ГЛАВА 25

POV Брэндан

Я стоял посреди площади и смотрел на всю эту вакханалию со смертельным спокойствием. Глупо поддаваться панике и показывать это всему народу, когда видишь, что твоя гвардия повержена, а враг, можно сказать, уже подвинул тебя с места. Первое, о чем я должен был думать — это безопасность людей. Камелии, которая пряталась среди них.

И упаси Бог, она высунет из толпы хотя бы кончик своего вздернутого носика…

— Чего я хочу, Брэндан? Ха! — воскликнул Бастиан, взмахнув рукой, — мести, конечно же мести, мой дорогой брат. За смерть родителей. За то, что скинул меня с обрыва…

— Что значит «смерть родителей»?! Я их не убивал! — я сказал это слишком громко, эмоции начинали возвращаться. Что за чушь он несет?!

Я услышал, как по толпе прошлась волна волнительного шепота.

Все ясно. Гениальный план, Бастиан. Ты решил на меня еще и убийство родной семьи повесить. Лучше не придумаешь…

— Твоя мать была знатной ведьмочкой, дорогой братик. И тебе досталось все ее дерьмо! Ты всегда жаждал крови. В поединках. В наших. Едва тебе исполнилось четыре ты уже потянулся к шпаге и занялся боевыми искусствами! Все это грязные гены… ты позор на нашем семейном древе! Ты — как выжженное на нем клеймо, которое лучше отрезать, чем все время созерцать, — вновь выплюнул Бастиан и залился болезненным смехом.

Меридиана стояла, обхватив себя за плечи, Джейсон заслонил ее грудью.

— Не беспокойся, я уже справился с этим предателем. Даниэлем. Знаю, ты бы хотел сделать это сам, в силу своей кровожадности, но я избавил твою сестру от такого стресса… та еще шлюшка. Ты только погляди, уже с твоей десницей обнимается, — Бастиан не прекращал выплевывать всю грязь из своего поганого рта, словно неисправная канализация.

Ощущения… довольно беспомощные.

Неприятные.

Каждое слово, словно нож по сердцу или кнут по живым ранам.

Если буду неаккуратен — будут лишние жертвы. Мозг пытался что-то придумать, но все выходы к отступлению были закрыты.

— Давай ты успокоишься.

— Вот как ты заговорил… ты украл свет мой, и я психанул… это представление я планировал гораздо позже, а теперь…

— Ты можешь убить меня, Бастиан. И что увидят в тебе люди? Что они уже увидели в тебе? Они не видят правителя ни в тебе, ни во мне. Будет революция, переворот. Сотни, тысячи человеческих жизней будут потеряны. Этого ты хочешь? — я окинул взглядом площадь. — ЭТОГО ВЫ ВСЕ ХОТИТЕ?!

Люди, казалось, уже не хотели ничего. Каждый из них хотел просто жить. Работать и возвращаться домой, глядя на ясное светлое небо над головой. Каждый из них хотел гулять и не озираться по сторонам в поисках террориста, убийцы или жестокого правительства.

Каждый из них просто хотел мира и справедливости.

— Пожалуйста! — вдруг воскликнула Меридиана, обращаясь к гвардии — а точнее к предателям, которые заняли сторону Бастиана. — Я ваша принцесса! Моя кровь чиста! Защитите меня и моего брата!

— Они не станут тебя слушать, милая девочка. Ты отныне - шлюха, которая порочит чистоту крови. Брэндан — кровожадный и жестокий правитель, а миру не нужен второй Нерон. (прим. жестокий император Рима) Так что заткнись, женщина.

— Какой же ты трус. Каким ты был, таким и остался, — я тщательно подбирал слова, мечтая размазать его на месте и одновременно не заставить его пустить войско против невинных людей. — Ты просто… жалок, Бастиан.

— Знаешь, кто сейчас будет выглядеть жалко? — он поерзал в кресле и захлопал в ладоши. — Ты! Ха-ха-ха!

Гвардейцы, которые до этого просто придерживали меня за рубаху, вдруг резко опустили мое лицо в землю.

Черт.

Я снова вернулся в тот день. Мне восемнадцать. В воздухе стоит смрадный запах крови и пота, сгоревшего на моей коже мяса, а душу заполняет адская боль. А потом шесть лет ада и пустота.

— Ох, с какой радостью я смотрел это шоу по телевизору… видел, как тебя избивают, и был счастлив…

Хотелось кричать: «Отпусти! Отпусти всех людей! Делай со мной, что угодно, только оставь в покое Меридиану. Всех гостей. Среди которых прячется Камелия. Черт, надеюсь ей хватит ума спокойно стоять в стороне и молчать.»

Если ради ее безопасности мне придется вытерпеть эти побои и не пикнуть, я готов сделать это. Тем более, что я их даже не почувствую. Я давно научился отключать боль…

В мире существовала только одна вещь… точнее один человек, который мог причинить мне настоящую боль. Все остальное – ерунда.

Народ снова взбунтовался. Ощущение яркого и преследующего Дежа Вю не отпускало. Все было прямо как в тот самый день, только к прилюдному унижению вдобавок я испытывал еще и страх.

Даже не верилось, что еще какой-то час назад я лежал с Кенной в старом совершенно неромантичном сарае на сухом сене и был самым счастливым человеком на земле. Некоторые моменты ускользают так быстро, словно они никогда и не существовали.

И вот ты лежишь лицом в траву и не понимаешь, как судьба посмела все так перевернуть. Всего за один час.

— Ну что, уважаемые гости, проведем голосование? Этот человек — самозванец. Он тот, кто украл у меня трон, убил вашего истинного правителя. Теперь я вернулся, и он добровольно не отдал мне его. Он жесток и безжалостен. Впрочем, как и я, но я не трону вас, если вы преклоните передо мной колени! — сквозь пелену я слышал голос Бастиана. Чертов ублюдок. Если бы не было всех этих людей, если бы он остался со мной один на один, я бы погрузил ладонь в его кишки и скрутил в одночасье. Гребанная мразь.

— Кто за то, чтобы я пощадил его? — на площади повисла удушающая тишина.

— Он! Брэндан наш король! — чей-то грубый мужской голос. На секунду я почувствовал какую-то согревающую благодарность внутри, но она в миг исчезла…

Вместе с оглушающим выстрелом и женскими криками, воцарившимися на площади.

— И так будет с каждым, кто считает королем этого самозванца, — мерзко хихикнул Бастиан, и я вдруг отчетливо услышал вой Меридианы. Боюсь представить, в каком состоянии тогда сейчас находится Камелия…

ЧЕРТ.

Боже, а если бы это она вступилась за меня? Произнесла бы эти слова? Чтобы было?!

Как только эта мысль осела в моем мозгу, мной завладело чистое безумие. Вцепившись в траву руками, я начал рвать ее и вырываться из цепей, чем только позабавил своего сумасшедшего брата.

— Ты как лев, загнанный в клетку...великий король, который выглядит так жалко… ты получишь за все, что ты совершил… за все, что ты со мной сделал… и с нашей семьей… — Бастиан опять начал нести бред, который укоренит в глазах народа мой образ убийцы.

— Кто за то, чтобы я пощадил его и назначил бы ему всего 30 ударов кнутом? — притворно-вежливым голоском пропел Бастиан, и раздались крики гвардии. Крики моих предателей, которых я считал своей опорой и поддержкой. От них придется избавиться, когда я выберусь отсюда…

А я обязательно выберусь.

— И мне нравится эта идея. Да начнется шоу! — он присвистнул и ударил чем-то тяжелым по постаменту, на котором стоял, имитируя звук гонга.

Отключить все эмоции. Уйти в себя. Это просто физическая боль.

Раны слегка ныли, потому что Кенна потревожила их во время страсти, но эта боль была так приятна.

Я сжал зубы и первый удар почти не заметил. В первый раз всегда не больно, потому что уже забыл каково это. А теперь я вспомнил.

Обжигающе. Адово. Как будто в твою спину вставляют раскаленные на углях виллы.

Второй удар был болезненным, но я не издал ни звука. Бастиан злился.

— Что, будешь молчать? Кричи, Брэндан, кричи… иначе получишь удары, пока не умрешь… или не закричишь… Сколько таких нужно? Тридцать? Сорок? Думаю, на тридцать пятом ты уже загнешься. А знаешь, что самое приятное? После того как ты исчезнешь с лица земли, я заберу к себе твою принцессу. Представляешь? Ее кожа будет на моей коже. Она будет служить мне, любить меня… а о тебе забудет, жалкий бастард.

Его слова совпали с пятым ударом, и я издал дикий рык, закипая от гнева. Реки крови вновь потекли по спине, но я думал только о гадостях, которые он говорит про Кенну.

— Это не крик, Брэндан… я хочу другого…

— Никогда, — прохрипел я сквозь зубы, чувствуя запах крови, от которого начинало подташнивать.

— Никогда она не будет твоей. Она — моя, — уже сказал тихо, сознание мое мутнело.

POV Кенна

Меня удерживал за плечи незнакомый мужчина весьма суровой наружности. Конечно, он спасал меня от большой ошибки, пока я заливалась слезами и вырывалась из его лап, чтобы выбежать туда — к Брэндану, туда, где его тело истязают и унижают прямо на глазах у всех.

Я будто снова возвращаюсь в маленькую комнатушку в библиотеке, где смотрела на то, как проделывали с ним это в первый раз.

Мало что изменилось с тех пор, разве что Брэндан стал крупнее в два раза и старше на восемь лет.

Они могут убить его.

Он стоит там. Совершенно один, без оружия. Он уязвим, как никогда.

— Брэн..! — выкрикиваю, но незнакомец затыкает мне рот ладонью.

— Я слышал, что сказал вам Его Величество. Я должен успокоить вас, принцесса. Вы ему ничем не поможете. Ни слезами, ни криками. А если будете вырываться, только себя погубите… тсс… успокойтесь…

Окончательно убедившись в том, что он хочет мне помочь, я заплакала еще сильнее, и благо меня было не слышно из-за суматохи и говора, которые время от времени воцарялись над площадью.

Мои слезы смешивались с хлесткими ударами плетью, а когда я взглянула на красную, без единого белого кусочка кожи, спину, я чуть не упала в толпу и не свернулась в комок боли.

У меня было такое чувство, что это с меня сдирают кожу. До крови, до мяса и костей.

Боже…

Еще час назад я гладила его шрамы и думала о том, как привыкла к ним. Как уютно положить руки на его широкие плечи и спину и нащупать там парочку затянувшихся рубцов, и приласкать их касанием.

А теперь… как я их всех ненавижу!

— Отпустите меня! — пробубнила в ладонь я, пытаясь укусить ни в чем не виновного незнакомца.

Я сбилась со счету, какой это был удар, но выдержав последний, Брэндан слабо захрипел.

— О, это музыка… какая прекрасная музыка для моих ушей… но я желаю услышать крики! Мольбу! Обещания, что ты изыйдешь из замка и навсегда покинешь мой трон! Который принадлежит мне по праву! Давай, кричи Брэндан, иначе я изобью тебя до смерти… не щади его, палач. Давай подряд… подряд десять ударов… пятнадцать… пусть у него даже секунды вдохнуть свободной не будет. УБЕЙ ЕГО. УБЕЕЕЕЕЕЕЕЕЙ!

От боли, которую я чувствовала вместе с Брэнданом, онемело все тело. Каждый удар, каждое касание кнута я делила с ним. Любовь к нему толкала, безумно толкала меня на то, чтобы забрать часть этой боли.

Я мечтала об этом. Если бы это было возможно… отнять ее так, на расстоянии. Если бы я обладала таким даром, если бы могла его защитить.

Когда Брэндана начали бить с дикой скоростью, я поняла, что кислород просто не поступает в мои легкие.

Удушье.

Отчаянье.

Это было еще больнее, чем в тот раз, когда я выпила на его глазах яд...

Со всей силы я укусила незнакомца за палец, разум мой покинул голову, и я делала лишь то, что велит мне сердце.

Я видела Брэндана. Весь остальной мир перестал для меня существовать и, словно став быстрее света, я пробежала сквозь толпу, и сделала первый шаг на площадь. Это ввело всех, включая в палача, в заблуждение, и на секунду он замер. Этой секунды мне хватило, чтобы кинуться к Брэндану и лечь поверх него, заслонив своим телом.

Я не боялась. Не боялась, не только потому что знала, что я нужна всем, «как принцесса», и убить меня не посмеют. А еще и потому, что любовь ослепляла страх, и мне было совершенно плевать на все в этом мире. Я чувствовала, что только в моих силах остановить все это немедленно.

Спина Брэндана была скользкой от крови. Без слез смотреть на все это было невозможно. Но я ни о чем не думала. Не брезговала, а только сильнее прижималась к своему королю.

Казалось, я на полном серьезе готова принять все эти удары на себя. За него.

Удушающая, безмерная сила любви, толкала меня на эти дикие поступки. На безусловное прощение. Любовь к Брэндану губила меня, но она была источником всей моей жизни.

— Я люблю тебя, Брэндан. Брэндан, ты слышишь меня? — тихо прошептала я, и в то время, как палач снова занес кнут над нами, я услышала оглушительный крик Бастиана.

— НЕТ. О… — многозначительно протянул он, но я мечтала, чтобы кто-то выключил у этого ублюдка громкость.

— Не бей, остановись. Ты можешь навредить принцессе, которая наконец-таки решилась показать свое личико.

— Брэндан, ты меня слышишь? Любимый, — я провела рукой по его волосам, попыталась перевернуть на спину. Брэндан опустил голову в траву — его лицо безжизненно лежало на земле.

— Какая трогательная картина. Ты значит тоже уже простила все этому ублюдку? Так не можешь унять свой характер шлюшки, что без его поводка не проживешь? Ты просто убогая… убогая принцесса…

Держа руку на пульсе Брэндана, я отсчитывала тихие, скромные, затухающие удары его сердца.

Я чувствовала себя слабой, пока я плакала.

А потом я просто закричала, хватаясь за волосы.

— ТЫ! ЖАЛКИЙ САМОЗВАНЕЦ. Я ОБРАЩАЮСЬ КО ВСЕМ! К людям, к народу, к гвардии! Которая предала своего истинного короля… так знай, Эдвард, — я обратилась к Бастиану, выплевывая его настоящее имя.

Ублюдок тут же изменился в лице. На секунду мне показалось, что у него даже подкосились ноги от шока.

— Чт… как ты меня назвала? Что за бред ты несешь, девочка? Кто такой Эдвард — твой новый любовник?

— Эдвард — это ты! Никакой он не Бастиан! Задумайтесь, люди. У меня есть неопровержимые доказательства того, что этот человек — самозванец, — поборов страх и дрожь в голосе, я начинаю говорить, будто не в себе.

Будто какая-то необъятная сила наполнила мое тело, но на ограниченное время, и я должна сделать все, чтобы успеть ею воспользоваться…

— Брэндан сидел в тюрьме шесть лет, потому что смерть Бастиана была доказана! Человек не может выжить, упав с такой высоты. Вы, жалкая гвардия предателей… вы все совершаете ошибку, слушая его! Он — тоже бастард. Сын короля Джонатана и Анны, как и Брэндан… только в отличии от Брэндана, он сумасшедший. Неужели вы не видите? Он вышел сюда, черт возьми, СОВСЕМ один, ради всех вас! Чтобы защитить… Брэндан единственный человек в данный момент времени, с которым эта страна будет процветать, а не чахнуть, как это случилось с моей страной… с другими странами…

— Заткните эту девчонку! Она несет какую-то чушь!

— Если что, эти самые доказательства у меня, — вдруг услышала я чей-то скрипучий голос и увидела Сару, стоящую в первых рядах толпы. Подавив в себе интерес спросить, как дневник снова оказался у нее, я продолжила:

— Джонатан был прекрасным королем, но он не мог совладать со своими чувствами к Анне. Об этом написано в его дневнике. Там все написано… — я боролась с истерикой, мечтая, чтобы каждый просто поверил мне на слово либо прочитал дневник сам.

Я хотела, чтобы строки из этого дневника просто появились в воздухе, и я бы как можно скорее могла спасти Брэндана.

— Чушь собачья! Убейте эту девчонку…

— Бесполезно смотреть на чистоту крови, когда этот человек пролил ее сейчас за всех вас. И не первый раз. Он — ваш настоящий король, и всегда им был! И час назад я согласилась стать его женой… Боже, только бы не было поздно… — уже тише прошептала я.

— УБИТЬ ЕЕ! — проревел Бастиан, но я еще никогда не чувствовала себя такой защищенной. Никто меня не убьет.

На площади началась паника. Народ взбунтовался хором из сотен голосов, каждый хотел высказать свое мнение. Я видела, как предатели Брэндана, которые были на стороне Бастиана, схватили самозванца и заключили в небольшой круг, явно задумывая над ним расправу.

Я знала, что они не убьют его. Они захотят, чтобы Брэндан сам с ним разобрался и принял решение на его счет. Сквозь пелену слез я наблюдала за ужасом, что творился на площади: Джейсон, заслоняя собой Мэри, раздавал вышедшей из забвения гвардии приказы. Войско солдат, принадлежавшее парламенту, также выполняет его поручения.

Я прижимаю голову Брэндана к груди и чувствую, что он едва дышит.

Но он поправится. Обязательно поправится.

— Все будет хорошо, Брэндан, — он приоткрыл веки и сапфировые глаза блеснули затухающим блеском.

Он не умрет. Не сейчас, когда все, наконец, между нами наладилось. Моя вера была так сильна и непоколебима, что я поняла перемены, которые произошли со мной во дворце в это время.

Я стала сильной.

Личностью.

Я больше не потерянная принцесса без прошлого и не девочка на побегушках на ферме. Я слабая женщина для своего Короля, сильная — когда ему нужна моя поддержка.

Я стала такой, какой не могла себе и представить. Лучшей версией себя, о которой даже и не мечтала.

Теперь я хотела идти только вперед, только с Брэнданом, быть его вдохновением, его музыкой… всем, для него. Я уже давно стала его частью.

И домом, и садом — как описал Джонатан Кэтрин и Анну в своих дневниках.

«За каждым великим мужчиной, стоит великая женщина» — теперь я поняла цитату, которую прочитала в одной из книг библиотеки.

Именно это и делал Брэндан весь этот год. Делал меня сильнее, женственнее. Он строил себе фундамент, порой поливал меня, словно цветок, боготворил, унижал и боготворил снова…

Может он совершил ошибки и причинил мне много боли, но именно сейчас, именно сегодня — все это забылось. Блестело лишь кольцо на пальце окровавленной руки.

Ты окольцована. Ты моя.

— Я твоя, — прошептала ему на ухо и с облегчением в сердце почувствовала, как его грубая мужская ладонь в ответ сжимает мою.