ГЛАВА 19

POV Брэндан. Flashback

— Почему Вы молчите? Ваше Высочество… я так хочу Вас. Я хочу, чтобы Вы делали со мной, что угодно… — рука Скарлетт прошлась по открытой от ткани моего халата груди и медленно опустилась ниже.

Я сжал зубы. Все внутри кипело. Я злился, но уже на самого себя. Злился, что не могу просто трахнуть эту идиотку и все.

Это навсегда поставит точку в моих чувствах к Камелии, и я пойму, что между нами нет ничего больше, чем игра на выживание и страсть.

За этой игрой не стоит ничего большего. По крайней мере, того, о чем я ей якобы писал…

— Ты должна заткнуться, — угрожающе прошипел я, хватая Скарлетт за бедра. Я был намерен все сделать быстро. — И никаких поцелуев. Я не люблю все эти нежности. Просто прыгай на моем члене, пока я в тебя не кончу, — безжизненно произнес я и посмотрел ей прямо в глаза.

— Любой Ваш каприз, — покорно прошептала Скарлетт, проглотив обиду.

Мой член стоял, потому что я слишком ярко представил себе на ее месте Камелию. Я воссоздал в своей голове каждую частичку ее нежной кожи, которую буквально ощутил на кончиках своих пальцев.

Я сделал глубокий вдох перед тем, как насадить Скарлетт и трахнуть. Мои руки мяли ее бедра, я закрыл глаза… но запах. Он перебил все. Это была не Камелия. Я ненавидел себя за то, что не хочу эту роскошную девушку с фигурой из идеального эротического сна. Волосы Скарлетт щекотали мою грудь, девушка не выдержала и наклонилась к моей щеке, напрашиваясь на поцелуй.

— Сука, я же ясно выразился, — я вдруг резко скинул ее с себя, взяв за затылок. Девушка валялась у моих ног с таким испуганным и покорным видом, что мне стало не по себе.

Трахнуть ее — это огромный шаг назад. Это как играть на расстроенном пианино или любоваться уже завядшим цветком. Я мог бы сделать это, но проблема в том, что я так сильно этого не хотел. Не хотел купаться в грязи, не хотел делиться с ней ничем, что принадлежит мне. А в первую очередь, это мое тело.

— Простите, Ваше Высочество… прости меня, Брэндан, — взмолилась Скарлетт, глядя на меня с непоколебимой покорностью.

— Не веди себя как коврик для ног. Ты же чертова принцесса.

— Я… не умею, Ваше Высочество. Но я научусь… я все для Вас сделаю, — на это я только раздражительно закатил глаза и распахнул полы своего халата.

— Я хочу Вас… моя киска влажная только для Вас.

Меня передернуло от ее слов. Даже от голоса Скарлетт было не по себе и мерзко. Если бы это сказала Камелия, я бы без лишних прелюдий погрузился в нее до самых яиц. И трахал бы долго, чередуя нежность с сумасшедшей скоростью.

— Вы же тоже меня хотите, — она посмотрела ниже моего пояса, ее зрачки расширились от увиденного.

— Поработай ручкой, — я взял ее ладонь и положил на свой член, откинувшись на стену. Руки закинул за голову, закрыл глаза. — Это наказание. В следующий раз думай, прежде чем лезть со своей гребанной инициативой. Я руковожу страной и жизнями, в том числе и твоей. И я не люблю, когда мной пытаются командовать, особенно в постели.

— Простите, Ваше Высочество, я все сделаю, как Вы хотите, — и ее рука сжала мой член, ритмично двигаясь по нему. Делала она все очень опытно и умело, я сразу почувствовал, что она проделывала это много раз, но тут же отбросил эту мысль. Сосредоточился на Камелии.

Я не чувствовал больше запаха чужой женщины. Я просто отключился, позволяя своему телу добиться нужного рефлекса.

Только когда я почувствовал дыхание Скарлетт ниже пояса, рявкнул:

— Только попробуй высунуть язык.

Она отстранилась, доводя дело до конца, а в моих висках пульсировало имя:

Камелия.

Камелия лежит на полу, пока я рву на себе волосы. Я действительно ее ненавижу, и сейчас настолько ослеплен яростью, что не могу испытать к свернувшемуся на полу комочку никакой жалости.

Кого я обманываю?

Я чуть не умер на месте, когда понял, что она намеревается с собой сделать. Как? Как можно быть такой дурой?!

Как можно поверить этой тупой шлюхе на слово, и ни в чем не разобравшись обвинять меня в том, чего я даже не совершал?! Это недоверие резануло мою душу, заставляя зверя внутри победить все другие адекватные чувства. Когда мной управляет ярость, теряю рассудок и не могу трезво мыслить.

Я не умею успокаивать, и мне нужна женщина, которая будет умиротворять меня.

Гребанная защитная реакция. Ярость. Включение всех своих сил на полную мощность, внутренней брони, которая защитит и убережет от боли. Пережитки Адинбурга, привычка, которую из года в год воспроизводит тело.

С этой девушкой же у нас настоящая война, и победа в каждом бое уже перестала приносить мне счастье. Потому что я вижу, как разрушаю ее. Уже разрушил.

Люблю, люблю, люблю, люблю, люблю…

Признание Камелии обезоруживает меня. У меня такое чувство, что это я лежу на полу избитый и отравленный ядом.

И в то же время она совсем мне не доверяет. Я бы не стал ей врать, если бы она спокойно узнала у меня, какие отношения связывают нас со Скарлетт. Я бы не стал лгать после этой ночи, когда ясно дал Камелии понять, что в моей жизни есть только одна девушка, которой я готов открыться. Защищать и оберегать. Но она повела себя так, будто я не обнимал ее всю ночь и не менял бинт на открытой ране несколько раз за все эти часы. Не обрабатывал маслом ожоги, пока она спала, как убитая, после такого оргазма. Даже во сне ее потряхивало, а пальцы на ногах ритмично сжимались…

Думал, что она увидела это, но ошибся.

Я отчаянно пытаюсь найти способ избежать скорой свадьбы со Скарлетт, но понимаю, что в идеальном плане нет ни единой возможности избежать этого «торжества».

С трепетом беру спящую Камелию на руки и аккуратно кладу на кровать. Ее губы все еще влажные то ли от моих поцелуев, то ли от смертельного яда.

— Ты не посмеешь умереть без моего разрешения, — прошептал я, коснувшись рукой ее лба. Камелию слегка потряхивало, и я знал, что ей нужен доктор. Под кожей бился угомонившийся пульс, рана на ключице кровоточила. Камелия выглядела разбитой. Я и сам уже не знал, что чувствую к этой девушке.

Я думал, что никогда не сломаю ее. Она казалась такой сильной. Но, кажется, мне это удалось, и учитывая то, как я мучил девушку все эти месяцы, это не удивительно. Любая бы рано или поздно сломалась. Увяла. Но она продержалась очень долго… настолько, что успела изменить меня.

А я до сих пор боялся этих перемен. Боялся слабости, на которую с детства строго-настрого наложили право veto. (от лат. — «запрещаю»)

Когда смотрю на нее сейчас, в груди становится тесно. Я больше не могу так играть. Я больше не хочу причинять ей боль. Она, черт возьми, могла погибнуть… доигрался, кусок дерьма.

— Все будет хорошо. Ты проснешься, и все будет хорошо, — взял ее бархатную руку в свою и поцеловал хрупкие костяшки пальцев, грея своим дыханием. Я начинаю задыхаться, когда всего лишь одно слово подступает к горлу. Колючий комок из шести букв, который впивается в кожу шеи и не дает сделать и вдоха.

Кажется, я и сам умру, если не произнесу это слово и не лопну этот мерзкий колючий шар.

— Прости, — выдыхаю коротко. Это сильнее меня.

Я отворачиваюсь и пулей выметаюсь из комнаты, отправив к ней сразу нескольких врачей, прислугу. Она будет окружена заботой этих людей до тех пор, пока я не решу, что мне делать дальше. Как мне закончить нашу историю безболезненно для обоих. Как заставить ее покинуть дворец, как отпустить ее и жить дальше так, словно ее никогда здесь и не было. Я не знаю, как это будет, но я смогу. Она должна поправиться и как можно скорее покинуть это окаянное место. Я больше не должен причинять ей боль. Больше она и не выдержит.

Сломалась.

Люблю, люблю, люблю, люблю, люблю…

Я запыхался, облокотившись рукой на каменную стену. Грудь пронзила острая боль.

Скарлетт… ума не приложу, что она наговорила Камелии. Очевидно, что ждет от меня ребенка. Очень интересно, как она умудрилась забеременеть, если всего лишь дотронулась до меня ладонью. Но я не могу предъявить ей своих обвинений до тех пор, пока она нужна мне в качестве невесты.

Черт бы побрал всю эту ситуацию, в которой я чувствую себя псом, привязанным на цепочке. Я не могу сделать выбор, руководствуясь своим сердцем, ради людей, которые каждый день погибают от рук парламента.

Но и связать жизнь с этой лживой шлюхой я не намерен.

Я собирался сыграть эту чертову свадьбу как можно скорее и стать королем. Освобожу народ от гнета парламента, отправлю Скарлетт как можно дальше, разорвав наш брак. В это время Камелия будет отправлена в безопасное место, возможно, на ферму, где она росла и где была так счастлива.

А потом я найду ее, чего бы мне это не стоило. И найду в себе силы сказать ей «прости», когда Камелия не спит. И я буду умолять Вселенную, чтобы она согласилась быть со мной.

Навсегда.

И плевать мне, кто она, пусть даже из самых низших слоев, я сделаю ее своей.

Своей Королевой.

POV Кенна

Я спала, наверное, очень долго. Мэри сказала, что я несколько дней не выходила из комнаты. Все воспоминания превратились в туман, сотканный из боли. Я плохо помнила действия, свои мысли… остались только чувства, которые уже догорали.

У Брэндана будет ребенок. Не от меня.

Это все, что имело для меня значение. Это непреложный факт, гласящий о том, что я потеряла его навсегда.

Через несколько дней после того, что произошло между нами, ко мне пришел один из представителей гвардии и объявил, что у меня есть несколько дней, чтобы попрощаться с Меридианной.

— Вы будете доставлены в безопасное место, Камелия. Его Высочество выделит вам охрану, слуг, деньги — все что необходимо для приятной и безопасной жизни. В замке вы находиться не можете. Принц Брэндан сказал, что как только выдастся свободная минута он с вами объяснится. У Его Высочества совсем скоро свадьба и коронация, — я махнула рукой в сторону гвардейца и кивнула, мысленно умоляя о том, чтобы он больше не продолжал.

Ну вот и все. Я буду доставлена в безопасное место. На склад ненужных вещей.

Как бы это странно не звучало, но я не плакала. И уже не испытывала и грамма боли. Я превратилась в куклу, набитую ватой — этакое подобие живой девушки. Хожу, дышу, думаю, даже ем, причем довольно неплохо, но пустоту в душе не залатаю уже ничем.

Отчасти, Брэндан был прав. Он ничего мне не обещал. Это мои проблемы, что я влюбилась в чудовище, и нет его вины в том, что он не испытал в ответ серьезных чувств.

Только не понимаю, зачем были все эти мучения. Они имели бы смысл, если бы, в конечном итоге, мне бы удалось исцелить его душу.

Я не только любопытная, но наделена и еще одной дурацкой чертой характера — самоотверженность. Жертвенность. Да только кому она нужна? Никому. Я готова была отдать ему свою душу, чтобы хоть чем-то заменить тьму, которая поглотила его после Адинбурга.

Все зря. Никто этого не оценил.

Но я знала, что свадьба Брэндана будет перед моим отъездом. Его Высочество, видимо, хотел нанести коронный удар, перед тем как отпустить меня. Позволить мне увидеть, как он счастлив с этой тварью. Что ж, я собиралась прийти туда. Прийти на его свадьбу, и выглядеть достойно.

Пусть случайно, пусть хоть на мгновение он увидит, что потерял. Навсегда. Потому что я никогда его не прощу за всю эту боль.

С меня хватит. Если по моей щеке скатится ее хоть одна слезинка из-за Брэндана, я придушу его голыми руками.

— Ты выглядишь замечательно. Ох, Кенна, не жалею, что заказала для тебя это платье, — Мэри затянула на моей спине корсет необычного платья без бретелей. Оно состояло из черного корсета с россыпью брильянтов и пышной юбки из шелка кораллового цвета. Длинный шлейф делал меня похожей на невесту. — Ты в порядке? Я имею в виду из-за его свадьбы.

Она с сочувствием поглядела на меня, но я в ответ только искренне улыбнулась. Кукла набитая ватой могла прекрасно сыграть роль, когда это было нужно.

— Все в порядке, Мэри. Я грущу, что мы с тобой расстанемся. Но я уже знаю, что меня отправят домой. Там я начну все заново. И просто забуду этот год, оставив для тебя место в своем сердце.

— Ты будешь меня навещать? — с надеждой спросила Мэри, но я покачала головой.

— Я бы и рада, но не могу. Я не хочу больше быть частью этого мира. Воспоминаний. Но я всегда буду рада видеть тебя у себя, хоть ты и принцесса. Но если быть честной, то не так уж и много у тебя неотложных дел, — мы рассмеялись, я поправила волнистый рыжий локон, выбившийся из ее прически.

— Ладно, пойдем. Посмотрим, что такое королевская свадьба, — мы с Мэри, Лией и Тессой шли по коридорам в сопровождении охраны.

Свадьба будущего короля и королевы должна была проходить в большом зале, а после — в саду на террасе, где всегда проходили светские приемы и семейные торжества.

Как только вошла в зал, я обомлела от красоты и масштабов праздника. Все было такое пафосное, вычурное и броское. Свадьба будто кричала всему миру о своей торжественности и показушности, но никак не о любви двух людей.

Огромные столы, уставленные экзотическими и европейскими яствами. Водопады из пунша, шоколада и сыра для фондю. Все в бело-синих тонах. Сверкание посуды и брильянтов ослепляло, а посреди всего торжества стояли два синих стола со свечами и какими-то бумагами.

Весь периметр просторного зала уставлен фарфоровыми вазами жемчужного цвета, украшенные неестественно крупными голубыми пионами. Вереница этих цветов тянулась и по потолку помещения и глядя на них, я вдруг представила себе маленький алтарь, украшенный красными Камелиями, которые могли бы быть символом нашей с Брэнданом свадьбы.

И тут же отогнала от себя эту внезапно одурманивающую мысль, продолжая без эмоций смотреть на все это аристократическое великолепие, пока мои глаза не устали от блеска украшений, ярких люстр и драгоценных камней.

Это была красивая свадьба, но я мечтала совсем о другом.

— Должна сказать, выглядит все потрясающе, — протянула Мэри, поджав губы. Я знала, о чем она думает. О том, что и она бы хотела такую свадьбу — в последнее время они с Даниэлем часто ссорились по неизвестным мне причинам. Но в ее глазах я видела такую чистую влюбленность и легкость от этих чувств, что тайно ей завидовала.

Почему моя любовь не может быть такой легкой и дарить только счастье.

Видимо, у меня был слишком болезненный вид, и Мэри вновь спросила меня:

— Кенна, ты в порядке? — подруга взяла меня за руку.

— Да, все нормально, — я выдохнула, чтобы собраться с мыслями. Распрямила осанку, прогнулась. Гордая, изящная, высокомерная. Такой я должна быть теперь. Пусть остаток жизни я проживу на ферме, но в душе я навсегда останусь королевой Франции.

Королева Франции, которая позволяет на глазах у всех какой-то самозванке притворяться ею.

— Брэндан нервничает, — прокомментировала Мэри, и я наконец решилась найти принца взглядом.

Я боялась увидеть его.

Но впервые за долгое время, я ничего не чувствую, глядя на Брэндана. Боли нет, будто она заблокирована или вовсе исчезла. И все же я обманывала себя, потому что сердце пропустило удар, когда наши взгляды всего на одну мили секунду встретились.

Синие сапфиры.

Он был одет в красный мундир с портупеей поперек тела. Разговаривал с Джейсоном, и лицо его как обычно не выражало никаких эмоций.

Видимо, Мэри знала Брэндана куда лучше меня, если увидела в этой каменной глыбе хотя бы каплю нервозности.

Весь высший свет был в сборе: мы с Мэри устали тихонько посмеиваться над чУдными платьями английской знати. Каждый хотел выделиться, попасть в светскую хронику. Гости общались друг с другом изящно жестикулируя. Меня все это раздражало.

Даже если бы где-то в параллельной вселенной Брэндан бы решил провести со мной всю жизнь… выдержала бы я это? Только сейчас я вижу, насколько этот мир сильно отличается от моего привычного — мой мир был спокойствием, пристанищем. Этот же мир полон грязи, лжи, интриг и предательств. В борьбе за власть нет места слабакам и спокойствию.

Зазвучал свадебный марш и по бархатной красной дорожке зашагала Скарлетт. В пышном платье она выглядела в два раза крупнее, но, благо, фата накрывала ее фальшивое лицо. Это избавило меня от «удовольствия» лицезреть эту тварь.

Люди умолкли, и женщина в костюме с отличительными знаками начала произносить какую-то длинную вдохновленную речь о любви, о прекрасном союзе, свидетелями которого мы стали и прочей чуши.

Лия и Тесса глядели на Скарлетт с неприкрытой завистью, Брэндан стоял с каменным лицом, а я… я поняла, что с нетерпением жду своего отъезда домой.

И в тайне я даже надеюсь, что Брэндан больше никогда не придет в мою комнату. Чтобы больше не вспоминать. Чтобы больше не чувствовать. Я не хочу с ним прощаться.

Все закончилось, и в моей жизни наконец-то начнется новая глава.

Я повторяла это как мантру, напоминая себе только о том, что я пришла на эту чертову свадьбу, чтобы выглядеть великолепно. Чтобы показать ему, что он не сломал меня. А все мои признания, которые остались без ответа — так, порыв минутной слабости.

За моей спиной вдруг раздался оглушительный выстрел и все гости завизжали. Я вздрогнула, обхватывая себя руками. Меридиана мгновенно побледнела, и я не на шутку перепугалась за нее… что это было? Кто-то неудачно открыл шампанское?!

Через огромную дверь в большой зал ворвалось с дюжину гвардейцев в форме Англии, вооруженные с головы до ног. Выглядели они более чем враждебно и в миг направили пушки на присутствующих гостей. Я пыталась разглядеть, что происходит и не часть ли церемонии это. Может, я не осведомлена об английских традициях? Вокруг Брэндана и Скарлетт точно так же выстроилась охрана, рябившая теми же цветами, что и нападающая. Обе вооружены под завязку.

В воздухе повисло жуткое напряжение и мгла страха.

— Мы не опоздали? — музыка вдруг утихла, гвардия неизвестного мужчины, лица которого я не видела, направила оружие на трясущихся от страха гостей. У меня внутри все сдавило от жуткого предчувствия. Кажется, это вовсе не запланировано. — О, дорогие гости, вам нечего бояться. Расслабьтесь. Мы никого не тронем, если по нам не откроют огонь.

Я перевела взгляд на Брэндана, который вышел вперед из кольца охраны. Он был у гвардии на прицеле, как и неизвестный. От этого было не по себе. Каменное лицо Брэндана в миг исказилось гримасой сомнений и недоверия — он, кажется, был обезоружен происходящим. Он стал неузнаваем, когда просто взглянул на человека, которому принадлежал голос.

Знакомый мне голос.

Я с трудом сглотнула, переводя взгляд на незнакомца.

— Кто ты? Проваливай отсюда, иначе твою жалкую гвардию предателей расстреляют, — голос Брэндана лишился прежней уверенности. Что-то в лице незнакомца очень сильно его задело.

— Ох, как страшно. Да только за этой дверью у меня еще несколько отрядов таких предателей, как ты их называешь, мой дорогой Брэндан, — он с издевкой обратился к Брэндану, а я жадно пыталась сообразить, где я уже его видела и слышала. — Но только они не предатели. Они всего лишь выполняют свой долг — служат истинному королю Англии, мой дорогой бастард.

Все в зале ахнули, а мое сердце, казалось, сейчас разорвется от шока и любопытства.

Брэндан произнес всего одно слово, в тот миг когда незнакомец посмотрел на меня, и хаотичный пазл в моей голове вдруг собрался в одну единственную картинку.

— Бастиан…

На меня смотрел мужчина, с которым я знакома. Конюх. Тот самый простачок, который теперь так же, как и Брэндан, был облачен в красный мундир. Теперь он побрит, а голову его не украшает шляпа — и тут я поняла, что еще тогда он показался мне очень знакомым. Мужчина изменился за годы, с того времени как был нарисовали семейный портрет Виндзоров, который я рассматривала когда-то. И все же черты Бастиана и короля Джонатана сразу бросились мне в глаза.

Но Бастиан мертв. Кто это, черт возьми?

Мэри вцепилась в мое запястье, и я вскрикнула в абсолютном безмолвии, привлекая к себе всеобщее внимание.

— Да, братец, это я. Бастиан. Твой дорогой брат, которого ты почти прикончил.

— Этого не может быть. Ты лжец. Самозванец.

— Да? Можно было бы сказать, что я всего лишь похож на Бастиана, но я тебя уверяю, если ты прямо сейчас возьмешь анализ моей крови, она покажет тебе все лучше слов, на которые я не хочу тратить драгоценное время, — на губах Бастиана застыла ядовитая улыбка. Притворно добрая и сладкая. Ее приторность напоминала мне мерзкую «ласку» Золотозубого.

Я впервые видела Брэндана настолько растерянным. Еще бы, брат восстал из мертвых и заявился на твою свадьбу… Бастиан переплюнул даже тот прием, на котором Брэндан упал замертво.

— Это мы проверим, — Брэндан прищурился, приглядываясь к «брату». Я знала, что от военных действий его удерживает только то, что невинные гости могут пострадать. — Что тебе нужно? Как бы там ни было, будь ты кем угодно, король — теперь я. Не ты, Бастиан.

— Условия теперь здесь буду ставить я, братец. Во-первых, ты пока не король, и как видишь, добрая половина гвардии переметнулась на мою сторону, хоть это и стоило мне времени и сил. Все это время я был у тебя под носом, а ты даже не замечал этого… , впрочем, как и главного. Я бы поздравил тебя и невесту — наипрекраснейшую Кенну — принцессу Франции, потерянную принцессу. Настолько засекреченную, что даже ее внешность не поддавалась разглашению, и ты так наивно выискивал ее по жалкой метке все эти годы. Ну не глупец ли ваш принц, господа?! — Бастиан снисходительно рассмеялся, пренебрежительно махнув в сторону Брэндана.

— Взять его! – скомандовал Брэндан, но Гвардия Бастиана незамедлительно ответила рокочущим выстрелом. Сотни капелек на хрустальной люстре под потолком предательски задрожали, норовя сорваться вниз.

— Я начну всех здесь расстреливать, если будешь предпринимать что-либо, брат. По одному. Теперь, после долгих лет отсутствия, я понимаю, что мы с тобой в равном положении. Поэтому ты позволишь мне жить в замке и представить себя народу. Я понимаю, что несмотря на то, что я являюсь прямым наследником трона, не смогу вернуть доверие людей так быстро. Поэтому я не буду предпринимать кардинальные меры.

— Ты действительно думаешь, что сможешь победить меня? Я не один. Ты — тень, восставшая из мертвых. Твое слово против моего ничего не значит, теперь когда люди знают, что со мной они будут в безопасности. За мной крупнейшие страны Европы: Франция… — он указал на Скарлетт.

— Конечно, благодаря твоей невесте. Кенне-Скарлетт. Какой же ты глупец, даже смешно. Это жалкая самозванка, которая обвела тебя вокруг пальца, а никакая не принцесса Франции. Но должен тебя порадовать, настоящая принцесса находится здесь, в этом зале, — Бастиан пристально смотрел на меня. Кровь прилила к щекам, я не понимала, откуда он может знать… все уставились в одну точку. На м-е-н-я.

— Девушка, известная здесь под именем Камелия. Прекрасный цветок, который я намерен оберегать и боготворить. В общем, делать с ней все то, чего ты никогда не был достоин, – моя челюсть оказалась где-то в районе груди. Я окаменела, глядя на Бастиана, приклонившего передо мной голову.

Кажется, новая глава в моей жизни переносится на неопределенный срок.