Глава 3

Спал ведьмак чутко, если я притормаживала на перекрёстках или при въезде в населённый пункт, он приподнимал одно веко, но, видя, что всё в порядке, снова проваливался в сон. Видно, что привык спать вполглаза.

А я вела «Васю» и пыталась понять, что пошло не так. Правильно снятые проклятья не возвращаются, и тут одно из двух: либо ведьмак не справился, а мне сказал, что справился, либо он с самого начала не планировал ничего снимать и всё было просто фарсом.

Но ведь я там была. Я тоже принимала участие и сама видела, как проклятье развеялось. Или же он прекрасно владеет иллюзией и магией разума, что смог заморочить специалиста по тёмным проклятьям?

Наверное, не сиди я сейчас за рулём, снова завыла бы в голос. Нельзя так с людьми: сначала тебе дали надежду, а потом теми же руками и отняли. Хотя руки ведьмака тут были ни при чём, я всё равно бросила беглый взгляд в зеркало заднего вида. И как он только додумался объявить меня какой-то Манькой Золотой Ручкой?

Ну а пока мне грозила участь оголодавшей шоферюшки, из-за гипогликемии въехавшей в дорожный указатель. Время было уже хорошо послеобеденным, а у меня за весь день во рту побывали только чай да утренняя яичница.

Встал вопрос, как перекусить. Ведь если остановлюсь, наверняка разбужу ведьмака. Но то ли из-за громкого урчания в моём животе, то ли по какой другой причине он проснулся сам. И даже сам попросил остановиться.

— Мы где?

— На указателях деревня Дубровка, — отрапортовала я.

— Мне в кусты ненадолго, — сообщил он причину своего пробуждения.

— Можешь не торопиться, — обрадовалась я и полезла за своим продуктовым запасом.

Потом спохватилась, что надо бы и ведьмаку предложить, но того и след простыл. Мне бы тоже в кустики не помешало, но есть хотелось сильнее.

Когда он вернулся, я уже распаковала кулебяку с грибами, капустой и яйцами и прихлёбывала её куриным бульоном из термоса.

— Чем тут пахнет? — первым делом спросил Любомир.

— Угощайся, — я подвинула к нему целую половину пирога. — У меня ещё есть огурцы, колбаска, малиновый взвар, только хлеба нет.

— Кулебяка? — недоверчиво протянул он, когда раскусил пирог. — Сама пекла?

— Домовой, — фыркнула я.

А чем ещё заниматься в ведьминской избе, когда селяне с их живностью мне достались на диво здоровые, тёмными проклятьями не балующиеся, а вместе с хозяйством перепала старая поваренная книга? Блюда там назывались кушаньями, а продукты мерялись фунтами, щепотьями, чашками и бутылками. Взялась я кухарить с горя, но потом втянулась и с каждым разом выбирала «кушанье» позабористей, чтоб потратить на него не только полдня, но и немерено сил.

— Я такую кулебяку последний раз лет в десять у бабушки ел, — облизывая крошки с куска фольги, мечтательно признался ведьмак.

— У меня ещё расстегаи хорошие выходят, только с собой не взяла, — почему-то решила похвастать я.

— Да ты не Мурка Золотая Ручка, а хозяйка с золотыми руками, — похвалил Любомир. — Вот у меня одна бывшая как-то взялась блины печь. Представляешь, чуть кухню не спалила. Хорошо, что я заранее противопожарный артефакт там обронил.

— Заранее обронил? — отрезая себе кусок колбаски, уточнила я.

— Конечно. Знал же, что безрукая. Враг я себе, что ли?

И потянулся к колбасе.

— Хлеба нет, — напомнила я.

— А что она так пахнет, что и без хлеба одним махом всю проглотишь? — пожаловался он.

Чеснока и трав с пряностями не пожалела, вот и пахнет колбаска. А ещё коптила я на вишнёвых и яблоневых веточках, да можжевеловых ягод бросила, вот и вышло «кушанье» пахучее и вкуснючее. И самой мне очень нравилось.

— Ты и это — сама? — чуть ли не с восторгом спросил ведьмак. — Научишь?

— Да там простой рецепт, — небрежно отмахнулась я. — А коптильня у тебя есть?

— Найду, — с воодушевлением пообещал он. — Вот вернём проклятый артефакт, возьму отпуск и уж тогда займусь. Ты, главное, рецептик не зажми.

Я обещала, что рецептик не зажму, и тут ведьмак стал серьёзным.

— Пока спал, всё думал, как так вышло-то с твоим проклятьем? Может, не одно оно было, а? Я какое-то другое снял, а «к рукам липнет» осталось?

— Какое другое? — я удивилась.

Не могла же я, специалист по тёмным проклятьям, подцепить в кургане целых два проклятья и вообще не заметить?

— Ну давай разбираться, — предложил он. — Во-первых, оно не смертное, так?

Так. Иначе мы бы тут сейчас не разговаривали. Андрей Степанович любил пугать студентов байкой, как в одном раскопанном кургане полегла вся экспедиция, потому что каждый попал под смертное проклятье, завязанное на порог погребальной камеры. Все, кто его переступал, раньше или позже уходили в мир иной. Разница между первой и последней смертью составила полтора дня, а дольше всех продержалась собачка одного из археологов — прожила на неделю дольше своего хозяина.

— Конечно, — добавлял он, — с ними не было ни одного мага, чтобы предупредить о беде. Но и маги бы в этом случае не помогли.

Байка — ложь, да в ней намёк. В этой лжи практически не было. Почти каждый Заволжский курган запечатывался смертным проклятьем.

— Значит, тебя могли проклясть и не в кургане. Тихо, — поднял он раскрытую ладонь, предупреждая мою резко отрицательную реакцию. — Лучше подумай, кому, кроме архимага, дорожку перешла. И сильного мага вспоминай, потому что меня до сих пор штормит.

— Да ладно, — сказала я. — Выдумываешь, потому что тебе стыдно.

— Мне стыдно, — кивнул он спокойно. — Что сразу двух проклятий не разглядел. Правда, у меня всё же другая специализация.

— Обманул, а я тебе поверила, — гнула я своё.

— Значит, так. Сейчас снова тратить столько силы на обряд нерационально, — объявил он. — Когда закончим дело с посохом, обещаю снять с тебя и второе проклятье. А пока надо как-то его нейтрализовать.

— Как? — безнадёжно спросила я, убирая остатки припасов в сумку.

— Не знаю. У нас есть время до Всеволжска, давай поэкспериментируем.

Как это поэкспериментируем? Мне что теперь, уже сознательно обносить магазины на заправках? Видно, протест был написан на моём лице большими буквами, потому что ведьмак засюсюкал:

— Ну что ты сразу пугаешься? Я буду рядом, всё получится. Это же просто эксперимент. Где твоя учёная прыть? Где энтузиазм? Азарт где, я спрашиваю?

Азарт с энтузиазмом сидели в таком глубоком схроне, что не то что достать, разглядеть было сложно. Про прыть и вовсе молчу.

— А я тебе дам доверенность на Васю, будешь и во Всеволжске кататься, — пошёл с козырей ведьмак.

— Шантажист, — буркнула я. — Подожди, теперь и мне надо в кустики.

— Это да? — слышала я весь свой недлинный путь за раскидистые кусты ивняка в кювете.

Ладно, чем я, в конце-то концов, рискую? Своей репутацией? Так её не стало четыре года назад, после первого же случая магического воровства. А тут такая возможность — две недели ездить на шикарном автомагиле повышенной проходимости! Может, и обратно в Вахлуевку на нём вернусь? В то, что ведьмак избавит-таки от проклятья архимага, я теперь не особо верила. Но понять, что произошло, хотелось.

Вернувшись, обнаружила Любомира, доедающего колбасу. Как же всё-таки зовут его друзья, Мирчик или Любчик?

— Ну что, голова прояснилась? — прочавкал он. — Садись за руль, пока помозгуем, а дальше пробовать начнём.

— Чего пробовать? — спросила я недовольно и села, куда сказано.

— Для начала мне вот что скажи, — уже нормально артикулируя, спросил Любомир, — ты перед той заправкой странно себя вела. Как будто отключилась на время. Так с тобой всегда было перед приступами?

Заметил всё-таки.

— Голова стала хуже работать сразу после погребальной камеры, — отчиталась я, заведя мотор. — Я это с приступами не связывала, сумеречные состояния возникали сами по себе. В Вахлуевке их почти не было. Думала уже, что всё прошло.

— Ладно, — ведьмак опять пересел на пассажирское кресло и крутил в руках ту же коробочку с полузнакомыми символами на крышке. — Это мы пока опустим. А вот сами приступы — они начинаются сразу, как ты заходишь в магазин, или нужен какой-то триггер? Как это происходит?

«Вася» слушался меня всё лучше и просился рвануть с места в карьер. Я позволила, тем более что вспоминать, «как это происходит», желания не было никакого.

— Не анализировала, — буркнула я. — Это от меня не зависит, понимаешь?

— А ты хоть раз действительно что-то своровала? — серьёзно спросил ведьмак. — Удалось хоть однажды насладиться результатом и награбленным добром?

Я покачала головой.

— То есть проклятье всё же не «ручки-липучки», — задумался он.

— А что же тогда? — чуть не вспылила я.

— Думаю, что архимаг-живодёр пошёл дальше, — сказал ведьмак, — и за отъём своего посоха наградил проклятьем воровской неудачи. Не выйдет с ним из тебя Мурка Золотая Ручка, — скорбно закончил он.

— Не вижу большой разницы, — я смотрела на дорогу, чувствовала себя уверенно и спокойно и действительно не видела большой разницы между тем и этим.

— Ну как же, — принялся убеждать Любомир, — одно направлено на то, чтобы честный человек стал вором, а другое на то, чтобы испытывать стыд и страдание от неудачной кражи. А ты с твоей честной натурой наверняка и от сильной вины мучаешься.

Каждый раз мне было настолько стыдно, что провалиться сквозь землю — просто лёгкая прогулка сквозь все слои земной коры по сравнению с моими муками. Хуже… Даже представить себе не могу, что могло быть хуже. Так что пришлось согласиться, всё это время я не видела дальше своего носа.

— А меня тебе обокрасть не хочется? — продолжил расспросы ведьмак.

— Нет, — я даже плечами передёрнула.

Если б это происходило ещё и с теми, кто просто неудачно под руку подвернулся, я бы уже рехнулась.

— Во-от, — обрадовался он. — Значит, тут ещё подвязана публичность деяния. А в Тёмные времена за такое не руки отрубали — головы. Живодёр на пустяки не разменивался.

В голове словно снова раздалось то мерзкое старческое «хи-хи-хи».

— План такой. На каждой заправке заходим в магазин и смотрим, как развивается ситуация, — постановил ведьмак.

— Вместе? — уточнила я.

— А что, если ты приходила в магазин не одна, а с кем-то — приступа не случалось? — вопросом на вопрос ответил он.

Сейчас казалось, что каждый раз была одна, но я-то экспериментов не ставила. И не до анализа было, когда от стыда выгорали лицо, предохранители и лампочки души. Я снова подумала, что проклятье полностью отключило мне мозг, раз я столько времени сидела в страданиях по уши и даже не пыталась задуматься, как и что.

— Значит, для чистоты эксперимента я пока останусь за дверью, — решил Любомир.

Всё во мне было против этого «эксперимента». Но на другой чаше весов было две недели с «Васей» ведьмака, так что, когда впереди показалась заправка, я заранее начала притормаживать. Уговаривала себя, что сильная и справлюсь. Заставляла поверить, что в этот раз всё будет хорошо.

Нет, не будет! Ты знаешь, Дайна, что весь тот кошмар повторится снова!

— Заправляться? — спросила я ведьмака, хоть и видела, что бак ещё полный.

Он велел просто остановиться. Мы оба вышли, я — на дрожащих ногах, он с очень серьёзным лицом.

Солнце палило так, что тень от тентов над заправочной станцией не спасала. Ветер тоже не спасал, сам был сухим и горячим. Я сделала шаг в сторону магазинчика и… побежала туда чуть не бегом: в окно было видно кондиционер.

— Вот он, энтузиазм настоящего учёного, — прокомментировал вполголоса ведьмак.

Видно, учёные в прошлом ему насолили, вот на мне и отыгрывается.

Но обдумать эту мысль я не успела, потому что уже была внутри. За стойкой стоял бородатый мужик в майке с черепами, возле холодильника с мороженым — немолодая пара, которая выбирала «сливочное или шоколадное?» и никак не могла определиться.

Мне удалось сделать несколько шагов и попросить «Рильской», как началось. В ушах зашумело, перед глазами возникла вспышка, а через миг я очнулась от холодного голоса ведьмака:

— Магбезопасность. Никому не двигаться.

А у меня в руках было два эскимо. Всего лишь! Даже не помню, чтобы хоть раз было что-то в таком по пальцам считаемом количестве.

Любомир со светящимся шаром боевого заклинания в руке был хорош. Выглядел как настоящий… Я сморгнула и заставила себя сделать ещё один шаг к стойке.

— А что происходит? — задал вопрос бородатый и в целом флегматичный хозяин заправки. — У нас тут всё вроде бы спокойно.

— Следственный эксперимент, — сурово объявил ведьмак. — Слышали, что у ваших северных соседей объявилась воровка? Мы её взяли, а теперь проверяем.

Сам он в это время оглядел мою добычу и поднял одну бровь.

— Да ладно, — хмыкнул мужик, — у них там детишки балуются, то на одной заправке батончик возьмут, то на другой мороженку. К чему шум-то такой поднимать.

— Вот именно, к чему? — поддержала его я и дрожащей рукой положила на стойку купюры ведьмака. — Два эскимо и бутылку «Рильской».

Ведьмак погасил заклинание, проследил, как я расплатилась, и вышел следом.

— Как-то в этот раз всё просто, — сказала я нервно, — и товара две штуки, и вины почти не чувствую.

— Между прочим, отличный результат, — объявил Любомир. — Запрыгивай скорее, а то мороженое растает.

Мы схомячили вкуснющее эскимо и поехали дальше.

— На следующей заправке, — рассуждал ведьмак, — я зайду с тобой вместе. Посмотрим, как реагирует проклятье на спутника.

Но следующим нам попался деревенский магазинчик, где, помимо хлеба местного производства и банок с консервами, продавали и шоколадные батончики, и мороженое, и даже рулоны пыльного ситца в горошек.

Я зашла первой, Любомир следом. В магазине чесали языками две бабы. Одна в белом платочке, вторая — в городского вида панаме, обе в пышных платьях без рукавов и домашних шлёпанцах. Продавщица стояла за прилавком и в разговоре про какого-то Гуньку не участвовала.

Я оглянулась на ведьмака, который рассматривал сельдь в томатном соусе так, словно видел в первый раз в жизни.

— Чего желаете? — первой среагировала продавщица. — Консерва у нас свежая, вчера только привезли.

В этот момент меня накрыло, буквально на какое-то мгновение, которого оказалось достаточно, чтобы в руках появилась банка той самой «консервы».

Любомир шагнул ко мне вплотную и спросил у продавщицы:

— Сколько стоит?

Потом вынул из моих пальцев банку и оплатил её вместе с буханкой белого ноздреватого хлеба с красиво запечённой корочкой.

Когда мы вышли к машине, я уже почти успокоилась. Явный прогресс!

— Ну вот, реакция положительная, — объявил ведьмак, запрыгивая на пассажирское место. — Думаю, если контакт у нас будет более плотным, вообще ничего не случится.

Контакт?

— В каком смысле плотным? — переспросила я.

— Попробуем за руки держаться, например, или наручниками друг к другу пристегнёмся, — рассудительно ответил он.

Я взвесила перспективы.

— А если просто под руку?

— Можно, — он не стал спорить. — Проверим на следующей заправке.

На следующей заправке при въезде в небольшой городок с окончанием на -щево (не то Свищево, не то Татищево, я не запомнила) за стойкой стояла крепкого вида хозяйка в сером платье с белым воротничком и короткими рукавами. Мы с ведьмаком зашли, как степенная пожилая пара: он открывал передо мной двери, а я держалась за его локоть.

— Воды? Мороженого? — сразу же спросила хозяйка.

— Мороженого, — обрадовалась я, а потом спохватилась и глянула на ведьмака.

— Ни в чём себе не отказывай, — произнёс он с мягкой улыбкой.

Тут я поняла, что, во-первых, денег с собой не взяла, а, во-вторых, ни меркнущего сознания, ни вспышки в глазах так и не случилось!

Любомир, похоже, тоже заметил, что денег у меня нет, и расплатился за мороженое. Это было третье

вкуснющее эскимо, которое мы снова съели в машине.

— Ну всё, Дайна Лужникова, мы выяснили, как нейтрализовать проклятье, — объявил Любомир, словно делая пометку на грифельной доске.

— И что, мне теперь всегда ходить с тобой под ручку? — возмутилась я.

— Не всегда, а только до тех пор, пока мы не закончим с посохом. А там уж я постараюсь.

Эх, только мне понравилось…

— Думаю даже, что тебе подойдут обыкновенные детские блокираторы, — продолжил он. — По-хорошему, нужен ещё один тест, но времени нет. Дальше на месте разберёмся.

Детские артефакты-блокираторы использовались для контроля над пробуждающейся магией у малолетних магов и ведьм, особенно если те рождались в семьях обычных людей без дара. Это был очень надёжный способ контроля, но контроля именно за магией. При чём тут тогда моё проклятье?

— Видела вот эту вещицу? — ведьмак чуть не под нос сунул мне свою коробочку с полузнакомыми символами на крышке.

Смотреть на них было неприятно. Тем более что надо было следить за дорогой.

— Это измеритель некроэнергии, — не дождавшись моей реакции, объяснил ведьмак. — Я сегодня сразу обратил внимание, что вспышки магии у тебя слегка… специфические. Старый некрос как будто режиссирует все твои действия, но он, к счастью, сдох довольно давно. Всплески магии слабые, их легко будет убрать простыми контролирующими артефактами.

— С ума сойти, — только и ответила я.

— Лишний довод в пользу того, что не надо раскапывать старые курганы, — с язвительным настроем напомнил ведьмак. — Уж и не знаю, как до людей не дойдёт, что есть тайны, которые не стоит раскрывать, и подземелья, куда лучше не лезть.

А ещё есть личности, которым всегда было, есть и будет плевать на запреты. А потом эти личности огребают от мироздания всем составом. Взять хоть нашу экспедицию. Никто ведь не отделался легко. Представляю, каково Андрею Степановичу без Клары Генриховны. А Владу — во Всеволжске. Бедняга Полянский вообще в лечебнице!

— Да ты опять где-то витаешь, — напомнил о себе ведьмак. — Останови машину, я назад пересяду.

Фуххх, хорошо, что не на водительское место!

— Разбудишь на закате, — велел Любомир, пристраиваясь поудобнее. — Дальше сам.

Эх, счастье, почему ты всегда так мало длишься?

После трёх мороженок и нервного дня есть особо не хотелось, так что про ужин я и не заикнулась. Наоборот, ехала и наслаждалась, объезжая все крупные поселения на своём пути. Саратовскую губернию хотелось проскочить по краешку, а там уже и до Всеволжска рукой подать.

Я покосилась в зеркало заднего вида: ведьмак сопел, по-детски подложив ладонь под щёку. А он оказался неплохим попутчиком. И сделал для меня сегодня больше, чем за последние четыре года ковен, родная магадемия и Марта Митрофановна, вместе взятые. А ещё ему понравились мои «кушанья» и вождение, вот.

Интересно, а я сама — понравилась? Конечно, мне-то от него нужно только исполнение договора, но всё-таки?

Тут я задавила непрошенные мысли и вернула всё внимание дороге. И очень вовремя, потому что на въезде в небольшую деревню Прохоровку под колёса автомагиля бросился — вот честное слово, иначе не скажешь! — худой серо-белый кот. Я вдарила по тормозам, завизжали покрышки, и ВАС-99 встал как вкопанный.

Ведьмак спросонья подскочил, клацнул зубами и очень спокойно спросил, а что, собственно, случилось?

Я в это время уже вылезала наружу и бросила только, что, кажется, задавила кота.

— Не задавила, — Любомир вмиг оказался рядом, — просто зашибла малость.

Котик лежал закатив глаза посреди дороги. Я схватила его на руки и сразу начала диагностику. Счастье-то какое, и правда отделался парой ушибов! Вот не зря говорят, что у кошек девять жизней.

— Давай возьмём его с собой, — попросила я. — Не бросать же скотинку без помощи.

— Нянчиться с ним сама будешь, — предупредил ведьмак. — И как так тебя угораздило?

Да вот сама не пойму. Устала, наверное. День был насыщенным, нервным. Хотя это, конечно, не оправдание.

За вставшим «Васей» уже образовалась целая очередь из автомагилей, некоторые уже сигналили, а особо нетерпеливые вышли посмотреть, что у нас случилось.

Я держала котика на руках, хвост и голова его мотались в разные стороны от каждого шага, и это заметил один из нетерпеливых — матёрый шоферюга, который бросил свой грузовоз.

— Никак ещё одного кота сбили, — сплюнул он с раздражением. — Так и бегут с котофермы, бестолочи.

— С какой котофермы? — спросил ведьмак, извинившись за задержку.

Мы, не сговариваясь, поменялись местами: я перешла назад, он уселся на место водителя.

— Да приют тут, за Прохоровкой, какая-то чудила устроила. Собирает бездомных со всего района, кормит, лечит, а они знай себе бегут. И все под колёса, — пояснил тот, развернувшись к своему грузовозу. — На той неделе ехал, сам чуть не задавил.

— Коты свободу любят, — глубокомысленно ответил ему Любомир и стартанул, потому как сигналы автомагильных клаксонов услышали, наверное, даже во Всеволжске.

Я в это время занималась котиком. Залечивала ушибы, осматривала, нет ли каких наружных повреждений. И думала, как поступить, когда серо-белый очнётся. Был он очень тощ, наверное, голодал. И непохоже, чтобы сбежал из приюта, — там всё же, как мне кажется, должны были хоть как-то следить, чтоб не было блох. Этих я успокоила слабеньким сонным заклятьем, а потом пустила по серо-белой шерсти уборочную волну, осталось лишь приоткрыть окно и направить всех паразитов туда.

— Надо бы купить ему переноску, — задумалась я вслух (всё равно в магазин идти только под ручку с ведьмаком), — подстилку, миски для корма и для воды, лоток и наполнитель. Ой, и гостиницу поискать, где с питомцами заселяют!

Тут я вдруг осознала, что вообще не представляю, где ведьмак планировал разместить на постой ведьму-контрактницу.

— Какая уж теперь гостиница, — лучезарно улыбнулся он. — Будете жить у меня. И повторяю, с котом мне нянчиться некогда, весь уход — на тебе.

— Как это? — переспросила я. — У тебя во Всеволжске дом?

— Квартира, — поправил он.

Если бы не котик, я б подскочила на месте и принялась орать, что приличной ведьме нечего делать в квартире у ведьмака. Но тут пришлось смолчать. Ты, Дайна, сама виновата — сама и отвечай.

Котик в это время слабо заворочался, не открывая глаз. Я и ему послала усыпляющее заклятье. Он дёрнул задней лапой с грязно-белым «носочком» и затих. Дышал ровно, спокойно, исцеление шло, я проверила.

Последние лучи закатного солнца ещё освещали верхушки далёких деревьев впереди, было ещё достаточно светло, чтобы поглядеть в окно. Там мимо проносились злаки на окружающих полях и редкие фонарные столбы, ровный шум мотора убаюкивал, и я даже не заметила, как заснула, бережно уложив рядом котика.

Очнулась в густой темноте, прорезаемой резким искусственным светом, когда ведьмак тронул за плечо.

— Просыпайся, приехали, — сообщил он.