ГЛАВА 12

POV Брэндан. Flashback

— Ну, что, видишь себя? Видишь, КАК ты изменился, жалкий бастард?! От твоего милого личика и следа не осталось! Нравится? — служитель-Вонючка держал передо мной зеркало, но я опустил голову, не желая глядеть на отражение. Сколько я себя не видел? Год? Два? А может, больше? Зеркал здесь не было даже в туалетах. Брили нас раз в квартал. Свое отражение я мог рассмотреть разве что в столовой ложке, но в этом не было необходимости.

— А ну, быстро посмотрел, щенок! — разозлился служитель, натягивая цепи на руках за моей спиной.

— Пошел на хрен, — хрипло выдавил я и мгновенно получил увесистую пощечину от Вонючки. — Я посмотрю в твое чертово зеркало, но не потому что ты мне приказал, ничтожество.

И я поднял глаза на самого себя.

Там больше не было Брэндана. На миг, мне показалось, что мое лицо просто подменили.

Но дело было не в самих чертах лица… в его структуре и в форме, а в выражении.

Если раньше я видел в себе благородного льва, который гордо восседает на своей скале и смотрит на всех с величественным спокойствием, то теперь я видел там обозлённого на весь мир волка. Голодного, жаждущего мести.

Белки были налиты кровью, а синие глаза, которые мама часто называла сапфировыми, превратились в грязные лужи боли и грязи. Волосы сальные и длинные, неухоженная щетина на подбородке.

В отражении не было даже намека на принца. Я увидел отверженного, падшего человека, который каждый день распадался на куски от злобы.

Тьма наполняла меня изнутри, заражала. Адинбург прекрасно выполнял свою задачу.

Я уже часто ловил себя на жестоких, жутких мыслях… я представлял, как пытаю служителей и получаю от этого кайф.

Как я причиняю боль, избавляясь от своей собственной.

Когда я думал о сексе… а я о нем думал, я представлял, как трахаю девушек без разбору и нежности — по-звериному, подчиняясь только собственным инстинктам и утоляя похоть.

— Мы сотворили из тебя шедевр, а не сопляка, которым ты был раньше. И подготовили для тебя одно из испытаний… ты можешь выполнить его и получить награду. Можешь отказаться и получишь наказание.

Вонючка потрепал свою бороду, обдав меня своим смрадным запашком.

Vae. Просто нет другого слова.

— Награда будет очень высокой. Ты станешь одним из нас. А это значит – больше никаких пыток. Роскошные апартаменты и трехразовое питание. — Он и другие присутствующие рассмеялись, залив темницу своим адским смехом.

— Какая честь, ублюдки, — подметил я и тут с моих рук сняли стальные оковы. Вонючка достал из деревянного чемоданчика серебристый кинжал и протянул его мне.

— Бери, щеночек. Проверим, осталась ли в тебе душа или нужны еще… меры, — Вонючка звонко хлопнул в ладоши и в зал вошел служащий, прикрытый синим плащом. На руках он держал крохотный сверток, который издавал чавкающие звуки.

Ребенок. Маленький младенец. Чей-то сын или дочь.

— Твоя задача проста, щеночек. Или мне нужно объяснить тебе, что делать? — он выразительно поглядел на серебристый кинжал. Металл ходил ходуном вместе с моей рукой.

— Ну же! Ну же! Ну же! Ну же! Ну же! Отдай душу дьяволу! Отдай! Отдай! — вдруг начали хором гоготать служащие, поднося ко мне маленького ребенка.

Меня бросило в жар. Грудь сдавило той самой цепью, которую только что сняли с рук. Служащий развернул сверток, показывая мне младенца, который мирно спал у него на руках.

Беззащитный.

Инстинкт выживания заставил меня поднять нож и крепко сжать рукоятку.

— Ну же! Ну же! Ну же! Отдай! Отдай! — басом кричали они, отбивая топотом ног один и тот же ритм.

В зеркале я увидел, что во мне больше не осталось души. По крайней мере, этого нельзя было увидеть снаружи. Светлой души.

А внутри, я с самого начала знал: я не смогу. Не из-за упрямства и не потому что никогда не слушаю их приказов.

А просто не смогу.

Он был таким прекрасным — лицо этого младенца перевернуло все мое нутро, заставляя его расшириться до размеров Вселенной, а затем вновь — сжаться.

Каменная кладка вокруг сердца, что образовалась во мне за три года, дала трещину.

Я несколько лет не видел здесь ничего более прекрасного. Чистого. У меня не было выбора, решение пришло сразу: я вытерплю любое наказание, но никогда не лишу это дитя жизни.

— Делайте со мной что хотите, — нож выпал из моих рук и со звоном упал на пол. — На этот раз я не буду сопротивляться. НО при условии, что вы не станете убивать этого ребенка. Вы отправите его к НОРМАЛЬНЫМ людям.

Я слышал, как четко и уверенно звучит мой голос. Так ясно, что служители замерли — их удивила моя стальная уверенность, заменившая былые ругательства и сопротивление.

— Ты не представляешь, как тебе будет больно.

— Мне уже давно не больно, — парировал я, добровольно позволяя заключить себя в кандалы.

Вонючка смерил меня убийственным взглядом — его веко подергивалось от досады и злости, казалось, он вот-вот разорется и опять будет брызгать своей вонючей слюной.

— Я предложил тебе спасение, недоумок! — он щелкнул пальцами и в комнату вошли два новых блюстителя. — Служитель Синего Ранга, пять ударов ему и возьми хлыст потяжелее. По спине.

Я начал импульсивно бить браслеты на запястьях друг о друга — как будто надеялся, что от этого они рассыпятся и я смогу за себя постоять.

Мой не убиваемый инстинкт — всегда бороться за выживание и всегда стоять на своем.

Но ведь все уже давно понятно. Я здесь навсегда. Я больше не принадлежу себе. С пьедестала меня опустили на такое темное дно, где даже звезды не горят.

Ребенок начал плакать и один из служащих завернул его обратно в сверток, собираясь унести с собой.

— ТОЛЬКО ПОПРОБУЙТЕ ЕГО УБИТЬ! ИНАЧЕ Я ВСЕХ ВАС УБЬЮ, КАК ТОЛЬКО ПРИДУ К ВЛАСТИ!

А дальше все происходило словно в тумане, наверное, это и к лучшему, потому что помутнение рассудка притупляло физическую боль. Но я все равно чувствовал каждый удар на своей спине. Не первый, не десятый и даже не сотый. За три года здесь я сбился со счету и, осознав, что это все мое наказание, я даже почувствовал облегчение от того, что так легко отделался.

Всего пять ударов. Это ерунда. Бывало и тридцать подряд. Я вынесу.

Я так думал.

На пятом ударе я почувствовал, как кровь смешивается с потом на моей спине и заливает позвоночник. Не помню, как я оказался прикованный к полу и не мог пошевелиться. Только все мое тело содрогалось в болезненных конвульсиях.

Я не издал ни единого стона и звука. А когда отгремел пятый удар, я тихонечко и истерично заржал, задыхаясь собственным смехом.

— И это все? — еле слышным шепотом спросил я, насмехаясь.

— Конечно нет. Тебе предстоит трудная ночка, щеночек. Мы буквально сварим тебя, прямо как в Аду, не правда ли? АДинбург — символичное название, да? — Вонючка хлопнул в ладоши, отдавая новый приказ.

Кровавые раны саднили, но это было не самое страшное, что я испытывал, поэтому я почти не чувствовал дискомфорта. Я почти расслабился, как вдруг…

Новая порция.

Мозг, казалось, даже отключился на эту минуту, пока на мою израненную розгами кожу лили раскаленный кипяток, явно смешанный с солью.

Я всем нутром чувствовал каждый горящий рубец, каждую нанесенную рану и горячую соленную воду, которая глубоко проникала под кожу.

Она заполняла внутренности. Кипяток и боль.

И на этот раз я кричал во всю глотку.

***

Джейсон сидел напротив меня уже пол часа, пока я делал вид, что читаю новую почту. Мы оба молчали. Время от времени друг изредка постукивал по столу, напоминая о своем присутствии.

— Ваше Высочество, — специально назвав меня так, обратился Джейс. — Зачем вы меня звали?

Наконец, я отложил бумаги и обратил на него свое внимание.

— Мы всегда встречаемся в это время три раза в неделю. Ничего не хочешь мне сказать?

Он вздохнул, поправляя золотые часы на левой руке. Джейсон нервничал. Скажет он мне правду или нет? Конечно же, нет.

— Брэндан, тебе может показаться, что я повел себя как предатель. Но я думал в первую очередь о тебе, о нашем плане, о твоей власти. Думая об этой девчонке, ты забываешь обо всем. Только и всего.

Я сделал глубокий вдох, сжав пересохшие губы.

Джейсон был абсолютно прав, и осуждать его за то, что он блестяще выполняет свою работу — глупо.

— Ты говоришь, как мой советник. А что бы ты сказал, как друг?

— Что у тебя нет выбора, даже если тебе нравится одна из твоих фавориток — а это нормально для короля. Нет, ну, это же естественно — у тебя всегда было много шлюшек…

Я сжал зубы до такой степени, что раздался скрип.

— Ну… девушек, и в этом нет ничего плохого. Она будет рядом. Она будет с тобой хоть двадцать четыре часа в сутки. Трахай ее сколько душе угодно. Но принцесса Франции — одна. И это — Скарлетт-Кенна. Представляешь, как легко ты начнешь манипулировать ее родителями? Уважаемыми королем и королевой… пригрозишь им пару раз, что будешь очень неласков с их драгоценной дочкой, и они отдадут в твое распоряжение всю гвардию. К тому же, учитывая что, этой же гвардией ты хочешь защитить от войны и их — выиграют все. Все страны. Все люди. Проиграет только парламент, который боится допустить власти одного человека. Так вот… возвращаясь к твоей ш… этой девушке. Никто не заставляет отказываться от нее навсегда. Потерпи. На время. До того, пока не станешь королем и не завоюешь безграничную власть. Да только, через время она тебе уже и не нужна будет. А если говорить о моем вкусе, то Скарлетт та еще горячая штучка. Вот что сказал бы тебе друг Джейсон. Но я же советник, поэтому я и молчал все это время, пока ты совершал безрассудные поступки, только потому что был вечно занят этой девчонкой. У меня все, — торопливо выложил друг и резко выдохнул, улыбнувшись. Да уж, Джейсон довольно долго держал при себе свое мнение. Сукин сын.

Но я бы предпочел, чтобы он засунул его в задницу, даже если в чем-то он был прав. Камелия не может быть моей женщиной. Я никогда не смогу представить ее народу. Объявить ее своей королевой. Все что я получаю от нашего общения сейчас — это секс, ругань, и ее слезы, но когда я провоцирую ее на все это, получаю неземное удовольствие.

Все это заставляет меня чувствовать. Что-то чувствовать снова. Жить.

— Я бы предпочел просто шантажировать ее родителей. К черту свадьбу, — я взял со стола ближайший листок бумаги и ожесточенно сжал его в ком, а затем быстро разорвал на куски.

— Успокойся. Она делает тебя слишком эмоциональным, неужели ты не замечаешь этого? Чуть не убил Тео, который вместе с Оливером теперь будет не на твоей стороне… не жди от них гвардии, и если мы будем слабее после войны с парламентом, нас ждет новая война, и на этот раз, она коснется нашего государства напрямую. Проще говоря, сначала они начнут информационную войну, а затем — будут нападать. И не забывай, что на нашей земле нет некоторых ресурсов необходимых для нормальной жизни, и что ты будешь делать, когда какая-то страна введет против нас санкции? Мелочь — если это окажется швейцарский шоколад, а если это будет топливо? Хотя по этому шоколаду я буду скучать, — саркастично заметил Джейсон. От этой правды голова раскалывалась. Какой уж там шоколад, какие ресурсы и топливо… они могут взять ее в плен и шантажировать меня, заставив и вовсе отказаться от короны.

Но этого не будет, если я полностью к ней остыну. Джейсон был прав во всем, что бы он не сказал дальше.

Как бы я не хотел слушать его долгие и мучительные речи, они все ближе подводили меня к тому, что с Камелией все должно быть кончено.

Больше никаких срывов. Больше никаких «Я не смог остановиться». Я хочу быть хозяином своего тела, а не позволять ей вить из меня веревки. Я так долго стремился сделать ее своей марионеткой, как не заметил, что стал безвозвратно зависим от нашей связи.

Ты часть меня.

— Более того, если ты хочешь упростить себе жизнь в будущем, нужно извиниться перед этим придурком.

— Ни за что, — отчеканил я, припоминая, как этот ублюдок лапал ее. Я с удовольствием представил, как вдалбливаю его голову в этот стол, и меня тут же отпустило.

— Брэндан, подумай. Да, это ужасно. Более того, в качестве извинений Тео может попросить эту девушку — теперь он видит, что для тебя это ценный трофей, и ему интереснее, чем раньше. — Я возвёл глаза к небу, потому что устал от того, что Джейсон сидит и умничает. Он часто так делал, когда я просил его совета, и в такие минуты его уже было трудно остановить. — Ты мог бы просто дать ему то, что он просил, и он навсегда бы отстал. А теперь… Камелия для него, как вишенка на торте. Ему интересно, что в ней такого, что даже сам принц Англии Брэндан Виндзор наплевал на правила этикета, страны и принципы.

Я недовольно зарычал, сцепив руки в замок, сжав их с такой силой, что почувствовал боль в костях.

Мой чертов друг к несчастью прав.

Я не принял окончательного решения, но я знал, что ответить Джейсону, чтобы он не сомневался в моей уверенности. Я не хотел, чтобы он думал, что Камелия владеет мной.

— Ты меня убедил. К тому же, она мне надоела.

Если бы это было действительно так, я бы сейчас не знал никаких проблем и спал спокойно.

***

Я стоял возле главного входа в замок а сопровождении охраны в момент, когда ко мне на глазах у всех подошла Скарлетт. Я ненавидел, когда она вступала со мной в контакт, потому что мне приходилось постоянно сдерживать желание прогнать ее или отдать приказ, чтобы сейчас она меня не трогала. После той ночи она часто порывалась в мою спальню, но я предупредил охрану, чтобы они не впускали ее ни под каким предлогом.

— Оставьте нас, — обратилась она к охране, гордо задрав свой носик. Эта девушка уже вовсю качала свои права, и моя охрана была вынуждена ее послушаться — Скарлетт не просто девушка, а моя невеста.

Я повернулся, стоя к ней боком, и устремил свой взгляд в даль. В лес, в котором я бы сейчас предпочел скрыться.

— Ты о чем-то хотела поговорить? Я слушаю, – разозлился я после двухминутного молчания.

— А мне разве нужна причина, чтобы побыть наедине со своим женихом? — елейным голосом подметила девушка, касаясь кончиками пальцев моей руки. Я повернулся, вглядываясь в ее ангельско-совершенное личико.

Любой мужчина, который бы увидел Скарлетт, наверное, многое бы отдал, чтобы почувствовать эти губы на своей коже.

Чтобы эти глаза смотрели на него так же, как на меня. Но глядя в ее голубые круглые глазки, я вижу карие очи или, по крайней мере, хочу видеть.

— Нет, — отрезаю, поглядывая на нее сверху вниз.

— Брэндан, я действительно хочу поговорить с тобой, — робко начала она, снова напомнив мне день, когда девушка только появилась в моем замке. Жалкая пленница без прав и свобод. Без голоса. Только сейчас, когда она полностью в безопасности, она начала строить из себя сильную девушку… но слишком навязчивую. — Я твоя невеста. Ты представил меня народу. Я бы хотела готовиться к этому… я же… не воспитывалась в замке, точнее ничего не помню об этом…

Я кивнул, требуя, чтобы она не распускала сопли, а быстрее перешла к сути.

— Я хочу обучаться языкам, правилам. Хочу быть готовой ко всему. И я хочу разговаривать с тобой, хочу проводить с тобой время… Брэндан, ты мне действительно очень нужен, я почувствовала это с первого взгляда… А ты избегаешь меня. Я хочу попробовать доказать тебе свои чувства. Чтобы увидел, что ради тебя я пойду на все, — тут по ее розовым щекам потекли слезы, а я стоял так, словно все мое тело было перевязано скотчем.

К такому меня жизнь не готовила — шлюхи конечно от меня таяли, но ни одна из них не произносила мне таких слов. От Камелии тоже ничего подобного я так и не дождался. А от Скарлетт я не ожидал нескольких взаимосвязанных одним смыслом предложений.

И все же, я не получил ни капли эмоций от этих приятных слов. Ничего кроме жалости к ней, как бы я не хотел, испытать не удалось. Только еще больше раздулось мое тщеславие.

— Ты будешь обучаться, Скарлетт, — совершенно спокойно произнес я, при этом, уверен, выражение лица оставалось каменным. — Но зачем все остальное? Ты плохо меня знаешь, если думаешь, что ради меня готова на все, — я усмехнулся. Настолько это нелепо звучало для меня. Скарлетт меня не знает, и я не могу показать ей свою настоящую сущность, которая просыпается рядом с Камелией — все завязано на том, что она всего лишь ключ к моей власти и я должен этот ключ уважать.

Скарлетт смотрит на меня с подчинением и полным преклонением.

— Потому что я тебя люблю, — просто выдыхает она, и я вижу, как ее плечи резко опускаются. Она уже сжимает мою ладонь да так крепко, будто настаивает на ответе.

Я с трудом сглатываю, не потому что меня взволновало это признание, а скорее удивило. Я очень давно не слышал этих слов. А сейчас услышал от девушки, к которой абсолютно ничего не испытываю.

Я молча смотрел на Скарлетт, наблюдая за ее слезами, которые она все никак не могла унять.

— Я хочу проводить все ночи с тобой вместе, мой принц, — продолжила она, осознав, что моего ответа не последует. — Но ты так холоден ко мне… и я не могу понять почему… почему так…

Ее голос набирал истеричные обороты, а лицо покрылось морщинками боли.

Я отвел взгляд в сторону сада — сначала я разглядывал бутоны распустившихся белых роз, но потом заметил среди них красную точку, которая приближалась к замку в одиночестве.

Камелия. Направляется прямо сюда. Вот черт.

— Мой принц, скажите хоть что-нибудь… — Скарлетт поймала мой взгляд и обернулась на Камелию, заплакав уже со звуком, который для меня был подобен диссонансу, разрывающему перепонки. – Почему Вы так холодны…

Ее лицо вдруг ожесточилось, когда она увидела эту девушку. Она явно узнала в ней ту, что плакала, когда я упал на нашей помолвке. В то время как на меня Скарлетт глядела, как на короля, то на Камелию девушка обратила взор полный злобы, агрессии и лютой ревности.

Я почти ее не слушал, потому что уставился на Камелию. Девушка меня пока не видела. Она шла в легкой просторной белой блузке и длинной красной юбке до пят — время от времени она кружилась, беззаботно гуляя по саду.

Я почему-то сразу представил ее в легком платье на берегу моря и то, как она все детство протанцевала у линии прибоя.

Легкая, беззаботная. Со мной она никогда не была такой. Казалось, она даже улыбается и ее совсем не волнует то, что я игнорирую ее уже несколько дней.

Ведьма.

Она вдруг зарылась с носом в один из белоснежных бутонов и расплылась в широкой улыбке, помчавшись вперед — прямо к воротам замка.

Я едва успел перевести взгляд на Скарлетт, когда понял, что теперь она нас заметила.

Как все прекрасно сложилось, сейчас я в миг сотру улыбку с ее счастливого личика. Если ей так хорошо без меня, пусть знает, что я о ней и вовсе не вспоминаю.

Ничего не говоря, я нежно притянул Скарлетт к себе за талию и заслонил девушкой себя, прикоснувшись к ее щеке губами. Уверен, со стороны выглядит, что я целую ее, и для большей зрелищности, я зарылся рукой в волосы на ее затылке, слегка поворачивая голову.

— Хватит реветь, – тихо прошептал, стирая слезы Скарлетт. — Ты моя невеста. А холоден я, потому что я такой человек и тебе нужно с этим смириться.

— Но я же люблю Вас… я хочу, чтобы Вы тоже…

— Что — тоже? Я могу тебе только посочувствовать. Наш брак, как и у многих королевских семей — он по расчету, и я хочу, чтобы ты не строила ложных представлений на этот счет. От тебя мне нужно уважение и наследник. Это все. — Все это время, что я говорил, я слышал шаги Камелии, которая буквально пролетела мимо нас.

Я просто надеялся, что она увидела все так, как я и хотел это преподнести.

— Но..как..? — я приложил палец к губам Скарлетт, чтобы она больше не продолжала грузить меня.

— Скарлетт, ты живешь в замке, завтра ты начнешь свое обучение. До конца жизни ты будешь обеспечена заботой, вниманием, слугами и всем остальным. — В этом я глубоко сомневался, поскольку я бы мог развестись с ней, как только стану королем, но мне нужно было угомонить пыл этой девушки.

— Сердцу не прикажешь, и мое сердце окаменело, когда ты была ребенком. Считай, что мне просто нечем чувствовать то, что чувствуешь ты. А теперь оставь меня одного и не приходи, пока я сам тебя к себе не позову, — я резко отпустил ее, отвернувшись.

Глухие рыдания продолжали раздражать мой слух, пока не исчезли в стенах замка вслед за Камелией.

Я облокотился на каменную колону, стоявшую рядом и поправил галстук, ослабив узел на шее.

Женщины.

POV Кенна

После встречи с конюхом я еще долго гуляла по саду, блуждая в лабиринте из кустарников. Его площадь была настолько огромна, что каждый раз я находила для себя что-то новое — будь то красивый фонтан, украшенный стаей сверкающих рыб, будь то деревянные качели, инкрустированные камнями и цветами.

Вряд ли Брэндан занимался проектированием сада — сразу было заметно, что он создан женской рукой. Возможно, его матерью.

Здесь среди зелени и цветов я почти забывала о всей пережитой за последнее время боли. После нескольких часов такой прогулки я уже не шла, а бежала в припрыжку, пританцовывая. Еще бы снять эти тесные туфли и пройтись по каменной кладке босиком…

Я была переполнена любовью к природе и она исцеляла мои раны.

Она заставляла меня на все посмотреть с другой стороны. Я сама оттолкнула Брэндана в последний раз, но каковы были шансы, что он не сделал бы этого первым? Я просто хотела защитить себя от боли.

Возможно, я поторопилась. Меня вдруг охватило жгучее непреодолимое желание бежать внутрь замка, к нему — в его башню, и наплевав на все правила и приказы, ворваться в его комнату. Застать его в врасплох. А потом… не говоря ни слова, обвить руками плечи любимого и прижаться так сильно, слившись с его кожей.

Я не смогла сдержать улыбки.

А потом она медленно сползла с моего лица, потому что у самого входа во дворец я заметила Брэндана с его новоиспеченной невестой. Я не могла видеть всего, но стояли они друг к другу очень близко и, кажется, держались за руки. Это выглядело… так интимно.

В желудке затянулся тяжелый, неподъемный узел и каждый шаг давался так, словно мои лодыжки заковали в цепи.

Брэндан не смотрел на меня, хотя я находилась достаточно близко, и только глухой мог бы не расслышать мое приближение. Принц меня не замечал.

Когда я почти сравнялась с парочкой, он вдруг с таким трепетом притянул эту швабру к себе и начал что-то нашептывать, перемешав это все с медленным поцелуем. Я видела, как он наклонился к ее лицу с высоты своего роста и пригладил волосы на затылке.

Я молнией пробежала мимо них, лишь бы больше не видеть этой картины. Внутренности выворачивало наизнанку, узел в животе затянулся на мне корсетом.

От того, что я пыталась сдержать целые литры слез, дышать стало невозможно.

Все внутри сжалось, скрутилось, а потом загорелось… от ревности, испепеляющей душу.

Я не знаю, где и в какой части замка я оказалась, но найдя первую попавшуюся мне статую, я спряталась за ней и, скатившись по стене, дала волю своим слезам.

Все мои желания и мечты, представления о том, что я хочу скорее обнять его — рассыпались. Мало того, что он не замечает меня, так еще и целует ее… о Боже, как он ее целовал.

Аккуратно, он… оберегал ее.

Я нащупала в одном из карманов юбки пузырек с остатками яда и взяла в руки.

Я не должна его пить, потому что для меня это уже будет третий глоток. Последний глоток.

Но и справиться с болью самостоятельно слишком тяжело.

Все выходит так, как и обещал Брэндан. А чего еще я ждала?

С ней я буду просыпаться, а тебя — трахать.

Я издала нечто похожее на вой, наверное, случайный прохожий подумал бы, что это вой приведения.

— Уходи! Уходи от сюда! — я стукнула себя в грудную клетку, начиная царапать ее правую часть. — Уходи! — но как бы я не старалась, я не могла изгнать любовь из своего сердца.

Уничтожающую меня любовь, наполненную зависимостью и страстью. Неправильную любовь.

Она медленно убивала во мне меня, и я не знала, как это остановить. Как прекратить эти муки.

Оставалось только ждать, ждать, когда Брэндан настолько сильно раздавит меня, что любовь снова сменится лютой ненавистью, которую я испытывала в начале. И ,может, тогда мне хватит сил убить его, но на этот раз — одним ударом.