ГЛАВА 21

POV Кенна

— Ты всегда так молчалива? — тишину во время ужина нарушал только звук постукивания вилки и ножа по тарелкам. Я медленно пережевывала утку, на вкус — резиновую, и изредка смотрела на молодого человека напротив. На Бастиана. Он был для меня воплощением сдержанности, отстраненности, целеустремленности. С его губ не слезала полуулыбка, за которой скрывалось что-то мною не изведанное. Словно Бастиану не нужен был ни трон, ни эта страна. Им двигала обида, месть. Я до конца не верила, что он и есть тот самый брат Брэндана.

Меридиана и вовсе не пожелала иметь с «самозванцем» ничего общего.

«Я не знаю, кто он, Кенна. Но точно не Бастиан. Я… чувствую это. Бастиан никогда бы так не поступил с Брэнданом, даже если тот и имел какое-то отношение к его смерти», —дрожащим голосом поведала она мне в тот же вечер, когда призрак прошлого пришел в этот замок. Мы не знаем всей истории Брэндана и Бастиана и никто не знает. Несмотря на то, что Брэндан жесток, я никогда не верила, что он действительно убил своего брата. По отрывкам из дневника, мне казалось, это самозащита.

— У меня довольно скучная жизнь в замке, — отмахнулась, продолжая ковыряться в своей тарелке. Каждый вечер я ужинала с Бастианом и жила теперь в другой части замка. Ближе к нему. Он предложил мне переехать в новую комнату, объяснив свою щедрость тем, что она больше и роскошнее, но я знала, что он просто хочет быть ближе ко мне.

Я нужна ему, чтобы получить власть. Он нужен мне, чтобы поставить Брэндана на место.

Мы будто заключили негласное взаимовыгодное соглашение, и я понимала, что играю с огнем. Но теперь Брэндан не станет унижать меня, когда знает всю правду. Что он думает теперь, когда знает, кто я? От этой мысли сперло дыхание.

Трудно представить, в каком он шоке. Разумеется, зол и обижен. А я… я по-прежнему пуста, как ватная кукла. Со стальным сердцем внутри и с судьбами королей в руках.

Ощущать такую власть… слишком приятно, и только теперь я понимаю Брэндана одержимого всемогуществом и контролем над всем, даже над собственными эмоциями и чувствами. Когда управляешь эмоциями, можно сказать, управляешь миром. Своей реальностью.

— Кенна, я не хочу, чтобы ты думала, что я так любезен с тобой только из-за короны, — Бастиан взмахнул густой шевелюрой каштановых волос. У него они были длинные и слегка вьющиеся. — Я наблюдал за тобой. Много. И я не понимал своего придурка брата, который вытирал о тебя ноги. Такую, как ты, нужно носить на руках.

«А он и носил… » — пронеслось в голове, но я тут же себя одернула.

— Вы меня совсем не знаете.

— Ты красива, не глупа, добра… сильна. Ты из тех женщин, которые вдохновляют. Иногда на безумные поступки. В тебе есть что-то, от чего хочется непременно добиться твоего расположения. Чувство, что его нужно заслужить. Понимаешь? Ну, как тебе бы объяснить… — он закатил глаза и наклонился ко мне ближе. Мы сидели за столом примерно полтора метра разделяло нас. Я не спеша начала убирать свою руку, но он накрыл ее своей ладонью. Рука его была в мозолях, шероховатая от тяжелого многолетнего труда. Передо мной сидел не принц, а конюх с королевскими замашками и жаждой мести. И в то же время личность загадочная и интересная. — Объясню на своем простом языке. На любом ипподроме я сразу вижу, какая лошадь должна выиграть забег. Вижу, какая из них чистокровная, арабская… какая усталая и вялая. Вижу, какая проиграет и какая совершенно не предназначена для скачек. Оседлав однажды чистокровную лошадь, я бы не стал ставить на другую…

Я чуть не поперхнулась куском мяса. Он что действительно, сравнивает меня с лошадью? У Брэндана и Бастиана очень много общего, раз они так помешаны на животных. Хотя от Мэри я слышала, что Бастиан никогда не любил «всяких тварей».

— Ты сравнил меня с лошадью?

С секунду мы молча смотрели друг на друга, а потом Бастиан кивнул:

— Ну, да.

Из моей груди вырвался неловкий смех, и я была счастлива, что застрявший кусок мяса, пролетел через горло.

— Не обижайся, я не очень-то помню, каково это быть королем. Принцем. В этом мы с тобой похожи, не так ли? Одиночки без прошлого. Я ведь тоже сначала потерял память, когда упал со скалы…

— Как ты выжил? — я вдруг поняла, что могу использовать всю информацию, которую получаю от Бастиана, против него, если мне вдруг это понадобится.

— Знаешь, наверное, родился в доспехах.

— Там очень высоко, я сама видела. Люди не выживают после падения с такой высоты.

— Значит я стал первым таким человеком. Я сдал кровь. И она указала на родство с Брэнданом, если ты все еще сомневаешься, — Бастиан опустошил бокал красного вина залпом, словно хотел успокоить нервы.

— Нет… не сомневаюсь, просто все так запутано. Я ничего не понимаю в политике. И я не знаю, какую сторону мне занять… я хочу снять со своих плеч эту ответственность. Я хочу домой…

— Не торопись, — мягко надавил Бастиан, тепло мне улыбнувшись. Никаких игр. Никаких холодных взглядов. Бастиан общался со мной открыто и с ним все было понятно и просто. Он был спокоен и сдержан, и я знала, что таких мужчин называют «надежными». — Я не стану настаивать, если ты вдруг захочешь все-таки вернуться на свою ферму. Пробудь здесь еще месяц, вдруг ты передумаешь. У нас получился бы неплохой союз…

— Это… предложение? — я пошутила, но Бастиан на полном серьезе ответил:

— Да. Как я уже и сказал, ты умна, красива и способна направлять мужчину. Ты мне нравишься, Кенна, и я не знаю ни одного мужчину, который бы от тебя отказался. Для меня было бы честью стать твоим супругом и спутником жизни. Это был бы великолепный союз двух народов. Целый союз. Но выбор остается только за тобой, от себя могу добавить, что я никогда тебя не обижу: я сдержан, и не стал бы поднимать на тебя руку даже в гневе. В женщине я ищу дружеское понимание, близость характеров. А коли мы с тобой оба слегка потерянные, я думаю, мы найдем общий язык… так?

— Я не могу дать свой ответ прямо сейчас, я должна разобраться во всем, — автоматически отвечаю я, понимая, что тут и жизни не хватит, чтобы во всем разобраться.

— Понимаю, ты мне не доверяешь. Я великий и ужасный Бастиан. Да и Мэри не видит во мне брата. Понимаю, — протянул он, кивая. — Надеюсь, по моим поступкам ты увидишь, что я могу тебе дать. Я могу сделать тебя счастливой.

Да, и Гаспар так говорил. Он был ангелом, который обнимал меня и успокаивал, заворачивая в крылья. Но я была счастлива только в плену черных крыльев Брэндана.

— Счастье мне приносит свобода. А она была у меня, когда я жила на ферме. Когда не принадлежала этому миру, который все же является частью моей сущности. И я чувствую это каждую секунду. Но это не счастье, а крест.

— Спасибо за ужин, — наконец произнес Бастиан, вглядываясь в меня. — Скажи, если тебе нужен врач, уход, все что угодно. У меня не так много слуг, как у Брэндана, но все будет сделано. Я выделю тебе двух охранников. Как я вижу, Брэндан не очень-то о тебе заботился… — я знаю, что он имеет в виду ожоги на моей коже, которые до сих пор не собирались сходить. Врач успокаивала меня тем, что на это нужно время, но сколько бы я не втирала в кожу масло, оно перестало помогать. Такое чувство, что чертова жидкость обладала целебным свойством только в руках Брэндана.

— И тебе спасибо, — я встала, глядя на свою наполненную доверху тарелку. Я направилась к двери и только перед выходом обернулась назад, и задала один конкретный вопрос:

— А что будет с Брэнданом, если ты станешь королем?

Бастиан немного помолчал, и не поворачиваясь ко мне лицом, ответил:

— Он будет моим братом. Тебе не о чем беспокоиться, Камелия. Я пришел сюда, чтобы получить свое как можно более мирным путем, и не собираюсь прокладывать себе дорогу к трону, губя… лишние жизни.

Я вышла из столовой, обдумывая его слова. Бастиан либо хороший актер, либо действительно такой же, как и я: потерянный человек, желающий занять свое истинное место в жизни.

POV Брэндан

Я целый час смотрел на мигающую точку на небольшом экране. Она настойчиво сверкала, издавая самый раздражающий в мире писк, но спустя почти шестьдесят минут пришла в движение. Я мог следить за передвижениями Камелии по замку, и благодаря тому, что она какого-то черта не снимала заколку, я, к несчастью, мог знать о том, как много времени она проводит с этим ублюдком.

Я смял в комок бумажку, которая подтверждала, что по результатам экспертизы, он является моим братом. Кто-то, очевидно, надо мной шутит. Издевается.

Я так боялся, что чувства к Камелии сделают меня слабым, что это наконец случилось. Легкие болели, я, кажется, отравился никотином, а в голове рассеялся этот сигаретный туман, но как только он уходил его место заполняла боль.

Я потерял все.

ВСЕ, vae.

Я на дне. Слабак. Неудачник. Побочный продукт своего отца, и не оправдал ни своих ожиданий, ни их надежд. Какой я, к черту, король, если оказался в настолько безвыходной ситуации.

Я действительно не видел выхода. Если буду прессинговать и убью Бастиана, снова поднимется восстание. Снова Адинбург или что хуже.

Если не буду, дам ему возможность свергнуть меня с престола, и тогда все, что я терпел, все, что я делал, обесценится.

Если попробую вернуть Камелию… тут даже говорить не о чем. Она не поверит мне. Она будет думать, что я просто играю с ней, чтобы заполучить наследницу французского престола, и больше не откроет свое сердце.

Если заставлю ее покориться силой… это будет секс, в котором я буду трахать только ее тело, без души, как это было прежде.

Я был настолько обескуражен тем, что больше не контролирую ее, тем, что она вырвалась из моего поводка, что даже ее предательству не предавал значения.

Наоборот, я в тайне восхищался ею, и от этого хотел еще больше. Наконец-то она дала мне достойный отпор. Наконец-то ответила! Перестала молча проглатывать обиды, это была та самая девочка, которая противостояла мне с самого начала… Боже, как сильно я ее хотел.

Вокруг меня вились шлюхи, которых я гнал к чертям. Скарлетт целыми днями ревела в темнице, и я приказал не кормить ее, пока она не признается, кто она и зачем притворялась принцессой.

А я думал только о Камелии. О Кенне.

— Кенна, — я смакую ее имя, будто в первый раз пробую сладость на вкус. И мне вкусно.

Настолько, что принимая душ, я думаю только о ней, вспоминая тот вечер, когда она стояла передо мной на коленях в душевой и облизывала острым язычком.

— Скажи-мне-свое-имя, — с гневом произношу я, поглаживая ее по волосам. Ее губки напрашиваются на мой член, но я твердо держу его в руке, не позволяя ей приблизиться.

— Камелия, — она тянется ко мне, но я оттягиваю девушку за волосы, качая головой из стороны в сторону.

— Настоящее имя. Не зли короля, маленькая.

Она смотрит на меня с вызовом, ее руки достают до моих бедер, посылая к низу живота мелкие и быстрые волны возбуждения. Я хочу ее язык, но прежде хочу услышать…

— Кенна. Меня зовут Кенна, — сдается она, и я резко притягиваю ее губы к своим бедрам.

— Да, моя грязная девочка. Так уже лучше, — выдыхаю, прогибаясь в пояснице. Ее мелкие и аккуратные движения уносят меня в другую вселенную, и в каждом движении покорность и любовь, но только тогда, когда мне это нужно.

От этой галлюцинации я прихожу в себя уже тяжело дыша, и испытав яркий оргазм в собственном душе.

Мне этого мало. Хочу быть с ней. В ней.

Во всех смыслах этого слова, я хочу быть внутри нее. Я чувствовал это всегда, что она там, внутри меня.

Что каждый ее выдох выходит из моих легких.

От собственных инфантильных мыслей меня спасает только Джейсон, заставший меня в окружении алкоголя и дыма. По его взгляду я понял, что он настроен решительно.

— Какого черта, Брэндан?! Хватит пить! — он убирает бутылку под стол и садится напротив меня. Полный высокомерия выплевываю в него колечко из дыма.

— Хватит? А что? А какой смысл? За что бороться, Джейсон? За корону? Да плевал я на нее, если вокруг меня одни сраные предатели. Сотня. Сотня гвардейцев и все на стороне этого сукина сына. Что дальше? Мэри. Отравления. Кто следующий? Может, ты? Прячешь под столом нож и выжидаешь момента… — глаза Джейсона округлились, когда он поймал камень, брошенный в его сторону.

— Я твой друг! С детства, черт бы тебя подрал!

— А он мой брат… сукин сын. С ДЕТСТВА, — парировал я, хоть и голос мой заплетался. Почему я доверяю Джейсону? Он всегда был против Камелии. И он вполне мог бы нанести ей вред. Стоп, хватит, Брэндан. Он твой лучший друг.

— Я не предам тебя, - Джейсон сжал кулаки с таким видом, будто он готов отдать жизнь не только за меня, как за своего короля, но и как за друга.

Но то, что я уже давно знал, не давало меня покоя. Он не может быть предателем. Но это не оправдывает другую его ошибку.

— Поэтому спишь с моей сестрой?

— ЧТО? – Джейсон мгновенно изменился в лице, снова пожимая кулаки. Уверен, его ладони пропотели насквозь. — Я… не сплю с ней.

— Потому что она беременна. Но ты не прочь засадить ей, не так ли?

Я настолько пьян, что уже не слежу за речью. Плевать. Он свалит, и я доберусь до этой бутылки. Я все равно потерял половину своих прав, почему бы не стать гребаным простолюдином хотя бы на один вечер?

— Я сейчас эту бутылку разобью, на хрен, о твою голову! Не говори таких гадких слов, когда говоришь о Мэри!

Приятно, что он так ее защищает. Может, у них действительно чувства.

— Валяй, только ты знаешь, что я прав. Ты хочешь мою сестру. ПРИНЦЕССУ. А не много ли ты хочешь?

— Черт возьми, все не так… — Джейсон положил ладонь на лоб, а потом резко сдавил собственные виски. Наши взгляды встретились, и я выжидал, когда он сдастся, — я люблю ее.

Не смог сдержать пьяной улыбки.

— Любовь… какая глупость. Это только желание.

— Я забочусь о ней с детства… я всегда ее любил, - выражение его лица становится таким, будто он испытывает адские муки.

— И ты молчал. Молчал, о ваших отношениях. Не могу назвать это предательством, будь на месте Мэри другая, я бы понял. Но это моя сестра. Беременна от гвардейца…

— Откуда ты знаешь?

— Доктор мне все рассказала. Мэри очень наивно полагала, что ее слуги – это только ее слуги. Нет. От меня трудно что-то утаить. Но Камелии это удалось. Удалось и этому ублюдку скрыть тот факт, что все это время он был жив, И Я ЧЕРТ ВОЗЬМИ ЗРЯ ГОРЕЛ В АДУ!

— Брэндан, ты расстроен…

— Я, VAE, В ГНЕВЕ! В ОТЧАЯНЬИ! Я НЕНАВИЖУ ЕЕ!

— Нет, не ненавидишь Брэндан. Ты влюбился, как мальчишка. Королю, может, и не позволено любить, но другая твоя часть, более человечная… она любит эту девушку. Как я не старался очернить ее в твоих глазах, чтобы ты думал о стране…

— Если не хочешь, чтобы я перерезал тебе живот в следующем поединке, ЛУЧШЕ ЗАТКНИСЬ! — мой пульс зашкаливал. Я вдруг почувствовал себя так, будто сидел перед Джейсоном голым.

— Хорошо, хорошо, — Джейсон подпер рукой подбородок и начал. – Я всегда оберегал Мэри, но делал это аккуратно. Чтобы никто не замечал. Наверное, даже она не замечала, и честно говоря, она всегда меня недолюбливала. Мой надзор раздражал, особенно когда она стала старше. Когда я узнал о ее первой влюбленности, я стал следить за ней еще больше. Просто начал сходить с ума, пытаясь всеми силами предотвратить их встречи, с этим Даниэлем… — вспомнив о нем, Джейсон брезгливо поморщился. — Уму непостижимо, что из такого разнообразия гвардейцев, она выбрала столь недалекого. Это продолжалось долгое время, пока однажды они сильно не повздорили. Это произошло не так давно, и я подслушал один из разговоров в саду — Кенны и Мэри. Он был о ребенке. Она носила просторные платья, часто закрывалась в комнате и отравилась полезнейшей едой несколько раз… я все сложил вместе и понял, что Мэри беременна. Она так сильно переживала из-за этого недоумка. В одну из ночей я прорвался в ее спальню, — в его голосе слышны нотки нежности. —Знаешь, мы говорили до самого утра. Не спорю, я хочу ее Брэндан. Как любимую женщину. Но в ту ночь она заснула на моем плече, и я поймал себя на мысли, что никогда вот так не лежал с девушкой… не говорил по душам.

— Это было, как первый секс, только не такой неловкий, — мы оба выдавили из себя напряженные смешки. — Я понял, что я сделаю для нее все, если появится хоть один шанс, что она каждую ночь будет засыпать на моем плече. И тогда, когда она открылась и мне, мы стали видеться почти каждую ночь. Иногда она встречалась с Даниэлем, но их отношения разлетались по швам, несмотря на то, что меня она называла «просто другом». Это было невыносимо… смотреть на нее, когда она так близко и знать, что даже поцеловать ее не могу. Я боялся за ее состояние, ребенка и ее здоровье… , — я внимательно слушал долгий рассказ друга, стараясь не пропустить ни слова. — Даниэль начал что-то подозревать, проваливал служебные дела на нервной почве… все это продолжается и сейчас. Я люблю твою сестру и готов ждать ее решения сколько угодно. Я чувствую, что она влюблена в меня. А Даниэль лишь первая любовь — она и сама как-то шепнула мне, что для нее это была просто игра под твоим носом, ты никогда не уделял ей внимания и она решила позлить тебя, закрутив с гвардейцем. Потом он стал ее первым мужчиной, и она сама себе накрутила великую любовь к нему… ну ты же знаешь Мэри, она довольно инфантильна. Но она мечется… потому что отец ребенка — Даниэль. И это… девочка, — почему-то добавил вдруг он, глядя на меня исподлобья.

Наверное, думал, что если я узнаю, что это мальчик, то тут же прикажу казнить собственную сестру. И за кого они меня принимают?

— Джейсон, тебе ли не знать, что я жесток только, когда дело касается власти. Маленький ребенок, младенец не смог бы претендовать на трон. Тем более от гвардейца. Неважно какого он пола, для меня он в первую очередь — племянник. Племянница. Мне дорога каждая капля королевской крови.

Мысли о малыше вдруг отрезвили. Малыш…

Образ кареглазой маленькой девочки буквально пролетел сквозь все сознание. Детский смех резанул слух. Интересно, что чувствуешь, когда становишься отцом? С трудом верю, что это меня изменит. Не хотелось бы быть таким же тираном с собственными детьми, но хватит ли мне воли, чтобы не воспитывать их так, как воспитали меня в Адинбурге?

— Теперь ты все знаешь. Я не предавал тебя. Просто полюбил не ту девушку. Сердце всегда выбирает не тех…

Это точно. Например, девушек, которые любят скрывать свое истинное лицо и подсыпать в напитки яды.

***

Если не считать напряженную обстановку в замке, постоянные перешептывания прислуги в каждом углу и усиленную охрану, атмосфера внутри не изменилась. Я продолжала проводить дни в садах Брэндана, каждый раз находя среди зеленых лабиринтов новые закоулки.

Площадь сада была настолько огромна, что я сомневалась в том, что смогла бы изучить ее за всю свою жизнь, даже если бы мне предоставилась такая возможность. Я знала, что эта территория, как и сам замок, скрывают еще много тайн, о которых я никогда не узнаю. Они распаляли мое неугомонное любопытство. Это была одна из причин, по которой я по-прежнему оставалась здесь, не упрашивая Бастиана отпустить меня и навсегда забыть об идее нашей свадьбы.

Любая другая девушка, уже начала бы царапать землю ногтями, лишь бы выбраться из этого места, но не я со своим вечным желанием созерцать и узнавать новое. Все детство я мечтала узнать этот мир, наблюдая лишь за одной его стороной. Пребывала в одинаковом бесконечном дне сурка, хоть и приятном. Это была моя зона комфорта, из которой меня вытолкнули, но как бы я не скучала по ней, только здесь я почувствовала, как я меняюсь внутренне и внешне. Как я расту.

Мне было необходимо знать, чем закончится вся эта история. Что будет с Меридианой, кто, наконец-таки, займет этот проклятый трон? А потом уже вернуться к своим скучным серым, но счастливым дням. Без слез, истерик и нервных срывов. Только я, работа по хозяйству и полное единение с природой.

Да только не знаю, обрету ли я дом на старом месте и смогу ли жить, не бегая по краю? Как здесь. Здесь я словно бегу по горному серпантину и все время остаюсь в живых, и как бы я все это не проклинала, это непередаваемое чувство. Чувство жизни.

Смогла ли бы я выйти за него теперь, когда мне абсолютно все равно, с кем я свяжу свою жизнь?

Смогла бы.

Потому что я знала, что больше никогда не испытаю той гаммы чувств, которой захлебывалась с Брэнданом. И в то же время, они больше никогда не вернутся ко мне, потому что к этому человеку я теперь абсолютно равнодушна.

И только тихий голос внутри, желание отомстить, разгоравшееся внутри, говорили об обратном. Из этого ничего хорошего не получится. Пусть его наказанием будет мое равнодушие. Но самой настоящей казнью для Брэндана была бы моя свадьба с Бастианом, и иногда я с каким-то диким наслаждением представляла потухший огонь в его синих глазах, в тот момент, когда он видит, как я отбираю у него все, что ему принадлежало.

Но это длилось всего лишь мгновение.

Это желание возникало во мне лишь тогда, когда все тело на доли секунд пронзала боль — воспоминания из прошлого, весь тот груз, которым он меня обременил.

Я проводила с Бастианом много времени — он постоянно находился в окружении своей вооруженной свиты, а я могла просто идти рядом и молчать, в тайне надеясь, что по коридору вот-вот пройдет Брэндан в обществе такой же охраны. Иногда мне удавалось поймать такой момент, но в это время я была так занята своей гордо поднятой головой и пустым взглядом, устремленным в одну точку, что никогда не могла проследить за тем, как он смотрит на меня. Понять, что чувствует, когда видит с Бастианом.

Наверное — ничего. Точнее, Брэндан испытывает страх, что может потерять власть. Чувствует себя глупым, потому что позволил себя одурачить. В остальном же, он жалеет только о том, что играл не с той девочкой — к его несчастью я оказалась наследницей французского престола и лекарством от большей части его проблем.

Перед сном я все чаще доставала шкатулку, которую подарила мне женщина… язык не поворачивался назвать ее матерью.

Я оставила их по своей воле, а они ничего не сделали, чтобы остановить, чтобы вернуть меня. Неужели я даже не достойна того, чтобы родные родители желали меня узнать?

Был ли в моей жизни момент, хотя б один единственный момент, когда я не чувствовала себя одинокой и потерянной?

С Брэнданом. В ту ночь, когда он целовал каждый ожог на моем теле.

Я резко открыла шкатулку, инкрустированную яркими камнями, и увидела собственное отражение в небольшом зеркальце с другой стороны крышки.

И тут же захлопнула ее. Несмотря на лечение, масло и косметику, я все равно не выглядела, так, как прежде. Меридиана успокаивала меня, говорила, что краснота и раны пройдут, но я в этом сильно сомневалась.

Одного короткого взгляда мне хватило, чтобы понять, что в шкатулке лежат письма. Возможно… там есть что-то еще, но я отчетливо видела пергаментную бумагу. Здесь, в Англии, давно не пользовались такой, но я замечала ее в библиотеке, и из такой был сделан дневник Брэндана.

Мне нравился ее запах свежескошенной травы.

Больше перед сном я шкатулку не трогала.

***

Все мои разговоры с Меридианной сводились к ее нытью: она жутко нервничала и постоянно порывалась рассказать Брэндану правду о ребенке. Я понятия не имела, почему она так резко поменяла свое решение и хотела рассказать ему обо всем прямо сейчас — может, думала, что все и так уже догадываются, а может устала жить во лжи и страхе. И все же с ней что-то происходило, что не могло не беспокоить меня. Мне оставалось только быть рядом, тем более, что кроме как редких разговоров с Бастианом и посиделок в библиотеке у меня не было особых дел.

Но вскоре должен был состояться бал, на котором Бастиан официально заявит свои права на трон, и в связи с этим в замке воцарилась мрачная атмосфера, разбавленная суетливостью слуг, которые спешили украсить залы к торжеству. Я, разумеется, тоже была приглашена, но боялась услышать в качестве кого.

… Невесты?

Нет, ключика к власти, Кенна.

В один из вечеров, которые я коротала в библиотеке, я заметила Сару, растерянно блуждающую среди книжных полок. Она как всегда медленно переминалась с ноги на ногу, слегка придерживая себя за поясницу — женщина частенько жаловалась мне на свои боли, но ей всегда удавалось скрыть ее за загадочной улыбкой.

— Вам не хорошо? Может, присядете, а я поищу то, что вам необходимо? — я неспеша подошла к ней, и библиотекарь посмотрела на меня немного рассеяно.

— А ты, как всегда здесь… — задумчиво протянула Сара и поднесла большой и указательный палец к подбородку. — Ох, неладное что-то творится в замке, не находишь?

Она смотрела на меня как-то странно, будто не узнавая мое лицо. Я конечно понимала, что она была уже не молода, но не ожидала такого.

— Не нравится мне это… но я не та, кто должна открыть правду… — словно в трансе продолжала шептать она. Сара вдруг резко начала хлопать себя по мантии, словно пытаясь найти что-то в глубоких карманах. — Где же мой блокнот? Я не смогу без своего блокнота…

Я прокашлялась, испытывая жалость к пожилой женщине. Она мне нравилась. Но, видимо, возраст взял свое, и иногда она страдала приступами потери реальности.

— Милая, я стала многое забывать. Поэтому мне нужен блокнот… иначе, как я буду писать новые книги? – она взяла меня за руку, кожа ее была сухой и шероховатой.

— Я провожу вас к доктору, хорошо? — я потянула Сару на себя, но тут она неистово замотала головой, быстро отпуская меня.

— Нет, дорогая. Лучше поищи мой блокнот. Я оставила его между стеллажей о королевской семье… пожалуйста, принеси мне его, — почти взмолилась она, снова схватив меня за рукав. Да так крепко, что даже взгляд ее на мгновение стал волевым и осознанным. — Найди его! Я должна все записать…

— Хорошо, хорошо. Одну минутку. Пожалуйста, только присядьте пока… — пребывая в легком шоке, я помчалась в сторону названных стеллажей. Интересно, что Сара там делала? Там собраны книги, статьи о Брэндане и его семье, о самых последних поколениях династии. Это было то место, где я так много узнала о Брэндане.

Узнала то, что он никогда бы мне не рассказал.

Повернув к нужным мне полкам, я стала между двумя высокими книжными стеллажами и подошла к столику, где беспорядочно валялись отрывки из газет, которые прежде всегда были прибраны и аккуратно покоились на столе. В последний раз, когда я их изучала, я совершенно точно все аккуратно сложила на место. Блокнот сразу бросился мне в глаза, и поборов свое любопытство заглянуть внутрь, я взяла его со столика, и уж было собралась бежать обратно, как вдруг заметила… как ящик стола, который всегда был заперт до сегодняшнего дня, немного приоткрыт.

Приоткрыт так навязчиво и маняще, что моя рука сама тянется к тому, чтобы распахнуть его.

До этого дня, мое любопытство никогда не приводило меня ни к чему хорошему. Взять хотя бы тот случай, когда я прочитала дневник Брэндана.

Сердце вдруг резко и бешено начало проламывать грудь, но мои пальцы уже невозможно было остановить. Несмотря на десятки ужасных предчувствий, я как завороженная открывала скрипящий ящик.

А когда я, наконец, сделала это, думала, что ошиблась. Грудь сдавило дьявольскими силками, я все сильнее вглядывалась в небольшие книжечки в твердых, бордовых переплетах.

Эти книжечки были похожи на дневник Брэндана, и только увидев позолоченную надпись на одном из переплетов, я поняла, что это не дневник Брэда.

Это что-то гораздо хуже. Это как тайное знание, к которому я уж точно не имею права прикасаться, но собираюсь.

Как будто я нашла бомбу, спрятанную в самом сердце замка, и собираюсь попытаться обезвредить ее.

Но поскольку делать я этого не умею, она может с легкость взорваться, стоит мне только перепутать провода и…

Но времени думать нет, и пресытившись нагрянувшим адреналином, я беру в руки небольшой томик и прячу его за пояс юбки, накрывая блузкой. Твердый переплет сжигает кожу, и пытаясь выровнять дыхание, я возвращаюсь к Саре, протягивая ей блокнот.

Я действительно надеюсь, что руки мои не дрожат, и весь мой вид молчит о том, что только что совершила вероломную гадкую кражу.

Я могла бы прочитать томик здесь… могла бы не забирать его из библиотеки. Но вдруг Сара бы закрыла тумбочку? Может, в этом и нет ничего плохого? Прежде я забирала книги из библиотеки, и это было не запрещено. К тому же я всегда возвращала их на место.

— Ты моя спасительница, — Сара выхватила блокнот из моих рук, а потом с подозрением уставилась на меня. — Я надеюсь, ты не заглядывала внутрь? Мы, писатели, не любим, когда кто-то видит наши незаконченные идеи…

— Ну, что вы, — выдавила я, чувствуя как пересохло горло.

— Просто у тебя такой вид, будто ты только что там увидела приведение, — она добродушно улыбнулась мне, наконец возвращаясь к реальности. — Хотя, кто знает. В этой библиотеке можно много чего найти. Спокойствие. Эмоции. Ответы на самые сокровенные вопросы… ну а я, здесь нахожу вдохновение.

Сара прижала свой блокнот в груди, и что-то тихо напевая себе под нос, направилась к своему уголку, где постоянно попивала чай и что-то писала.

Наконец-то я могла выдохнуть и расслабить мышцы лица. Я знала, что довольно опрометчиво доставать том здесь и сейчас, но хотела еще раз убедиться в том, что это то, о чем я думаю.

Что я действительно украла что-то куда ценнее, чем даже диадема Меридианы.

Теперь, я была не просто источником власти. Мне казалось, что я держу огромный ключ к ответам на все вопросы, только осмелюсь ли я повернуть его в замочной скважине?

Я подула на багровый переплет, чтобы удалить последние остатки пыли, и еще раз прочитала надпись, состоящую из позолоченных букв:

«Дневник Джонатана Виндзора» и годы его правления.

Дневник отца Брэндана. Что может быть хуже дневника Брэндана? Только это.

Не знаю, что я ожидала там увидеть или прочитать. Но точно не то, что в последствии прочитала.

Теперь я знала все. Я знала больше, чем Брэндан, Меридиана и парламент.

Я просто залезла в душу к бывшему королю Англии, и несмотря на угрызения совести и пролитые слезы, которые почему-то лились из моих глаз не переставая, пока я читала дневник, я чувствовала, как становлюсь сильнее.

Что теперь я могу не просто плыть по течению и наблюдать за тем, как меня кидает из стороны в сторону, а сделать что-то самой.

И я знала, что этой информацией, которой я теперь обладаю, я могу либо возвести Брэндана на пьедестал, либо навсегда раздавить и разрушить.

И каждая клеточка моего тела, которая помнила боль, которую он причинил, жаждала сделать второе.