Глава 23

Из-за заказа от мадам Винтервальд лавка уже третий день больше напоминала алхимическую лабораторию, чем скромное ремесленное заведение. Воздух переполняли ароматы, в нём переплетались терпкая смола ладанника, густое, бархатное тепло сандала и резковатые ноты мирры. На рабочем столе громоздились миски с растопленным воском, баночки с эфирными маслами и коробки с сухими лепестками. Свет от свечей – тестовых, пробных – плясал на стенах, рисуя причудливые тени, будто в комнате собрались призраки, наблюдающие за нашим процессом. Фламель устроился прямо на столешнице, хвостом отмеряя ритм моей работы. Его серебристый мех казался почти светящимся в тёплом янтарном свете. – Ещё полкапли, – заметил песец, когда я потянулась за флаконом с чёрным бальзамом. – Если переборщишь, запах будет напоминать… мм… затхлую гробницу. – По-твоему, намёк на кровь с ладаном не гробница? – огрызнулась я, но убрала руку, влив ровно столько, сколько он сказал. – Намёк на кровь, моя дорогая, и запах мертвечины – разные вещи, – назидательно заметил песец, щурясь. – И если хочешь, чтобы заказчица не обвинила тебя в попытке травли гостей, придётся соблюдать баланс. Я выдохнула, размешивая воск деревянной палочкой. Вся партия – семь свечей – должна была стать безупречной. Любая ошибка могла стоить не только оплаты, но и самой лавки. Внутри всё сжималось от волнения, словно каждый шаг мог привести к падению в пропасть. Впрочем, так оно и было. Мы работали слаженно: я взвешивала компоненты, подбирала сочетания, Фламель – ускорял застывание, направлял магический поток так, чтобы аромат «раскрывался» слоями. Песец, как ни странно, работал на совесть. Ни одного лишнего колкого комментария – только точные советы. Его магия тихо шуршала в воздухе, как шёлк, а воск ложился идеально гладким слоем, будто его выливал сам мастер-скульптор. К концу четвёртого дня работы я стояла над последней формой, следя, как воск, смешанный с амброй и редкой смолой драконьего дуба, постепенно мутнеет и застывает. – Всё, – устало выдохнула я, отступая и протирая лоб. – Осталось оформить упаковку, и… – И ты получишь деньги, способные заставить твой сундук выплюнуть целую коллекцию платьев, – лениво заметил Фламель, но в голосе его звучала тихая гордость. Я уже собиралась убрать инструмент, как в дверь лавки настойчиво ударили. Звон колокольчика превратился в раздражённый трезвон. Вытирая руки о передник, я недовольно поморщилась от непрерывного стука. Казалось, пришедший не только дёргал шнур звонка, но и тарабанил ногой по деревянному полотну. Раздражённо распахнув двери, я подбоченилась и уставилась на нетерпеливого гостя. На пороге стоял мужчина в зелёном камзоле с серебряным гербом мэрии на груди. Высокий, худощавый, с носом-лезвием и взглядом, в котором не было ни тени дружелюбия. Он с недовольством окинул лавку взглядом, задержавшись на свечах. – Хозяйка лавки? – его тон не предполагал споров. – Да. Чем могу… – Вас вызывают в мэрию. Немедленно. – Простите, но у меня… – я кивнула на распахнутую дверь мастерской. – Незавершённая работа. Могу прийти позже. – Немедленно, – повторил мужчина, и в этот раз слова прозвучали как настоящий приказ. – Мэр обеспокоен вашей деятельностью. Мне велено сопроводить вас лично. Фламель тихо фыркнул. Я почувствовала, как у меня сжалось горло – не от страха, а от нехорошего предчувствия. Оставлять партию свечей в таком состоянии было опасно, но спорить с посланником мэрии – ещё опаснее. – Ладно, – выдохнула я. – Дайте мне минуту. Я сняла передник, попыталась хоть немного пригладить волосы. Фламель прищурился, с враждебностью смотря на посланника мэрии. Песец явно беспокоился, его белоснежный хвост подметал пол-лавки, а уши прижимались к округлой голове. – Не нравится мне это, – пробормотал он. – Иди, но держи спину ровно. И не вздумай признаться в том, в чём тебя ещё не успели обвинить. Здание мэрии встречало холодом каменных стен и вылизанными до блеска коридорами. Всё здесь было пропитано запахом полировки и власти. Витражи на окнах пропускали отблески летнего солнца, пускаясь в пляс на вычищенных до блеска половицах. Мэра я нашла в большом зале для аудиенций. Широкое кресло с высокой резной спинкой больше походило на трон. Сам властитель городка – полный мужчина лет пятидесяти, с короткой, тщательно подстриженной бородой и кольцом-печаткой на толстом пальце – сидел, откинувшись, и внимательно изучал меня, будто я была образцом товара. – Хозяйка свечной лавки, – произнёс мэр, растягивая слова. – Мы получили многочисленные жалобы. – Жалобы? – я непроизвольно шагнула вперёд. – Если речь о неудачных ароматах, я всегда предлагаю… – Речь о другом, – перебил мужчина, и голос его стал холоднее. – Вас обвиняют в использовании запрещённой магии при изготовлении продукции. В том, что ваши свечи – проклятые, что они влияют на разум людей. Вы причиняете вред горожанам. Слова ударили, как ледяной ветер. Задохнувшись от возмущения, с трудом совладала с голосом. Убрав руки за спину, стараясь не показывать сжавшиеся кулаки, холодно посмотрела на мэра. «Неужели проделки гильдии? Ох, как же сложно, и времени отправить весточку Аллиорису не было. Ладно, попробую выкрутиться самостоятельно, не маленькая уже девочка» – напряжённо размышляла я. – Мои свечи делают то, что заявлено. Я использую травы, масла и… – спокойным тоном начала я, но меня перебили. – И магию, – жёстко вставил он. – Магию без разрешения. У нас есть свидетели. Я почувствовала, как внутри меня вскипает новая порция возмущения и страха. – Магия используется только в безопасных пределах. Она лишь ускоряет процесс… – Это решит не мэрия, а Драконий контроль за магами, – прервал мэр, с довольной физиономией. – Вам предстоит пройти проверку. Стиснув зубы, я не позволила лицу дрогнуть. Проверка? Какая ещё проверка? Вот же… вляпалась. – Аллиорис… – начала я, делая шаг вперёд. – Лорд Аллиорис знаком с моей работой. Он поручился бы за меня. Мэр усмехнулся. Усмешка вышла не просто надменной – в ней было откровенное удовольствие. Он наслаждался моим видом и властью, которую имел в своих руках. Теперь в моих глазах он утратил человеческий вид, превращаясь в отвратительную жабу. – Ваш… любовник, – ядовито произнёс мужчина, – не сможет защитить вас от проверки. Даже если он начальник контроля. Закон един для всех. Я почувствовала, как по коже прошёл холод. Кажется, он нарочно говорил громче, чем нужно, чтобы секретарши у двери всё слышали. – Завтра утром явитесь в центральное здание Драконьего контроля, – продолжил он. – Отсутствие будет расценено как признание вины. – Разумеется, господин мэр. – Я сделала кривой реверанс, чтобы скрыть, как дрожат руки. Губы сложились в почти улыбку – слишком ровную, чтобы быть настоящей. – Свободны. – Властно махнул рукой жаб, теряя ко мне всякий интерес. Выйдя на улицу, я вдохнула потяжелевший воздух. Внутри трепыхалось сердце, напоминая заключённую в клетку птицу. Руки мелко подрагивали, выдавая моё настоящее самочувствие. Фламель, поджидавший меня на перекрёстке, поднял голову. – И? – спросил песец, всматриваясь в моё лицо. – Проверка Драконьего контроля, – сказала я глухо. – Завтра. Зверёк грязно выругался, и на миг мне показалось, что воздух между домами стал чуть холоднее. Вся шерсть Фламеля встала дыбом, едва не искрясь от магии. Оглянувшись по сторонам, я быстро подхватила зверя на руку, крепко прижимая к груди. – Ну что ж, – сказал он, придя в себя. – Тогда сегодня мы доделаем свечи. Завтра тебе понадобится всё оружие, какое ты сможешь взять.