Глава 9

Утро наступило неожиданно. Во-первых, не мучили кошмары, во-вторых, я бы поспала ещё, а в-третьих, кто-то возился рядом. И это был точно не котик.

Я открыла один глаз и обнаружила почти перед собой столик-поднос с чашкой, исходящей кофейным ароматом, и тарелкой, на которой высилась башня из политых растопленным маслом оладушков. Рядом стояли вазочка с вареньем, вазочка с клубникой и вскрытая упаковка творожного сыра.

— Доброе утро, — сказал Любомир чуть хрипло. — Не хотел тебя будить, но… не смог.

Он поставил поднос на тумбу рядом с кроватью и полез целоваться. Я не возражала, так что какое-то время мы потратили на очень приятное занятие. Потом Любомир отстранился и предложил всё-таки попробовать завтрак.

После ночи и утренних поцелуев настроение было прекрасным, и мысли про его богатый опыт в устройстве «завтраков в постель» я отмела, как несущественные. Оладушки были вкусные, клубника и сыр бесподобны, а кофе я не пила так давно, что почти забыла про его коварство. Так что пришлось быстро выбираться из уютного гнёздышка и чуть ли не бегом поспешать в ванную.

Прямо оттуда я пустила поисковый импульс, потому что недосчиталась некоторых деталей одежды. Их всё равно пришлось бы стирать, но это сейчас так мало меня волновало. Казалось, что сегодня — очень важный день, после которого вся жизнь должна измениться. И я очень рассчитывала, что к лучшему.

— Дайна, я говорил, что ты красивая? — Любомир торчал под дверью, дожидаясь, пока выйду, и теперь откровенно любовался.

— А я говорила, что ты и сам хорош?

— Много раз, — самодовольно признался он. — С каждым стоном, с каждым вздохом, и… лучше не вспоминать, а то мы никуда не пойдём.

— Ну нет, — возразила я. — Похоже, что сегодня — важный день.

Перчик возник под ногами со своим «Рряу», а Любомир сказал, что самое важное сегодня уже случилось.

— Нам же с тобой было хорошо? Хорошо нам было или нет, что молчишь?

— Хорошо, — ответила я, довольно прижмурившись. — И если ты хочешь, мы поговорим об этом, но попозже.

— И про бывших не спросишь? — удивился ведьмак, отрезая для котика кусок мяса.

Я покачала головой и поменяла воду в кошачьей миске.

— Идеальная девушка, — восторженно вздохнул он. — Ладно, разговоры потом, работа — сейчас.

— Куда сначала? — спросила я, нарезая бутерброды «с собой».

— Сначала, думаю, заедем в управление. Всё-таки надо полковника предупредить про совместную операцию с магбезопасностью.

«Васю» я сегодня уступила ведьмаку, потому что из-за внезапно возникшего боевого настроя запросто смогла бы кого-нибудь задеть на дороге. Или послать в истинно имперских выражениях, позабыв про воспитание. Кто бы мог подумать, что одна ночь перевернула всё?

А ещё в голове что-то зудело, как будто важная мысль никак не могла пробиться наружу сквозь забившую выходное отверстие кучу чепухи.

— Кажется, я вспомнила, почему написала то слово на древнетюркском, — наконец призналась я. — Влад попросил, чтобы в отчётах не было разночтений.

— Да ну? — немедленно среагировал ведьмак. — А в других отчётах я такого не припомню. Интересно, Степан уже поговорил с Домовчуком? Может, тогда сначала на Кудеярову гору?

Я не возражала, тем более что теперь и сама удивилась: просматривая другие отчёты, нигде не заметила той клятой надписи.

«Вася» резко развернулся на перекрёстке и рванул в сторону магуниверситета.

Профессор Домовчук принимал экзамен, а эксперт Степанов топтался возле аудитории и разводил руками.

Мной сейчас можно было вышибать двери. Даже удивительно, как мало женщине нужно, чтобы ощутить себя чуть ли не всемогущей: восхищённый мужской взгляд и пара крепких рук, готовых помочь и поддержать. Я заглянула в аудиторию и вежливо сказала:

— Автандил Константинович, можно вас на минуту?

— Да что же такое-то, идёт экзамен, — начал сердиться он, но напоролся на мой уверенный взгляд, признал и вышел.

— У нашего эксперта вопрос для специалиста по древнетюркскому, — сразу взял быка за рога Любомир. — Что означает эта надпись?

Степан держал фотографию наготове и сунул её Домовчуку.

— Откуда это у вас? — удивился профессор. — Похоже на надпись на погребальном камне.

— Как раз оттуда, с постамента в кургане архимага, — ответила я. — Мы там были в экспедиции.

— Минуточку, — напрягся Домовчук. — А другие фотографии есть?

Степан с готовностью раскрыл свою папку и вытащил кипу снимков.

— Так, ну это стандартное: «Кто потревожит мой покой, будет проклят», — сразу разобрался Домовчук. — А вот это… Это интересно. Тут написано, что будет отрублено трижды по три руки, коснувшихся «Кристалла цариц». Где вы

это нашли⁈

От его экспрессии наэлектризовался воздух.

— В кургане, — напомнил ведьмак. — Экспедиция магадемии под руководством профессора Примакова.

— Да как же? Быть того не может! Про «Кристалл цариц» в отчётах той экспедиции не было ни слова! — запричитал Автандил Константинович.

— Возможно, перевод был неверным? — вмешался Степанов. — В отчётах этот камень фигурирует как посох архимага.

— Посох архимага, да какой же это посох архимага, когда вот тут, на чистейшем древнетюркском написано: «Кристалл цариц»! — чуть не задымился профессор Домовчук. — В переводчиках был очевиднейший профан и неуч!

— Вообще-то ваш любимый ученик, — напряглась я. — Доцент Полянский.

— Так, с этим потом. Сейчас объясните, чем так важен «Кристалл цариц», — перебил готового возмущаться и дальше профессора Любомир.

— Это артефакт, поиску которого я посвятил многие годы! — взволнованно ответил Домовчук. — Возможно, вы слышали легенду о царице Хатиме, старшей жене хана Алынбая, которая была искусной ворожеей и до самой смерти сохранила свою красоту и молодость?

Мы втроём дружно покачали головами.

— Ну и неважно, — с жаром продолжил Автандил Константинович, — главное, что Хатима передала своему сыну артефакт, который называется «Кристалл цариц». Он был способен преобразовывать энергию смерти в энергию жизни, и именно с этим связывают красоту Хатимы и долголетие Алынбая.

— Энергию смерти в энергию жизни? — переспросил Любомир. — Вы действительно думаете, что это возможно?

— А почему нет? — с энтузиазмом ответил профессор. — Вы представляете перспективы?

Перспективы человека, который нашёл этот артефакт и заставил работать в современных условиях, я представляла прекрасно. Буквально вчера Влад что-то такое и говорил…

Я дёрнула ведьмака за руку и, сбиваясь от волнения, спросила:

— А Полянский знал про ваши поиски «Кристалла цариц»?

— Не просто знал, он ими бредил! — с жаром подтвердил профессор. — Юрочка во всём меня поддерживал до тех пор, пока не уехал в столицу.

— А может быть с этим как-то связано кладбище ханских жён? — вмешался Любомир.

— Кладбище мы обследовали, — покачал головой Домовчук. — Могила Хатимы пуста, то есть «кристалла цариц» там нет.

— Ну конечно, если она отдала кристалл сыну, — пожал плечами Степан.

— Поехали, — перебил его ведьмак и потащил меня к выходу.

— Спасибо, профессор, вы нам очень помогли, — попрощался за всех Степан, в то время как я уже бежала вслед за Любомиром.

— Влад был озабочен здоровьем матушки. Полянский хотел присвоить себе заслуги открывателя важнейшего артефакта, — он успевал ещё и говорить. — Но что-то пошло не так. «Кристалл цариц» был проклят. И трижды по три руки должно было быть отрублено, прежде чем артефакт сможет работать на нового хозяина.

Они решили обвести вокруг пальца Андрея Степановича, а я попала в сети с ним вместе.

— Это рабочая гипотеза, — поддержал ведьмака догнавший нас эксперт. — Но трижды по три — это девять.

— Девять рук — это четыре с половиной человека, — продолжил Любомир, усаживаясь на водительское место. — Получается, что Дайна, Примаков с его Кларой и Полянский — это восемь рук, а девятая рука — Строгачёв. Он один остался цел и даже ведёт собственные научные изыскания.

Мы со Степаном живо запрыгнули в «Васю».

— Ты считаешь, мы были нужны лишь для того, чтобы отвести проклятье? — переспросила я. — Но ведь вся информация была у Полянского, как он мог не предусмотреть, что сам под него попадёт?

— А это мы узнаем, когда Петрович позвонит, — ответил Любомир. — Зато теперь понятно, почему я не смог снять твоё проклятье с первого раза, — у него зло сузились глаза. — Строгачёв повесил своё проклятье на тебя.

— Похоже, ваш Полянский — гений, сумевший заставить работать мёртвый язык, — чуть не с восхищением воскликнул эксперт. — Ты написала своей рукой «трижды по три» — и вуаля.

Ну дура была. Любила ведь. Доверяла. Искренне думала, что если отдать кому-то всю себя, то в ответ получишь хотя бы благодарность.

— Куда едем-то? — прервал затянувшееся молчание Степан.

— В управление. Тебя высадим, парней подхватим, и в Монаховку, — ответил Любомир.

— А мне туда потом на чём добираться? — резонно возразил эксперт. — Наверняка там что-то найдётся, о чём потом будете верещать всем составом: «Стёпа, посмотри, Стёпа, срочно».

В итоге в Монаховку мы поехали впятером. Корчёмкин и Дворников на полицейской машине, а мы втроём с экспертом на «Васе». Любомир известил и магбезопасность в лице Медникова, так что на месте должно было случиться не иначе как столпотворение.

— Как думаешь, этот «Кристалл цариц» реально способен преобразовывать энергию смерти в энергию жизни?

Философские диспуты по дороге вели в основном Степан и Любомир, я как-то больше молчала. Переваривала предательство Влада и злилась на собственную дурость.

— Даже если способен, — отвечал Степан, — нужно сперва узнать, какова цена.

— Да тут и думать нечего, одна жизнь — одно кладбище поднятых. Или парочка случайных прохожих. Или… — Любомир задумался, а потом выпалил, — если они там животных мучают, простым проклятьем не отделаются.

— Погоди, ты думаешь, Перчик сбежал из приюта, потому что там не приют, а живодёрня? — тут уж я промолчать не смогла.

— Я пока не думаю, — у него заходили желваки, — но если так и есть, то мало госпоже Верейской не покажется.

А за окнами «Васи» снова проносились поля, ярко светило солнышко, и никто из тех, кто сейчас поливал цветы или копал огород, не смог бы догадаться, какие проблемы их ждут, когда теперешний хозяин «Кристалла цариц» соберётся зарядить его во время коридора затмений.

Приют мы нашли быстрее, чем я думала. Во-первых, Степан заметил нужный указатель, а во-вторых, Любомир использовал все возможности автомагиля повышенной проходимости и гнал так, будто под колёсами ровный асфальт. А «Вася» вёл себя идеально и выполнял все прихоти хозяина.

Как приходилось Корчёмкину и Дворникову на полицейской машине, я старалась не думать. Но как бы мы ни спешили, магбезопасность в этот раз оказалась на месте первой.

— Ищут своего свидетеля, — пожал плечами Любомир, — в конце концов, госпожу Верейскую им всё равно надо допросить. Ты лучше посмотри, какое здание!

Я и так уже смотрела: с одной стороны, приют за массивным глухим забором напоминал старинный терем с высоким крыльцом, маленькими оконцами, забранными ставнями, резным петушком на крыше, а с другой — вся эта псевдостарина была с магической начинкой высшего уровня. Даже материал стен фонил магией так, будто рядом находился магический источник не ниже второго класса мощности.

Медников вышел навстречу с перекошенным лицом.

— Госпожа Верейская сегодня ещё не появлялась. Дама проживает в Монаховке, но тут вообще такое! Дай своего эксперта на денёк, всё надо осмотреть, обследовать и… короче, теперь я у тебя в долгу.

Оказалось, что в помещении под видом приюта находилась полноценная лаборатория, где проводили какие-то исследования.

— Мы даже знаем, какие, — обрадовал магбезопасника Любомир. — Преобразование некроэнергии в консервирующую магию.

— Ваши люди нашли вход в погребальную камеру царицы Хатимы? — вступил Степан. — Я уверен, что это здание сообщается с ней напрямую.

Медников свёл брови и страдальчески закатил глаза. Жил себе человек спокойно, ловил мелких преступников, следил за безопасностью, а тут началось. Что ни день, то потрясение. Мало поднятых, теперь ещё подпольные лаборатории и какие-то погребальные камеры каких-то цариц.

— Ну а приют для животных тут на самом деле есть? — не удержалась я.

Медников наконец-то смог фыркнуть. С масштабом на всё мироздание.

— Если считать приютом конуру для шавки охранника, то есть, — ответил он и повернулся к Любомиру. — Слушай, езжай в Монаховку и сам допроси эту госпожу Верейскую.

— С удовольствием, — ответил тот. — Тем более что у Дайны там матушка бывшего проживает. Навестим заодно.

От охранника — дедка из Прохоровки — мы узнали, как найти дом госпожи Верейской в Монаховке.

— По главной улице от колодца второй дом по правой стороне, там ещё две берёзы в палисаде растут с одного ствола. Найдёте, дом богатый, кирпич белый, а крыша синяя.

Тут как раз подкатил рыдван с Корчёмкиным и Дворниковым, и не успели парни выйти и ноги размять, как мы с Любомиром снова прыгнули в «Васю».

— Дайна, — сказал ведьмак, разворачиваясь, — не лезь на рожон.

— И не собиралась, — заверила я.

— Я уж вижу, ты с утра на боевом коне, — продолжил он. — Доверься мне, всё будет нормально.

— Я и так доверила тебе самое дорогое, что может быть у девушки, — буркнула я, — проклятье. Ты, кстати, второе с третьим когда снимать собираешься?

— Как только вернёмся домой, покормим Перчика и закроемся в спальне, — с провокационным видом пообещал ведьмак.

— Я запомню, — пообещала я и положила ладонь ему на колено.

— Ведьма, — усмехнулся он. — Ладно, если до спальни не дотерпим, где-нить по дороге сниму.

Разговор отвлёк, так что я даже предложила поставить «Васю» где-нибудь в сторонке, а к дому госпожи Верейской подойти пешком.

— А я говорил, что ты не только красавица, но и умница? — очень серьёзно спросил ведьмак.

— Не помню, — ответила я. — Если что, можешь повторять почаще.

Словом, к дому под синей крышей мы подошли в полном согласии. Под гнутым навесом над калиткой были и табличка с названием улицы и номером дома, и дорогой домофон, какой и в городе не во всяком дворе увидишь.

Любомир нажал на кнопку и, услышав в ответ «да», сказал:

— Здравствуйте, госпожа Верейская дома?

Через минуту мы уже поднимались по ступеням шикарного крыльца, обозревая широкий двор, где слева под навесом стояли три автомагиля, а справа располагался розарий. По обеим сторонам крыльца шли невысокие бордюры, где в аккуратных вазонах цвели пахучие пышные петунии. Сразу видна была женская рука. А может, и мужская: нанять садовника для хозяев такого дома было бы к месту.

Встречала нас девушка в лёгком спортивном платье зелёного цвета и с папкой в руках.

— Вы по поводу пожертвований? Госпожа Верейская сейчас выйдет, а пока вы можете…

Дверь в обширный холл открылась, и звонкий голос сказал:

— Ирочка, где воланы?

— Я взяла, Елизавета Петровна, — ответила девушка.

Я чуть не застыла столбом. И тут появилась сама Елизавета Петровна — постройневшая, помолодевшая лет на двадцать, в таком же спортивном платье, как на Ирочке, она показалась мне чуть ли не ровесницей.

— Здравствуйте, Елизавета Петровна, — на автомате сказала я.

— Здравствуй, Дайна, сто лет тебя не видела, — улыбнулась она. — Пойдёшь с нами играть в бадминтон?

И показала на ракетки в углу.

— Спасибо, непременно, — снова на автомате ответила я.

Видеть матушку Влада такой живой и бодрой мне ещё не доводилось. На Любомира она даже не взглянула, подхватила ракетки и потащила Ирочку за собой на выход.

— Подождите тут, — крикнула та уже от двери, — госпожа Верейская сейчас выйдет.

— Ничего не понимаю… — начала было я, но тут воздух колыхнулся.

— Явилась, — прошипел за спиной голос… Лидочки. — И не постеснялась любовника притащить.

— Здравствуйте, госпожа Верейская, — ухмыльнулся Любомир. — Какая неожиданная встреча, не так ли, Дайна?

Я медленно обернулась и снова чуть не потеряла дар речи: Лидочка, которая всегда носила глухие платья в пол исключительно серого цвета и гульку на затылке, была одета в брючный костюм лавандового цвета, короткие пышные волосы были выкрашены в платиновый оттенок, на лице макияж, ногти накрашены ярким лаком… Караськи-нихренаськи, куда катится этот мир?

— А я не знала, что вас зовут Лидия Анатольевна, — брякнула я от неожиданности.

— Да что ты вообще знала, — брезгливо поморщилась она. — Только и думала, как Владушку к рукам прибрать. Не вышло! — победно закончила она.

— Госпожа Верейская, — напомнил о себе Любомир, — мы тут, чтобы задать вам несколько вопросов.

— Задавайте, — она собрала губы в куриную гузку и сразу стала снова похожа на прежнюю себя — ту Лидочку, которую я помнила.

— Во-первых, управление магбезопасности интересует, что вы делали третьего дня на кафедре истории магии.

— Заезжала к жениху, — снова окинув меня взглядом, полным превосходства, ответила она. — Мой жених заведует этой кафедрой.

— Автандил Константинович — ваш жених? — переспросила я, проникаясь сочувствием к профессору Домовчуку.

— А он сам об этом знает? — вмешался Любомир, старательно делая серьёзный вид.

— Скоро узнает, — сообщила Лидочка. — Это всё?

— После вашего ухода из сейфа «жениха» пропала нагрудная пластина — артефакт, из-за которого погиб Темучин и чуть не пострадала Дайна Ивановна, — продолжил Любомир. — Где вы были в это время?

— В какое время? — с хитрым видом переспросила госпожа Верейская.

Любовь вызывает не только слепоту. Ещё глухоту и умственное расстройство: меня действительно интересовал только Влад. И я честно думала, что смогу примириться с его ненормальной тёткой?

— В то время, когда вы вышли с кафедры, — холодно добил ведьмак. — И отправились прямиком к гравёру, чтобы выбить на пластине имя Дайны.

— Я? Вы что-то путаете, молодой человек, — отмахнулась она. — Не спорю, эта девица мне никогда не нравилась, но вот чтобы убивать…

Мы с Любомиром переглянулись.

— Засчитывается как признание, — кивнул он. — А теперь по поводу вашей лаборатории на кладбище ханских жён.

— У меня приют. Для разных хвостатых тварей, — возмутилась Лидочка. — А уж построила там, где место нашлось. Хоть в управе Монаховской спросите, хоть у урядника.

— Спросим, — кивнул Любомир, — непременно спросим и с урядника, почему проглядел. А сейчас покажите «Кристалл цариц».

— А что здесь происходит? — от входной двери раздался голос Влада. — Дайна?

Но ответил всё равно Любомир.

— Да вот, Владислав Сергеич, запирается ваша тётушка, не хочет говорить, за что из гравёра мертвяка сделала. Кладбища-то кто из вас поднимал? Или вместе?

— Не твоё дело, щенок, — прошипела Лидочка. — Владушка, где Оленька?

— Поехала в приют, — с недоумением ответил бывший.

— Ну и славно, — успокоилась тётушка. — Пока Лизонька в бадминтон играет, мы с этими быстренько разберёмся.

— Лидочка, но зачем? — у Влада на лице появилась растерянность. — Всё ведь хорошо, правда? — он посмотрел на меня. — Дайна, ты же помнишь, как мы любили друг друга? Неужели теперь…

— Она нам совершенно бесполезна, — отрезала Лидочка. — Донора для Лизоньки из неё не вышло, а…

— Да-да, продолжайте, — подбодрил её Любомир. — Пытались качать энергию из ведьмы?

— Ишь какой любознательный, — снова зашипела Лидочка. — Иди за камнем, Владушка, пусть хоть так нам послужат.

— Дайна, Любомир, не обращайте внимания, — Влад всё ещё рассчитывал решить дело миром, — у тётушки бывают галлюцинации, но в целом она совершенно безобидна.

— Ну конечно, Владушка, — ласково сказала «безобидная» тётушка, — ступай, принеси камень.

И Влад вдруг послушно повернулся и пошёл в сторону двери. Молча.

— А теперь вы, — холодно приказала она. — На чём приехали?

— На машине, — послушно ответила я и похолодела: язык говорил помимо моей воли.

— Очень хорошо, разобьётся машина где-нибудь неподалёку, — решила Лидочка. — А это ещё кто?

В домофон как раз позвонили.

— Дайна Ивановна и Любомир Валерьянович у вас? — спросил голос Феди Дворникова.

— У нас, — зло зыркнув глазами, ответила Лидочка. — Проходите, голубчики.

— Нет! — крикнула я изо всех сил. — Ждите на улице!

Но мой рот просто открывался, из него не вылетело ни звука. Да что тут происходит? Я в ужасе посмотрела на молчащего Любомира, неужели и его отключила мерзкая карга? Но он подмигнул, едва Лидочка отвернулась и пошла к двери. Я схватила его за руку и почувствовала себя уверенней.

— А где… — с порога начал Дворников, да так и застыл с открытым ртом.

Рядом с ним застыл и Корчёмкин.

— Кто такие? — спросила Лидочка. — Хотя сама вижу. Значит, вместе разобьётесь.

В этот миг во мне словно что-то взорвалось. Ладно у нас с Лидочкой свои счёты. Но парни-то при чём⁈ Неожиданно я почувствовала тёпло, идущее по руке от браслета Любомира, и поняла сразу и всё.

— Простите, а давно вы занимаетесь некромантией? — уточнила я вежливо. — Хотя… Это не вы, это посох. А вы лишь слабый ментальный маг.

— Ой, никак ведьма заговорила, — упёрла руки в боки Лидочка. — Да где бы были Лизонька с Владушкой, если б не мои способности? Хотя тебе-то всегда было на всех наплевать.

В это время вернулся Влад, неся в руках ковчежец. Похоже, тот самый, в который я сама в кургане положила навершие посоха архимага или, как теперь выяснилось, «Кристалл цариц».

— Открывай, — приказала Лидочка.

Влад дёрнулся, Любомир тоже, но менталистка давила. Так, что я тоже почти подчинилась. Правда, у меня было кое-что в рукаве. Точнее, под ним. Я сбросила блокиратор и сразу почувствовала проклятый артефакт. Он звал, манил, просил снова взять в руки. Ну а что сопротивляться, когда так просят?

— Аааа! — завизжала Лидочка. — Держи его!

Но ковчежец уже оказался у меня, а Любомир вынул из пространства какой-то пакет и надел его на артефакт сверху. Визг Лидочки сорвал её ментальную концентрацию, и наши парни пришли в себя. Влад ошарашенно хлопал глазами, пока его вязали Корчёмкин и Дворников, а Любомир схватил мой блокиратор и застегнул на ненормальной менталистке.

— Сотрудники магической коллегии, уважаемая, не поддаются ментальному влиянию, — разъяснил он такой же ошарашенной, как Влад, Лидочке. — Вы проиграли.