Глава 4

Спросонья я плохо воспринимала окружающее. Главным было доставить котика к временному месту проживания. А уж как устроиться самой — дело десятое. Но уже в лифте стала просыпаться. Лифт тут был шикарный, хоть и немного устаревший по столичным меркам. В нём были открывающиеся дверцы, зеркала, отполированные до блеска латунные ручки и ковёр на полу.

Квартира ведьмака оказалась под стать. Ковры, паркет, зеркала, в прихожей дубовая мебель, на потолке загадочно мерцала странной формы люстра с хрустальными подвесками. Кажется, я соскучилась по городским изыскам и комфорту после своей избы.

— Добро пожаловать в апартаменты для командировочных, — торжественно провозгласил Любомир. — Можешь пойти освежиться, кухня — там, встречаемся через пятнадцать минут.

Он даже сомнения не допускал, что я могу отказаться от позднего (очень позднего, два часа ночи) перекуса. Я и не стала: котика надо было чем-то покормить.

В комнате, которую мне отвёл ведьмак, было всё для нормальной жизни: большой гардероб, туалетный столик с большим зеркалом, письменный стол с большими ящиками и тумбой, кресла, стулья, широкая, даже на вид удобная кровать. Не было только места для кота.

Свою ношу я сгрузила на пол: коты даже после серьёзных операций могут вскочить и побежать сломя голову, несмотря на анестезию и усыпляющие заклятья. И лучше, чтобы он бежал по ровному.

Сама быстро заскочила в душ. И там всё было тоже как в лучших домах: изящный санфарфор, здоровенная ванна, зеркала, даже полотенца висели как в гостинице: для рук, для ног, тела и головы. И халат — пахнущий свежестью, белоснежный махровый халат. Ничего себе уровень гостеприимства. Скорее всего, прежде тут проживали ведьмаковы бывшие, потому что начатые гель для душа и шампунь были с ароматом клубники, но меня это не смущало. Наоборот, становилось жаль убогих, что не смогли прибрать к рукам такое великолепие. Я сейчас про квартиру, если что.

Вспомнилось, что в родительском доме комнаты для гостей готовили по тем же стандартам. И дальней родне потом становилось так неловко, что, несмотря на всё внешнее гостеприимство госпожи Лужниковой, бедные родственники через день непременно переезжали в гостиницы.

Удивившись внезапному воспоминанию, я торопливо вытерлась, надела одно из своих платьев и побежала проверять котика. Тот сопел на ковре, даже на другой бок не повернулся. Обновлять сонное заклятье не хотелось: сперва его надо покормить.

— Дайна, жду на кухне, — донеслось сквозь дверь словно бы с дуновением сквозняка.

Ведьмак действительно ждал, разложив на столе всяких городских роскошеств: мясных нарезок, паштетов, вскрытых консервных банок с мясом краба, зелёным горошком и солёными огурчиками. К ним он присовокупил купленный в деревенском магазине хлеб, а в центре стола стоял большой пузатый чайник.

Я сразу нацелилась на паштет: котику. Есть не хотелось, но пахло такими прочно забытыми вкусностями, что я взяла большой ломоть хлеба и положила на него всего понемножку.

— Как хвостатый? — спросил Любомир, наворачивая одновременно мясную нарезку, жёлтую, как масло, солёную осетрину, толстый бутерброд с сыром и горошек прямо из банки. — Я на первое время нашёл ему старое полотенце на подстилку и пару мисок. Под ночной горшок выделяю эту вот посудину.

Он небрежно махнул рукой в сторону окна. На подоконнике стояла прямоугольной формы низкая салатница размером с хороший поднос.

— Спасибо, — обрадовалась я. — Надо его покормить, только я боюсь, что он испугается новой обстановки.

— Ладно, помогу, — пообещал Любомир.

Мы попили чай, потом ведьмак убрал со стола, а я прихватила все пожертвованные для кота вещички вместе с паштетом и пошла в комнату к котику.

Тот лежал на месте, но дрыгал всеми четырьмя лапами, и во сне продолжая куда-то бежать. Вообще-то он был красивый: белые носочки на всех лапах и манишка, а остальная шерсть — глубокого серого цвета, местами с рыжеватыми полосками.

Я навалила в миску треть банки мясного паштета, в другую миску налила воды, поставила рядом с кошачьей мордочкой и отошла подальше, прежде чем тихонько толкнуть кота пробуждающим импульсом. В это же время в дверь вошёл ведьмак, обещавший помочь.

Кот подскочил вверх на метр, не меньше, чудом не опрокинул миски и рванул было прятаться, но ведьмак поймал его магической петлёй. Выглядело очень эффектно, когда кот летел по воздуху обратно к мискам и даже не пытался вырваться.

— Ты его напугал, — сказала я с укоризной.

— А ты могла бы и подождать, пока я приду, — парировал он.

Могла, но котик же голодный!

Котик, которого уже опустили на пол, тяжело дышал, дёргал ушами, но снова сбежать не мог.

— Отпускай на три, — велела я, — буду успокаивать.

Мы переглянулись, и Любомир начал считать. На три он убрал свою петлю, а я сплела очень лёгкое успокоительное заклятье, какое сделала для коз Марфы Климовны, чтобы те стояли смирно при чёске. В ведьминской избе остались клубки козьего пуха, которыми она отдарилась за помощь.

Котик обмяк, перестал прядать ушами, зато активно зашевелил носом — принюхивался. А потом обнаружил рядом миски и начал есть. Несмотря на размеры и какую-то почти подростковую нескладность, ел он очень аккуратно. Присел, обвив лапки хвостом, сунул морду в миску и сосредоточенно уничтожал паштет, урча от удовольствия.

— Ну всё, — понаблюдав какое-то время, Любомир развернулся к двери, — дальше справляйся сама. И учти, если он нагадит мне в обувь, убирать будешь ты.

Что сразу нагадит? Сейчас поест и будет спать. А утром разберёмся.

Когда котик освободил миску, я осторожно подошла и показала ему старое полотенце ведьмака. Объяснила, что оно для сна. С фарфоровым подносом пока заморачиваться не стала, миску с водой подвинула в угол и устроилась на постели. Какое-то время ещё наблюдала, как котик-аккуратист намывает лапы и усы, а потом отключилась.

— Познакомься, матушка, это Дайна Лужникова.

Влад стоял, приобняв меня за плечи, а его мама, Елизавета Петровна, с ласковой улыбкой на лице вышла навстречу из гостиной.

— Здравствуй, Дайна, — сказала она таким же ласковым тоном. — Проходите, дети, сейчас будем обедать.

Обеды в семье Строгачёвых проходили на «англицкий манер» в пять вечера, потому что Елизавета Петровна много лет прожила в Туманном Альбионе и считала, что тамошний распорядок дня — образец для подражания.

Её супруг и отец Влада служил при посольстве атташе, но в силу преклонного возраста был вынужден вернуться в Москву, где вскоре скончался от острого инфаркта.

«Ему просто не успели помочь», — рассказывала Елизавета Петровна, прикладывая к глазам кружевной платочек. Вдова осталась с сыном-подростком и не то сестрой, не то компаньонкой Лидочкой, которая выполняла в доме роль экономки и души не чаяла во Владушке. Лидочка приняла меня в штыки в отличие от мягкой и заботливой Елизаветы Петровны.

— У меня серьёзные намерения, — объявил двум дамам за тем обедом Влад. — Дайна закончит аспирантуру, защитится, и мы поженимся.

— Владушка, — поджала сухие губы Лидочка, — к чему такая спешка?

— Впереди два года, — ответила я. — Мы не торопимся.

Познакомил нас профессор Примаков. Влад был его любимым учеником, уже защитил кандидатскую степень, когда я на третьем курсе впервые пришла на факультатив по тёмным проклятьям. Андрей Степанович рассказывал и рисовал на доске формулы, а высокий красавчик-аспирант показывал, как на практике выглядит плетение простенького защитного заклятья.

Я влюбилась сразу. А он разглядел меня, только когда я превзошла его на одном из практических занятий. Защитные плетения получались у меня в разы лучше, плотнее и объёмнее, и Андрей Степанович мало того, что похвалил, так ещё и пригласил к себе в гости. А там, в гостях, кроме Клары Генриховны, был ещё и Влад. Кажется, я забыла, как дышать, когда он предложил потом проводить меня домой. Говорил, какая я талантливая, а потом несмело пригласил на свидание.

Прошло два года, прежде чем он решил представить меня Елизавете Петровне. Много рассказывал про слабое здоровье дорогой матушки, что не во всякий день она может встать с постели без помощи и потому шокировать её знакомством с будущей невесткой пока не стоит.

Зато мне завидовали все девчонки, даже первая красавица факультета Оленька Володарская.

— И почему у меня не получается так мужиков привораживать? — смешно возмущалась она, стреляя глазами и во Влада, и в нашего одногруппника Вадика Писаренко одновременно.

Влад тоже бредил курганами Заволжья. Мы часто обсуждали, что будем делать, когда найдём курган архимага. Там же наверняка должны быть какие-то записи, магические схемы и формулы ушедших во тьму веков титанов магии.

А вместо этого я словила проклятье. Два проклятья, как выяснилось. И даже не смогла ему признаться, потому что это было немыслимо. Стыдище! Дайна Лужникова ворует, да я прежде не то что представить, помыслить о таком не могла!

После экспедиции мы уже не виделись. Я была поглощена своей проблемой, он… Наверное, и у него начались какие-то сложности, которые и привели в итоге во Всеволжск, потому что другой причины для переехать из столицы, оставив матушку одну, быть не могло. Он ведь сразу сказал, что после свадьбы мы будем жить все вместе. «Матушка столько пережила, я не могу бросить её одну», — и это не обсуждалось.

Когда я уезжала в неизведанную глухомань — Вахлуевку, — оставила для него прощальное письмо. Андрей Степанович обещался передать. Я просила прощения и сожалела, что мы не сможем быть вместе. Очень старалась писать сухо и только по существу, потому что Влад эмоций не любил.

Я решила, что порыдаю потом, но слёзы капали и капали на белый листок бумаги. Я брала новый, переписывала и снова заливала его слезами. На четвёртый или пятый раз грудь сдавило так, что стало сложно дышать, и я… открыла глаза.

В ранней рассветной дымке с трудом опознала комнату в квартире ведьмака. Зато серо-белую морду на своей груди опознала сразу. Котик уютно свернулся клубком поверх одеяла и ласково мурлыкал. Я завозилась, пытаясь его спихнуть, и он перелез на подушку, щекоча усами лицо. Я повернулась на бок и снова уснула.

— Смотрите, вот и надпись, — сказал Полянский, снова склоняясь к постаменту. — «Кто нарушит мой покой, будет проклят».

— Ну это понятно, — отмахнулся Андрей Степанович. — Дайна, как у тебя, движется?

Я отплетала второе смертное проклятье, завязанное на скелет ребёнка. Навскидку лет десяти. Вокруг него были и другие скелеты, преграждавшие путь. Шустряк Полянский просто их перепрыгнул, а всем остальным, чтобы пройти, нужно было расчистить дорогу. Я работала с удовольствием, казалось, что проклятья незамысловатые, я-то готовилась к невиданному и неслыханному, а тут…

— Не трогай покрывало, — рявкнул нетерпеливому Полянскому Влад. — Дайна закончит и сама всё снимет.

Вокруг клубились столбы пыли, я чуть не расчихалась, а когда дошла до постамента, Полянский стоял уже с другой стороны.

— Читаешь по-древнетюркски, Лужникова? — уточнил он, подняв голову.

— Нет, — буркнула я.

Когда мне было учить этот древнетюркский, когда всё время уходило на совершенствование защитных плетений?

— Да и ладно, — махнул рукой доцент, — к чему он тебе.

— Рряу! Рррррыяу! Ррррр!

Я подскочила на кровати и закрутилась в поисках источника звуковой волны. Ффух, это всё ещё гостевая комната квартиры ведьмака. А вот где кот? Его рядом не было. Звук доносился откуда-то из-за двери.

Выпутавшись из лёгкого одеяла, я, как была, нечёсаная, босая и в мятом платье, которое вчера, конечно, забыла снять, выскочила в коридор.

— Ррряу, — раздалось снова, но уже тише, откуда-то из кухни.

Я заторопилась. Оттуда же послышался звонкий шлепок и приглушённый голос ведьмака «Ну ты и проглот, приятель».

На кухне я застала картину маслом: отживевший за ночь кот с громким чавканьем ел с кафельного пола кусок мяса, а ведьмак сидел за столом и кромсал это мясо ножом.

Вчера, значит, говорил, что кот — это моя ответственность, мол, сама корми, сама убирай, а сегодня… Я встала на пороге кухни, прислонившись к косяку, и сложила руки на груди.

— Котик был голодный, — немедленно объяснился ведьмак. — Доброе утро.

— Доброе, — буркнула я. — Как зверь выбрался из запертой комнаты?

— Я выпустил, — без зазрения совести признался Любомир, — он так печально мяукал и скрёбся наружу, что мне стало жалко полов, паркет всё-таки.

Котик в этот момент доел кусок и снова издал своё «Рряу».

— Слышишь? — кивнул в его сторону ведьмак. — Как можно было его не выпустить?

К такому звуку сложно остаться равнодушным. Вот только почему я его не услышала?

— Ты спала, — продолжил Любомир, бросая на пол новый кусок мяса, — так что пришлось мне самому позаботиться. Кстати, завтракать будешь?

Я кивнула и развернулась к ванной. Надо же мне привести себя в порядок. Любомир-то выглядел так, словно уже сходил в цирюльню, на массаж и готов к покорению мира. Не хотелось отставать.

Когда я объявилась на кухне во второй раз, котик доел всё, чем готов был поделиться ведьмак, и степенно обходил территорию, обнюхивая все углы.

— План такой, — сказал Любомир, пока я быстро намазывала хлеб маслом и паштетом. — Сейчас я еду оформлять доверенность на Васю, нужны твои права.

— У меня встречное предложение: давай сначала в магазин за едой для котика.

Ну а что, так тут и будут меня попрекать, что кота приволокла, а кормит и заботится хозяин дома?

— Сначала оформим доверенность, а потом за едой для котика, — не согласился Любомир. — Зато потом сама поедешь домой на Васе.

— Подготовился, — под нос сказала я.

— Просто подумал, что за четыре года ты сильно соскучилась по автомагилям, — безмятежно улыбнулся ведьмак. — Кстати, вечером навестим господ Примакова и Строгачёва. Надеюсь, по ним ты соскучилась не так сильно.

Я чуть не поперхнулась чаем. Оказалось внезапно, что по Андрею Степановичу я на самом деле скучала. А вот Влад… Отболело всё. Даже сон, который я сейчас вдруг смутно вспомнила, не навеял желания встретиться, узнать, как и что, поговорить с бывшим женихом.

— Не переживай, плакать не стану, — буркнула я, обескураженная своим открытием. — Кто может сравниться с настоящим ВАС-99?

— О, — оживился ведьмак, — была у меня бывшая, которая на дух не переносила автомагилей. Она бы с тобой сейчас так поспорила, буквально до выдранных волос.

Я в это время уже закончила быстрый перекус, оглянулась на котика, который спокойно сидел под столом и намывал свою шкуру, и торопливо сунула посуду в мойку. Любомир коротко велел оставить всё до возвращения, и мы двинулись к выходу. Я судорожно вспоминала, положила ли в сумку права, а он продолжал трещать про бывшую, которая считала, что автомагили вредят окружающей среде, и требовала от всех ездить только на велосипедах, а от ведьм — раскрытия тайны метлолетаний.

Я не удержалась и громко хмыкнула.

— Не обижайся, но бывшие у тебя все какие-то с прибабахом, — высказалась я уже в лифте.

— Неправда, — возмутился ведьмак. — Одна тебе бы точно понравилась, она высшую математику преподаёт. Мы с ней, кстати, в лифте и познакомились.

Историю романтического знакомства я выслушивала всю поездку в лифте и дорогу к припаркованному «Васе».

— Она заходит в лифт, вся такая возвышенная, прямо не от мира сего. Я спрашиваю, какой вам этаж, а она в ответ: «Ну вот, вы меня сбили». Оказалось, в уме вычисляла корень из какого-то четырёхзначного числа.

Любомир завёл мотор, а я наконец-то проверила свои документы. Права лежали вместе с паспортом, какое счастье! Могла бы и забыть за четыре-то года…

— Как у тебя с ориентированием на местности? — спросил ведьмак, выруливая из закрытого двора в небольшой проулок. — Запомнишь, где дом?

Я оглянулась на табличку «Астраханский переулок, дом шесть» и уверенно обещала, что запомню.

— Консьерж может спросить, к кому ты.

— К тебе, конечно. Представлюсь очередной бывшей.

Ведьмак не успел съязвить в ответ, как вдруг в бардачке что-то заскрипело, зашуршало, зашебуршилось так, что я нервно подскочила.

— Достань рацию, пожалуйста, — вежливо попросил Любомир.

Достала, куда ж деваться? Это был почти такой же прибор, как те, что мы брали с собой в экспедицию. Только поновее на вид, а может, и помощнее по действию. Но я не стала рассматривать, а передала хрипящее переговорное устройство хозяину.

— Мурадов, — коротко бросил он.

— Да где же тебя носит! — обрадовалась рация и снова захрипела. — У нас ещё одно кладбище поднятых на Косоцкой, выручай, голубчик!

— Доверенность пока отменяется, — бросил мне Любомир. — Могу высадить здесь, вернёшься пешком.

— Я с тобой, — почему-то без сомнений ответила я.

«Вася» развернулся на перекрёстке и понёсся с захватывающей дух скоростью.

Мимо мелькали дома, светофоры, люди, автомагили, но я замечала их лишь краем глаза.

— Кладбища на Косоцкой горе во Всеволжске старые, там почти не хоронят, — задумчиво говорил в это время Любомир. — Одно я уже упокаивал, теперь поднялось другое. Ты останешься за воротами. Разрешаю только наблюдать.

— Хочешь, чтобы я определила, проклятый артефакт или нет? — уточнила я. — Не уверена, что смогу, не видела его в деле.

— Неважно, просто наблюдай и никуда не суйся, — велел он.

— Так точно, — по-военному чётко ответила я. — Могу вообще из машины не выходить.

— Отличный вариант, — обрадовался моей покладистости ведьмак. — Запрись и сиди в машине.

Я бы так и поступила, потому что помнила фото, которые он показывал. Но не сложилось. Едва мы подъехали к воротам, за которыми виднелись кресты с надгробиями, как на глаза попались первые пострадавшие. Люди пришли навестить могилки, а там их ожидали восставшие, которые не прочь были подзакусить родственным мяском.

— Магов вызвали, — отчитывался перед Любомиром какой-то парнишка в полицейской форме, — но той старушке поплохело с сердцем, а ребёнка, кажется, успели укусить.

Мальчишка орал во всю глотку и не давался ни полицейским, ни тётке, которая квохтала над ним с белым как мел лицом.

— Пропустите, я ведьма.

Конечно, для сложных операций моя квалификация никак не подходила, а вот для первой помощи — вполне.

— Она со мной, — подтвердил ведьмак. — Зевак убрать, пострадавших показывать Дайне Ивановне.

Мальчишка орал от испуга, его нужно было просто успокоить, а вот старушка и вправду схлопотала сердечный приступ. Она была сухонькой, сморщенной, с глазами, покрытыми густой сеткой красных сосудов, и всё никак не могла поверить, что «муж-покойник» чуть не оторвал ей голову.

— Как убежала, дочка, сама не пойму, — твердила она. — Уж и не думала, что ноги так смогут.

Любомир уже вошёл за заговорённую ограду. Мне было некогда смотреть, потому что пострадавших на деле было не двое, зато слышать я слышала. «БУМ. Шмяк. БУМ. Шмяк». Если он с каждый поднятым по отдельности будет разбираться, мы отсюда и до завтра не уйдём.

За оградой стояла церковь. Вполне себе цивильная, с крестами на вызолоченных как подобает главках. Потом я поняла, что ведьмак опасался пускать упокаивающую волну из-за того, что в церкви тоже могли прятаться люди.

И уже только после того, как под руководством священнослужителя в чёрной рясе из ворот вышли несколько очень пожилых дам, с виду вполне здоровых, Любомир начал полноценную зачистку.

Никогда не мечтала увидеть тёмного исповедника за работой. И хорошо, что моё внимание было полностью сосредоточено на помощи пострадавшим.

Когда приехали маги, я уже закончила. Пострадавших погрузили в просторный автобус, а я пошла к «Васе» — дожидаться ведьмака. Рядом крутился тот шустрый парнишка в полицейской форме, с которым я даже успела познакомиться.

— Лейтенант Дворников, — представился он почти сразу. — А вы, Дайна Ивановна, прямо ведьма-ведьма?

— Зарегистрированная ведьма, — поправила я. — Прикреплена к селу Вахлуевка энского уезда, здесь по контракту.

Отчиталась по всей форме.

Незарегистрированных ведьм в империи было куда как больше, в примерном соотношении как у породистых и беспородных собак — так внушали нам регистрационные органы. Только на деле всё было наоборот: породистых ведьм регистрироваться никто не заставлял.

Лейтенант Дворников был настолько мил, что даже не потребовал предъявить документы. Видно, ведьмак был тут на таком счету, что за приведённых им ведьм никто спросить не мог.

Маги были другого мнения. Вот их скучному начальнику господину Медникову, неприметному, в общем-то, мужчине, если бы не била во все стороны магическая аура силы, пришлось показывать и паспорт, и свидетельство о регистрации, хорошо, что я всегда держала документы вместе, потому и не забыла при быстрых сборах в Вахлуевке.

— Как давно вы прибыли на кладбище? — расспрашивал Медников, шаря по ведьмаковому «Васе» внимательным взглядом.

— Госпожа ведьма приехала вместе с господином Мурадовым, — вмешался лейтенант Дворников. — По вызову от господина полковника.

— Лейтенант, свободен, — коротко приказал ему Медников. — Госпожа Лужникова, хотелось бы побеседовать с вами поподробнее, но дела не ждут.

Это точно, Любомир там в одиночку поднятых в могилки укладывает, а вы тут всё беседы беседуете. Но я вежливо улыбнулась и даже не стала желать неудачного дня.

— И куда только их хвалёная магбезопасность смотрит, — буркнул рядом неожиданно нарисовавшийся поп. — Четвёртое кладбище уже, а супостата поймать не могут.

Он был немолод, держался просто, крестом не махал и святой водой не брызгался. Впрочем, церковь никогда не отрицала существование магии, а ведьм после указа императора Александра Пятого не трогала.

— Четвёртое? — переспросила я.

— У нас, на Косоцкой горе — второе, — уточнил он. — Первое было за Астраханским шоссе, а ещё одно — в Малых Пермяках, это в Заволжье.

Малые Пермяки я помнила. Там была промежуточная стоянка экспедиции. И заправляться приходилось там же, потому что пятидесяти канистр топлива нам хватало на неделю, а то и дней на пять.

Прежде чем найти тот, нужный нам курган, пришлось объехать почти все остальные. Так что степи Заволжья я исколесила почти как детский трамвайчик площадь перед цирком-шапито.

Потом мы с батюшкой поговорили о том, что поднятых он не боится, а двери у церкви надёжные. Вполне бы мог отсидеться, если бы не певчие из хора — оказалось, что те дамы были его хором. А у певиц всегда такая тонкая душевная организация, вот и пришлось их выводить.

И тут пришёл момент проверки на тонкость моей душевной организации, потому что из ворот вышел ведьмак.

Ну то есть я поняла это по росту и белобрысой шевелюре. В остальном утреннего импозантного и готового к подвигам мужчину было не узнать. Даже по лицу стекали неаппетитного вида серо-зелёные капли, а одежда была испорчена целиком, не говоря о кроссовках, сплошь залепленных слизью и ошмётками мёртвой плоти.

Батюшка громко сглотнул, когда понял, что ведьмак идёт прямиком сюда, и быстренько отошёл со словами «Бог тебе, дочка, в помощь».

Уборочную волну я послала на инстинктах, потому что с каждым его шагом приближалось и амбре очень специфического свойства. После уборочной волны захотелось облить его дезинфектантом, но тут ведьмак справился сам. Точнее, с помощью лейтенанта Дворникова. Тот вынырнул из-за «Васи» с переносным насосом, ведром и шлангом и щедро окатил Любомира с головы до ног. Ну всё, одежде каюк, кроссовкам тоже. И он ещё переживал, что котик туда нагадит. Да ни один котик не сравнится по вонючести с такой дезинфекцией!

— В «Васю» не пущу, — предупредила я, скрестив руки на груди. — Он такого не заслужил.

— Тётенька ведьма, дай мне хоть сумку из багажника, — заныл ведьмак, как мелкий попрошайка.

— Не волнуйтесь, Дайна Ивановна, у нас тут мобильный душ имеется, — вмешался Дворников. — А вы, Любомир Валерьяныч, идите, сумку я вам сам поднесу.