавка укрепилась корнями в самой брусчатке. Фламель спал, свернувшись в пушистое облако на подоконнике. Его дыхание было ровным, но уши подрагивали – притворялся, что не слушает. Он со вчерашнего дня делал вид, что меня не существует. Будто я превратилась в пустое место, раз не прислушалась к нему. Только вот я понимала, что рано или поздно его гнев утихнет, и мы вновь заживём как раньше. Не станет же зверёк злиться вечность, это не в его духе. Колокольчик у двери зазвенел. Я даже не успела обернуться, как в лавку один за другим вошли трое. Первый – пузатый лавочник с хитрыми глазками и пальцами, унизанными кольцами. Второй – долговязый, с лицом, будто вылепленным из муки, третий – женщина с тонкими губами и таким взглядом, что у меня по спине пробежали мурашки. Улыбки у всех были сладкими, почти липкими. – Доброе утро, барышня, – начал пузатый, обмахивая лицо платочком. – Какая чудная лавочка. Прямо… словно обновилась. Воздух здесь свежий, благословенный. – Мы же не в храме, откуда быть благословению, – сухо буркнул Фламель, не открывая глаз. – Нам бы… поболтать. О делах, – подхватила женщина, походя кидая взгляд на полки. – Мы ведь всё в одном гильдейском котле варимся. Надо бы миром жить. Я молчала, выжидая. Третьему, худому, не терпелось вставить слово: – Глупо вышло, барышня. Все эти… недоразумения. Но ведь нет обид? Всё улажено? Взгляды их не улыбались. Они метались, измеряли, щупали мои руки, взгляд, выражение лица. Словно кто-то велел им теперь не ссориться, и они послушно пришли в масках. Стало противно, аж по коже пронеслась волна липкой дрожи. Лживые людишки, понимающие только силу статуса и денег. – Улажено, – ответила я спокойно. – Больше никто не закрывает передо мной двери? – Конечно, конечно, – заверили они в унисон. – Да вы что, да мы же вас обожаем. Уникальные свечи! Настоящее украшение района! Мы даже хотим… предложить скидки на товары гильдии. В знак нового сотрудничества. – Хорошо. Мне нужны ингредиенты. – Холодно произнесла я, кивая и не отводя взгляда. Я протянула им список. Тот самый. С фиалковым корнем, сандалом, амброй и редким тёмным воском. Их улыбки дрогнули. Да, список успел пополниться довольно дорогими ингредиентами, когда я поняла, что ко мне могут заявиться. Ради этого даже поход на рынок отложила, решив немного подождать в лавке. И не прогадала, компания явилась как раз вовремя. – Всё… это? – переспросила женщина. – Всё это, – подтвердила я. – А если не у вас – я куплю в другом городе. Однако помните: я уже под защитой, и если ещё раз услышу шёпот за спиной… – Шёпоты остались в прошлом! – воскликнул толстяк, хлопая по груди. – Завтра всё доставим к вам, барышня. По особой цене. Для драконьих… друзей – всегда скидка. Они удалились с гулкими шагами, скрывшись в утреннем тумане. Фламель поднял голову. – Какой у них взгляд был… Ты видела? – нарушая повисшую тишину, произнёс песец. – Да. Видела. Будто мне в спину вонзили серебряный нож, а потом как следует поковыряли им в ране. – Спокойно ответила я, открывая окна и впуская свежий воздух. – Знаешь, – зевнул он, – я всё ещё зол. Очень зол. Я перевела взгляд на Фламеля, ожидая дальнейших слов. В глубине души я надеялась, что моё решение не слишком затронуло нежную душу зверя. Мне не хотелось причинять ему ещё больше боли, напоминая о прошлом и его бывшей хозяйке. Но ведь и выбора у меня не оставалось, дракон – не самый худший вариант в нашем случае. – Но я всё понимаю, – выдохнул Фламель, спрыгивая с подоконника и подходя ближе. – Ты сделала этот выбор ради лавки, и я ценю это. – Это значит мир? – с надеждой спросила я, опускаясь на корточки и протягивая зверю руки. – Мир, – слабо кивнул песец, делая шаг и тыкаясь носом мне в ладони. – Но дракона я всё равно не приму, пусть только попробует как-то навредить нам… – Ха-ха, мой храбрый защитник, – рассмеялась я, резко хватая Фламеля и прижимая к груди. Он попробовал вырваться, потрепыхался пару секунд, а после затих. Его тихое урчание коснулось моих ушей, а пальцы буквально утонули в тёплом белоснежном мехе. Этот день мы провели вместе, закрыв лавку и отдавшись изучению местного языка. Пришлось попотеть, пока загогулинки и витые буквы начали хоть немного складываться в нечто понятное. На следующее утро мне привезли всё заказанное. Деревянные ящики, склянки, свёртки с восковыми пломбами. Всё на месте. Даже больше, чем я заказывала: воск редчайшего оттенка, почти чёрный, масло удового дерева, амбра, закрытая в коробочке из лакированного дерева, и даже крошечный флакон с настоем флёрдоранжа – невероятная редкость. Я не удержалась – провела пальцем по золотистой поверхности воска. Он тёк под кожей, будто запоминал прикосновение. Фламель появился зевая. Его голубые глазки сонно щурились, глядя на гору коробок. – Итак, великая свечеварка, ты готова творить? – зевая во всю пасть, спросил песец. – Почти. Осталось только… перестать дрожать. – Нервно пробормотала я, сжимая кулаки и чуть улыбаясь. Достав из шкафа самый чистый передник, я закрепила волосы, выложила инструменты на стол, как хирург перед операцией. Перо, ножи, мерные ложки, аромамасла, заготовки фитилей. Их я крутила с особой тщательностью, стараясь сделать идеальными. – Первая свеча будет пробной. Если она сгорит без отклонений – пойду дальше. – А если… с отклонениями? – хмыкнул Фламель, занимая удобное место на стуле с подушечкой. – Тогда… – я замолчала, кусая губы, – тогда Винтервальд получит свечу из осинового древа, и это будет моё последнее дело. Работа шла медленно, но точно. Воск растапливался с ровным шумом, как дыхание. Я добавляла компоненты по граммам, взвешивая, как настоящий алхимик. Смесь амбры и ладана дрожала в воздухе, переплетаясь с кожаными нотами. Всё смешалось в один густой, тёплый запах. Пока воск застывал в форме, я написала первое имя – символическое, магическое. Фламель объяснил, что у моих свечей просыпались скрытые способности. Не у всех, а только тех, кому я дала название. Они могли впитывать моё настроение, превращаясь в слабое подобие артефактов. Однако не имели большой силы и скорее подталкивали своим ароматом в нужную сторону. Фламель молча наблюдал. Потом хмыкнул: – Пахнет… тьмой и роскошью. Мне даже немного страшно. А это значит – ты на верном пути. Я устало улыбнулась. – Завтра зажгу. Сейчас пусть остынет. Я хочу, чтобы она… дозрела сама. Без вмешательства. Вечер опустился на город. Дождь снова начал шептать свои песни, стекая тонкими ручейками по карнизам. Я стояла у окна, с чашкой тёплого сбора в руках, и смотрела, как в стекле отражается первая свеча из новой серии. И хоть за окном оставался грешный мир, не признающий меня до конца, я верила – мой путь правильный. Нужно только не сворачивать с него, а упрямо идти вперёд.