23

В эту ночь меня мучали кошмары. Они вернулись. И снова я бегу куда-то, снова прячусь от преследующей меня фигуры в темном плаще. Эти темные, но не потерявшие цвета голубые озера глаза преследуют. Урог ищет, зовет. Иногда я чувствую его тревогу и его непонимание.

Сейчас же обняв себя руками, чтобы было теплее я стою на слишком холодном для летней ночи ветру и трясусь как осиновый лист. Мечтая найти покой, почувствовать себя в безопасности и забыть о том, что кто-то преследует меня, кто-то хочет убить, кто-то использует в своих силах, кто-то опекает, кто-то превращает в переходящий приз. Перестать чувствовать себя чьей-то игрушкой, марионеткой. Просто вернуться домой к моим книжкам, кофе и навязчивому вниманию стареющих и не только ухажеров. Да или нет… не знаю…. Даже то не знаю, почему трясусь как осиновый лист, потому что холодно или потому что страшно. И если холодно, почему я все так и продолжаю стоять и рассматривать невероятный пейзаж.

Внезапно на плечи мне опускается теплая и тяжелая ноша. На миг захотелось сигануть через перила со страху. Камзол, пахнущий им. Я вздрагиваю, но тут же попадаю в плен его аромата. Разворачиваюсь.

Деймон. Бледный в свете луны, с залегшими тенями под глазами. Алеющий на виске шрам, уходящий в поросль волос и горящие голубым глаза. Устал, безумно, но…

Делает шаг в сторону, становясь у каменной балюстрады рядом со мной. Не смотрит больше на меня. Почему? Лишь медленно закатывает рукава темной рубахи, оголяя сильные руки с тугими канатами мышц и выпирающими венами. Мощь и сила рядом. Ощущение безопасности и защищенности. Вот она магия….

Волшебство — это тогда когда ты не видишь перемен или не ощущаешь их. Вот ты садишься в самолет в снежной Москве, несколько часов, успеваешь поспать или поесть и вот ты уже там, где пальмы, светит солнце, а ты не помазала свой носик кремом.

Сейчас я чувствовала это волшебство. Еще секунду назад мне было холодно и страшно, но мгновенье и мне тепло и хорошо. Просто хорошо. С ним ничего не страшно. Но он опять молчит.

— Как дела?

Признаюсь, это единственное что пришло мне в голову.

— Не плохо, — через минуту отвечает он.

Ммм. Просто масса информации чтобы начать беседу. Долгая, долгая пауза. Неловкая пауза.

Я прикинула, что еще можно сказать.

— Красиво, да? Я имею в виду это — я кивнула в сторону вида на ночной город.

Как же неловко.

Мне показалось или уголок губ дернулся?

— Возможно, я не ценитель, — еще через минуту ответил он.

— Угу, — кивнула, кутаясь в его камзоле.

Прошло еще какое-то время. Мы просто смотрели на распростертый у подножья замка город, живущий своей ночной жизнью. Особенно два первых круга. Простой люд никогда не унывает. Жизнь кипит. Вот бы прогуляться…

— Как чувствуешь себя? — тихо спрашивает мужчина рядом.

Каждый звук отдается дрожью в моем теле. Что со мной твориться? Все эта привязка?

— Уже лучше. Я думала, ты вернешься раньше, — взглянула на него.

Он повернул голову, потом и весь развернулся ко мне. Прислонился бедром к такому низкому для его роста парапету. Я утонула в озерах его глаз. Сердце бешено билось о грудную клетку, угрожая выломать ее к чертям.

— Меня задержали.

— Кто?

В место ответа от лишь усмехнулся и бросив последний взгляд на крыши домов, мягко подтолкнул меня, вынуждая вернуться в нагретую слабым огнем в камине комнату.

— Замерзла. Простынешь босая, ты еще не восстановилась полностью.

— С чего ты взял? Я хорошо себя чувствую, — вскинулась я.

— Адалин, я ВИЖУ. Просто вижу. Магия крови, моя стихия, — пропустив меня вперед, усмехнулся он.

Переступив порог мужчина закрыл за собой створки застекленных дверей на балкон и обойдя меня с неожиданной ловкостью для таких габаритов бесшумно задвигался по комнате. Подбросил пару поленьев и связку каких-то трав в огонь камина.

— ложись, тебе надо согреться, — сказал мне негромко и ушел в купальню.

Я постояла, подумала, ничего не надумала. Лишь поразилась совершеннейшему, полнейшему отсутствию гневного запала, что хранила в себе эти несколько дней. Ведь меня насильно заперли в четырех стенах. Словно преступницу какую. Надели на руки и на ноги блокирующие магию браслеты. Как-никак, но к наличию магии в себе я привыкла. Для меня она стала еще одной рукой, частью меня самой. И было совершенно жутко ощущать ее отголоски, позволявшие разве что яблоко приподнять над столом. О том, что будет со мной, когда я вернусь домой я не думала, решив, что подумаю, когда придёт время. Словам белокурого горе-медика я не совсем верила. Вернее не верила совсем. Он весьма тонко рассказал, казалось все при этом утаив все самое важное. Мне казалось, что я в заключении, в вип-камере. И главное все ссылались на Деймона. Мол, приедет и видите ли решит что делать дальше. Ведь я его мирайя. Словно собственность без права голоса. Аррррр.

Но запала не было. Ни капли. Накатило умиротворение и странное ощущения уюта. Казалось все это так правильно. Именно так как должно быть. Не иначе.

В том, что все-таки замерзла, пришлось согласиться. А поняла я это когда тепло от вновь разгоревшегося камина начало заполнять комнату. Не знаю из-за протеста или просто так, но забираться в это лежбище подушек не хотелось. Подхватив ту, что побольше, отнесла ее к камину и уселась сверху, вытянув босые ноги в сторону огня. Н-да… не просто замерзла, а окоченела просто.

Откровенно говоря меня несколько смущала эта ситуация. Особой целомудренностью отношения с Деймоном не отличались с самого начала. Да что тут говорить внизу при виде его до сих пор все сжимается так, что на стенку лезть охота. Один ходячий афродизиак, а не мужчина. Но все же обидно, что все это продиктовано лишь узами продолжения рода. Инстинкт выживания и магия. Магия влекла к нему, заставляла хотеть его, желать. Мои чувства не принадлежали мне. И так с ними не разобраться, а тут еще и эта привязка, заставляющая чувствовать себя игрушкой в чужих руках.

Схожу с ума…

Спрятав лицо в ладонях, провела ими по щекам дальше, буквально впиваясь пальцами в пряди волос на висках, затем на затылке.

Так хочется все отпустить, позволить течению нести меня вперед. Нельзя. Если я хочу вернуться домой, если хочу выжить надо… надо что??? Единственная, кажется, надежная опора заперта в подземельях этого странного средневекового замка с удобствами двадцатого века. Насколько я могу доверять дракону, ведь он … что? Пытался спрятать….уберечь… Черт!!

Скрипнула дверца. Его присутствие я ощутила всем своим существом. Молча он прошел мимо меня к большому резному шкафу за спиной. Странно. Он такой большой, но не звука. Не одна дощечка в полу не скрипнула. О нем вещал лишь сногсшибательный аромат, что захватил мое существо, превращая мозг в кашицу.

Я сидела как заяц чующий засаду. Ушки на макушке, глаза скосила. Видела, вернее слышала как шуршит ткань, ощущала как притупляется из-за преграды его запах, как не спеша с грацией хищника, усталого хищника, он идет к оставленной на топчане у двери сумке. Как достает оттуда две бутылки. Разливает содержимое одной из них по кубкам. В один из них добавляет совсем немного из второй. Закрывает обе, отставляет, замирает в задумчивости и подхватив кубки идет ко мне.

Мир меняется в лучшую сторону. Я растекаюсь лужицей, когда он садиться рядом на пол в расшитом золотой нитью бордовом халате, под которым я полагаю нет ничего, только шикарное, налитое силой и огнем тело. Задерживаю дыхание, закрываю глаза — тщетная попытка избежать его животного магнетизма. Перед глазами картины прошлого. Картины восемнадцать плюс.

— На, выпей, — он протягивает мне один из кубков и не дождавшись того, что я возьму ставит рядом на пол. Сильный, хищный животный магнетизм сносит напрочь все бастионы, — это крепленое вино южного удела Великого леса. Я добавил в него настой из особых трав. Он поможет тебе трезво реагировать на мою близость. Зверь хочет тебя и …

— А ты? — вскидываюсь как от пощечины. Вот это эго. Дядюшка Фрейд вы столько пропускаете.

Он втягивает носом воздух, ноздри его как меха расширяются и сужаются, ресницы дрожат, желваки гуляют. Зря спросила. И так все ясно.

— Не испытывай судьбу, Аделина. У меня было достаточно времени, чтобы понять, что ты необычная женщина. Знаешь, в моих планах, прожить долгую и счастливую жизнь. Раз не дано обрести облик зверя, все остальное мне под силу. Значит, все это будет моим. Мне не нужны бои и бесконечные игры в догонялки с тобой. Потому я провел последние несколько дней в поиске зелья, покрепче того, что ты пила все эти месяцы. Я хочу узнать тебя и хочу, чтобы ты узнала меня. У меня свои цели. Просто выпей. Тогда тебе станет легче находиться рядом со мной. Влияние силы дракона будет меньше.

Шумно втянул воздух носом, прикрыл сверкающие аквамариновые глаза и отпил большой глоток вина.

— Прекрасная возможность. Свобода выбора. Так ты говорила?

Он посмотрел на меня усталым, но твердым как арматура взглядом. Уверенный в своих словах, открытый, острый как клинок вне ножен.

— Ладно, окей, — вздохнула и несколькими глотками осушила кубок под сдавленный смешок, — дальше то что?

— Наверняка, ты горишь желанием обсудить некоторые моменты твоей жизни здесь и сейчас.

— Не прочь была бы.

Как же тяжело. Остатки разума цеплялись за смысл сказанных этим сексуальным голосом слов. Отчего так жарко?

— Нам нужно о многом поговорить, но сейчас я не самый лучший собеседник. Скажем так, устал в пути и зверь нервирует. Откровенно говоря, все инстинкты вопят забрать тебя отсюда и утащить поближе к сокровищнице, а желательно в нее. Забрать и не выпускать пока ты не родишь парочку милых драконят. Боги, как ты пахнешь… и травы не помогли…

Так вот почему Изабелла отмачивала меня часами в каких-то настоях.

— Поэтому пойдем лучше спать. Завтра после повторного приема эффект от настойки должен укрепиться и мы сможем поговорить без того чтобы … сможем остаться в рамках…

Легко поднявшись на ноги, он подал мне руку. У кровати скинул халат, оказавшись в темно-бордовых штанах из тонкой хлопковой ткани. Украдкой облизнувшись, я смогла различить в свете камина тройку новых алых шрамов на его идеальном теле.

— Новые шрамы? — не выдержала.

— Неожиданно наполненная событиями поездка. Ничего страшного. Уже завтра они станут, как и все остальные, — пожал он плечами, да так, что мышцы устроили парад под его кожей, а меня бросило в жар, — ложись.

Оставшуюся часть ночи я провела великолепно. Мне снилось что-то светлое и приятное, что-то, что я совсем не запомнила. Сквозь сон, ощущая горячее сильное тело и руки что крепко прижимали к нему. Меня качало словно на волнах. А почему? С рассветом проснувшись, обнаружила себя на его груди, обнимая необычно тонкую талию для таких габаритов мужчины. Запах его уже не превращал мозги в кашу, не заставлял думать лишь одними картинками из известной книжки. Теперь его аромат был приятным дополнением к свежести разгоравшегося дня, к теплу, все еще шедшему от камина. Новый оттенок спокойствия.

Минута, другая и сонный флер слетел с моего разума и реальность во всей ее многогранности вступила в свои права. Итак. Я с задранной по пояс ночной рубахой (благо хоть белье на мне) лежу как на матрасе на мужчине с которым все было. И это было…. От одной мысли об этом бросило в жар. Совершенно непостижимым образом, словно плюшевого мишку сжимаю в руках весьма внушительных размеров мужчину, чуть ли не слюни пуская на мерно вздымающуюся грудь.

Зажмурившись, заставляю себя не двигаться. Для начала надо тихо-тихо стечь с этой вершины, а потом скрыться хотя бы в купальне. И выйти когда стукнет лет девяносто. Вот ведь…

Всего-то надо, что спустить руки и привстав скатиться на перину рядом. Как пять пальцев об асфальт. Или нет? А ведь горячая ладонь покоиться с явным комфортом на моей попе. Уф…. Это добавляло перчинки в ситуацию.

Практически не дыша, все же скатилась с могучего, горячего и такого притягательного тела. Чуть не лишилась, правда остатков нервных клеток, пока вытаскивала из внезапно сжавшейся в кулак ладони подол своего объёмного ночного одеяния. Посетовала про себя о потерянной пижамке, мягкой и такой удобной.

Задрав повыше полы рубахи, мало ли споткнусь в такой то важный момент, на носочках запорхала в сторону купальни. Я-то не знала что пархаю точно так же как и слоник в посудной лавке, пыхтя и топая. Осознание этого пришло в тот момент, когда с чувством ликования и вкусом победы на губах переступая порог ванной-купальни послышался тихий, рокочущий и невероятно сексуальный смех за спиной.

Мать моя женщина!! Прислонившись спиной к прохладному дереву двери, я умирала от нахлынувших эмоций. Там были все…. как в камеди клаб Стас… и вся компания. Как давно…

Самоистязание и самокопание прервал отрывистый сухой тон стука в дверь и совершенно ничего не выражающий голос.

— Адалин, через полчаса жду в своем кабинете. Рольф проводит тебя. Выпей оставшуюся часть зелья.

Удаляющиеся шаги стали лучшим подарком. У меня есть целых полчаса, чтобы привести свои мысли и себя в чувство. Сползти ниже пола было уже некуда, потому я просто развалилась у двери, остужая горящие щеки холодным камнем пола.

— брось…. Ты же не трепетная девственная лань…. У тебя с ним уже все было… все…. — я тщетно пыталась себя уговорить, но сознание предательски начало фантазировать на заданную тему. Что, гад земноводный, зелье говоришь… ну-ну.

Чтобы прийти в себя получаса мне не хватило. Поэтому одевалась я под раздраженное фырканье и нетерпеливые вздохи светлейшего пажа Проклятого дракона, который не преминул посетовать на неких неблагонадежных дам от которых одни проблемы. И поэтому из чистой вредности я одевалась более тщательно, а потом не торопясь вышагивала вслед за спешащим выполнить важнейшее распоряжения наивелеколепнейшего руководства Рольфом. Следовавшие за мной пара караульных гвардейцев из числа самих драконьих капитанов, с которым я познакомилась еще в Дрене, но к моему стыду и их разочарованию совершенно не запомнила. Ну что сделать, если при всех талантах и прочему у меня совершенно отвратительная память на лица. Ну, совершенно. Никакая. Так вот, следовавшие за мной гвардейцы, то есть капитаны совершенно не спешили и откровенно забавлялись важному, но очень раздраженному моим неспешным ходом оруженосцу.

Играть на нервах раздражительного оборотня было, что скрывать, развлечением. Сидеть то в четырех стенах совсем скучно. Хотя он в долгу никогда не оставался. Так что сводилось наше общение к безобидной пикировке и взаимному проигрыванию на нервах.

В такой вот наимилейшей обстановке мы спустились из жилой части, а конкретно персональной башни его вреднейшества и невероятного величия Проклятого дракона в помещения общего пользования. К слову сказать, башня охранялась так, как в моем мире, наверное, президентов не охраняют. На каждом углу, практически под каждым кустом на своем пути мы встречали шкафообразных амбалов с вертикальными зрачками или маниакально-фанатично преданными мыслями по отношению как раз таки к тому голубоглазому чуду, что я по обыкновению снова использовала как подушечку — матрасик. В общем, пока шли, я окончательно уверилась, что переведена досрочно в ранг важнейшего сокровища и сидеть мне вечно в башне под надзором злобного дракона. Как-то оно не радостно получается. Пригорюнилась. Опечалилась немного, но ненадолго. Русские не сдаются. А браслет, что дядя Сема мне дал все так же на руке. Так что ребятки, чуть что. Аля-улю. Гудбай, Америка. А там уж удержим как-нибудь круговою оборону полянки. Все равно за зиму подземные лаборатории с моей помощью были изрядно укреплены и облагорожены. Бункер. А то! Дядя Семя человек еще советской закалки. Про холодную войну помнит. Помнит, знает и практикует. Сразу прикинул, чем вся эта история может закончиться да и припахал. Таланты надо развивать. А как, по-вашему, я тот красивый каменный подарочек сложила. А вот так. Опыт и сноровка. Не пропьешь и не прокуришь.

Так что печалится я более не стала, а лишь вертела по сторонам головой, отмечая очевидное-невероятное, смешения двадцать первого века, средневековья и магии. Все что не смогли сделать технологии, делает магия в этом мире. Потому они так и живут в замках вместо супер технологичных домов. Зачем им они раз у них есть раса домовиков? Зачем им электрический свет и ГЭС или АЭС, они сами себе станции подзарядки. Заряжают специальные артефакты и освещение в средневековых коридорах как в любом доме там, в другом мире.

Что не говори, но место красивое. Сделано все со вкусом, кропотливо и изящно, но местами и грубо, по-мужски. Мозаичные полы в общих помещениях, гранитная и мраморная облицовка лестниц, колон и стен перемежалась с расписными потолками и деревянными панелями. Статуи, барельефы, фонтанчики для тех, кто пить хочет. Растения в кадках и маленьких оранжереях посреди коридоров. Красота. Невероятное место. Словно экзотический отель в туристически развитой стране, где архитектор фанат средневековья. Романского, готического и прочих стилей в одном флаконе.

Пока вертела головой, поняла, во-первых, что на нашем пути практически не встречались люди или нелюди, кто ж их знает. Хотя время для обслуживающего персонала самое рабочее. Вот что называется, почувствуй себя суперзвездой. Во-вторых, мое присутствие не скрывается более. Я слышу отголоски мыслей, слабые, но и этого достаточно, чтобы понять, о чем все думают. Очень уж громко это делается.

Под пристальными и внимательными взглядами меня провели через внутренний двор к казармам. С балкона моих эм… апартаментов я уже успела по-разглядывать внутренний двор и его постройки, и получить соответствующие разъяснения. Правда, от Изабеллы, но все же. Так вот, провели меня через их импровизированный плац, по парадной лестнице завели на третий этаж. Но в приемную генерала не провели, а втиснули в неприметную дверцу. За мной втиснулся лишь Рольф и все. Коротенький коридорчик, маленькая комнатка с посудой и вуаля, мы на месте.

Я вообще не поняла! Меня сейчас что? Черным ходом провели в кабинет мужчины, что заявляет во всеуслышание, что я тут его женщина. Как вора или прислугу притащили через кладовку? Как так то? Кто я вообще? Я может и против всего безобразия, но гордости и чувства собственного достоинства не лишена. А тут у них нравы дикие, допотопные, лицо да марку держать надобно.

Когда мой мозг уже включиться и перестанет витать в мире единорогов?

— Ты это…. Не злись, — вдруг сменил гнев на милость Рольф. Голос его был на удивление мягким и казалось, он даже стесняется, — мастер не хотел, чтобы твою охрану посчитали за конвой. Все ведь знают, что ты сбежала… и…его нрав… молва, понимаешь. Мне кажется, ему кажется…. ай…

Он закатил глаза и повел неопределенно рукой.

Далее и объяснять не нужно было вовсе. Некто не хотел нести имиджевые потери. Назовем это так. Обычно к мирайям относятся с заботой и почтением. Особенно на людях, хотя многие, очень многие драконы держат так называемых «султа». Проще говоря, официальных любовниц, наложниц. Дабы те удовлетворяли все прихоти и чтобы темперамент дракона ни в чем не нуждался. В султы не гнушались отдавать своих дочерей богатые и родовитые рода. А почему нет? столько различных бонусов сразу падало им на голову. Само покровительство дракона чего стоило. Не то чтобы драконы обращали внимание на перипетии жизни смертных или долгоживущих, но иногда они развлекались тем, что участвовали в их жизни. Султами становились и эльфийки. А эти красотки живут ну ооочень долго, так же как и драконы. И характером особо не вышли. Так что мирайи как фарфоровые статуэтки, на которых дракон лишь любуется и раз в пятилетку заглянет. После рождения парочки отпрысков. Не дай Бог поломается еще. Так то. Для души ему мирайя для души, а плотское, это другое. Ту неуемную тягу к плотскому удовольствию удовлетворяет гарем фавориток.

Деймон обрел мирайю. И как любой дракон думает о том, чтобы возвысить ее до одному ему ведомых высот. И это как-то не очень красиво притаскивать в свой кабинет беглянку в сопровождении нескольких других драконов. Не стоит забывать, что я личность выдающаяся. Призванный маг. С силой «равной которой, боги еще не давали» — так молва гласит. Так что, как то это… не очень. Еще подумают что-то не то. И руби потом им головы. И в султы девки не пойдут, приданное не принесут. Да! конечно, за покровительство и внимание дракона стоит неплохо потратиться. Так вот и стараются. Ради политики, аналитики и прочего. А драконом то что надо? Золотишка побольше, да камушки поблестящей. Ляпота.

Как то так.

Занятную информацию я почерпнула в головушке у Рольфа. Даже перестала злиться. Ну а что? Пускай жизнь свою устраивает. Главное мне не мешать выполнять свое предназначения (знать бы что делать), чтобы я по-тихому домой вернулась. Я жива, он жив. Только далеко друг от друга. Чудненько. Нет тебе притяжения навязанного, а любовника я себе найду, может замуж выйду и семьей обзаведусь. Вроде не страшненькая. Буду жить себе горя не знать и забуду все ЭТО как страшный сон. На том и порешив, позволила Рольфу провести себя по узенькому коридорчику и тихонько вошла в чуть приоткрытую дверцу.

Ход для слуг скрывался за гобеленом, у которого стояла кадушка с пышнолистным растением. Так что, в принципе, зашла я практически незаметно. Перед глазами предстало длинное светлое помещение с огромными окнами и открытыми настежь балконными дверьми, выводящими на широкий балкон, еще шире, чем в апартаментах Деймона. Помещение было разделено на две части. За колоннами и арками на возвышении стоял большой резной деревянный стол, кресла для гостей, кресло хозяина, мягкое и удобное на вид, а так же несколько шкафов и пару витрин. На стене за хозяйским креслом красовался герб Деймона. Оскалившийся рубиновый дракон с кинжалом и пробиркой в цепких лапках. По обе стороны от него весели штандарты бордового цвета. Я так понимаю это личная часть кабинета. Как еще ее назвать? Ведь в оставшейся части стоял длинный стол с креслами и несколько широких с картами и фигурками на них. На стене, противоположной той, где сверкали в солнечном свете окна и двери на балкон, переливалась в солнечных лучах выложенная изразцами карта. Моря и континенты с вершинами и долинами. То тут, то там стояли кадушки с широколистными растениями. Необычно для мужчины. Травушку-муравушку любим… занятно. Прямо с леечкой представила его. Улыбнуло.

Деймон был не один. Скинув камзол и закатав рукава бордовой рубашки, он рассматривал какие-то чертежи, что подсовывал ему высокий мужчина с виду очень похожий на эльфа, только коротко стриженный. Чертежи лежали на длинном столе, а Деймон внимательно изучал их, отпершись руками о столешницу. Завитки смоляных волос падали на лоб, скрывая часть лица в своей тени, ворот рубашки был расстегнут и оголял часть испещренной шрамами груди. Он был таким… Сложно подобрать слова, когда даже и сравнить не с чем. Я невольно засмотрелась. Жаль… как жаль… Что все это навеяно магией.

Они не слышали, как я вошла или сделали вид. Во всяком случае, Проклятый. Эльф, а это был именно он, постепенно раскрывался для меня, чем ближе я подходила, тем больше. Как цветок…. С отвратительным запахом мыслей.

Этот лорд Линориэль, архитектор из Валирийского леса, планировал предоставить сегодня не только чертежи крепости, что заказал у него Проклятый, но и сосватать ему свою старшую дочь Лиэн на роль султы. Дабы никто более не успел раньше, ибо пока дракон не обзаведется первенцем, он может брать только одну любовницу. А его дочь обучена и образована, знает, как ублажить мужчину. Не то что неизвестно откуда взявшаяся иномирянка, которую, как говорят в лесах Проклятый просто прячет, потому что она страшна как гоблины северных гор. Ну что, славненько. А приятно то как!

— В принципе меня устраивает этот, этот и вот этот варианты, вот эти два категорически нет, а вот этот надо переделать. Вот эта часть должна быть объединена и вы забыли, что мне нужна обширная площадь и высокие окна для размещения библиотеки, а так же господская купальня должна быть более уединенной. Цвет отделки согласуем позже. Предоставьте мне образцы, — оттолкнувшись от стола Деймон развернулся к эльфу, который почти успел убрать с лица недовольное выражение. Почти. Скрестив руки на груди, Деймон спросил, — что-то не так?

— Нет, милорд, все ясно. Я переделаю. В кратчайшие сроки.

— Хорошо, — отозвался Деймон и вскинул голову, повернул в мою сторону и наши взгляды встретились. Уголок губ дернулся, обозначая легкую улыбку, а взгляд стал горячее, чем еще секунду назад.

— Милорд, я бы хотел, если позволите, обсудить с вами вопрос личного характера, — эльф не обратил внимания на произошедшие в драконе изменения, занят чертежами был и за одно попытался начать разговор о личном, пока их собирал.

— И что же это? — Деймон, придавил пару листов бумаги ладонью, жестом подзывая меня к себе.

— Не буду ходить вокруг да около и скажу прямо, мой род предлагает вам в султы старшую дочь Лиэн. Она прекрасно выучена и знает как угодить и понравиться мужчине с таким изысканным вкусом как ваш, милорд. И, конечно же, за ней род дает щедрое приданное. В Элезавию она прибыла вместе со мной и сейчас ожидает в приемной аудиенции у вас.

— Что? — Деймон как пораженный уставился на эльфа, невольно загораживая своей спиной, подошедшую меня от глаз архитектора. С пальцев дракона начал стекать бордовый туман. Он тут же сжал руки в кулаки. Кто-то был зол. Очень. На моем плече завозился хранитель, обдавая меня отголосками эмоций дракона.

— Но… вы ведь… обрели мирайю, а традиции… предполагают. Мы предполагаем, что подобный союз… — эльф смекнул, что что-то не так и замолчал.

— Лорд Линориэль, вас рекомендовал мне Мириаль Младший из Высокого Дома Валора. Рекомендовал как талантливого и знающего свое дело и место мастера. Вижу, он переоценил вас. Вы можете смело передать родам в Великом лесу и прочим, кто спросит, что я в султах не нуждаюсь.

— Но это пока… — начал, было эльф.

Нет, ну они реально считают себя бессмертными. Вот так прийти и навязывать дракону женщину. Я конечно не очень долго в этом мире, но мне кажется, что любой нормальный мужчина как минимум не благосклонно отнесется к такому предложению, такому давлению, а преисполненные гордыней и ощущением собственной силы и власти драконы тем более.

И я оказалась права. Он не стерпел. Подавшись вперед он вежливо улыбнулся и голосом лишенным дружелюбия произнес. Да так, что мне самой страшно стало, хотя я всем своим существом чувствовала, уж вреда то мне не причинят, чтобы не творила…

— Вы пока тоже живы, но это пока…. Лорд Линориэль…. Не хотите ли вы стать причиной кровной мести между мной и вашим родом? Как думаете, кому больше повезет в этом противостоянии?

Внушение подействовало. Эльф побледнел и быстренько согласился с разозленным драконом. И стал собирать еще быстрее свои бумажки.

— Душа моя, подойди, посмотри, — развернулся ко мне, открывая обзор эльфийскому архитектору, который еще больше побледнел, когда заглянул в мои глаза. Не совсем уверенна, что в моих глазах такого удивительного для этого мира, но его фабрика мыслей буквально взрывалась. Одно было точной, проходившее красной линией, понимание того кто перед ним. За ним и надежда на перенос беседы. Мужичек посчитал, что это при мне так дракон себя повел. Списал это на рыцарское благородство военачальника. Не гоже при жене о любовницах рассуждать. Зря он конечно.

— Что это? — подалась я вперед, стараясь не обращать внимания на шквал мыслей, пронесшихся в голове у эльфа.

Не нравятся мне эти мысли. Ох, как не нравятся. Ишь, какой планер нашелся. Стратегию уже разрабатывает, как меня к ногтю прибрать. Вернее как это должна сделать мадмуазель Лиэн, что сегодня уже прибыла ко двору для скорейшего соблазнения дракона. Как оказывается, по эльфячьим законам я не блистаю, никак не выдерживаю конкуренцию с прекрасной Лиэн. Ох, дядя, ему бы со мной разобраться. Хотя… удачи конечно. Может это отвлечет дракона, и я смогу заняться своими делами по спасению собственной шкурки.

— У меня есть земли на побережье. Они весьма живописны и я хочу построить там замок. Посмотри, может, ты сможешь что-то сказать по поводу этих планов.

Вот это подкат так подкат…. В мире мужчин у меня спрашивают мнение…. А сколько в эльфячьей голове возмущения. Вау. Даже на чертежах сосредоточиться получается с трудом. Когда голова все-таки заболела, я не выдержала, потерла виски пальцами, перехватив обеспокоенный взгляд Деймона.

— Вы одели амулет с ментальной защитой, как я просил? — обратился он к эльфу с весьма угрожающими нотками в голосе.

— Да, милорд. Разумеется. Этот амулет гордость нашего рода и весьма действенен против магов менталистов.

— Видимо нет, — отозвался Деймон, — Идите Линориэль, на сегодня мы с вами закончили. Эти чертежи я оставлю пока у себя. Надеюсь, у нас с вами более не возникнет проблем?

— Возникнет… — пробурчала я себе под нос, но кажется меня услышали.

— Линориэль?

— Нет что вы, милорд, — поспешил заверить эльф, но в голове все по-старому. Нет, посмотрите на него, самый хитрый.

— Вы в курсе, мэтр Линориэль, какой силой обладает моя мирайя?

— В курсе он, но не верит, — тихо ответила я за эльфа, не сдержав ехидства в тоне, попутно вытягивая листик, что спрятался под другими, — а теперь, рассматривает возможность подобного…

— Мэтр Линориэль, не заставляйте меня повторять дважды.

Сказал, как облил креозотом. Осталось ударить по нервам, чтобы они рассыпались в мелкое крошево.

— Не в коем случае. Я вас понял, милорд, — эльф поклонился и быстро ретировался, все еще находясь под воздействием драконьей харизмы.

Его уход стал невероятным облегчением для меня. Теперь я поняла, почему на пути из апартаментов дракона нам встречались лишь драконы или фанатики, что думали о выполнении поставленной проклятым задачей. Всю ту защиту, что я строила продолжительное время, просто снесло к чертям, и я осталась беззащитна против чужих мыслей. Лишь те, кто был постоянно рядом со мной и кому я доверяла, потому что видела все о чем они думают не причиняли боль всем своим напором мыслей.

— Ты как? Или лучше послать за Миром? — он приблизился ко мне на шаг, заслоняя собой весь мир.

— Нет, все нормально, — ответила я и сбегая, обратила внимание на чертежи, — так что тут у нас?

Настаивать он не стал.

Некоторое время мы потратили на разглядывание чертежей. Деймон терпеливо объяснял что к чему. Я задавала вопросы и даже смогла удивить его некоторыми предложениями и замечаниями. А то! Кто играл в Героев Меча и Магии, тот знает! А сколько рпг-игрушек я прошла от скуки в свободное время. Про программы про переделки и ремонт я вообще молчу. Мысленно погладив себя по головке, я отправилась изучать карту на стене, пока Деймон с чертежами переместился за свой рабочий стол и записывал и зарисовывал внесенные в проект изменения. Соболезную ему! Я еле пережила ремонт однокомнатной квартиры, а тут целый замок. Атас.

Очень скоро рассматривание ярких изразцов, из которых была выложена карта, мне откровенно надоело. Карту я уже успела выучить. Моим образованием дядя Сема занимался очень серьезно, почти как своими грибочками. Не уставая повторять, что нейронная сеть мозга все равно, что грибница. И ее надо удобрять. Я, конечно, ничего не поняла. Но упорно изучала все, что подсовывал лич. Белые пятна надо было чем-то заполнять.

Закончив с осмотром карты, как самого интересного не связанного с мужчиной за столом в отдалении, подошла к большому столу и села. Со скрипом выдвинула тяжелое резное кресло или стул, но с ручками в виде львов, что оскалились на невидимого врага. Тяжеленный, но надо же себя чем-то занять. Уселась. Рассмотрела львов, изучила кончиками пальцев филигранную работу мастера, впечатлилась. Стала рассматривать окружающую обстановку, затем перешла на вышивку на рукавах. Прошло еще какое-то время и я сдалась.

— Ты хотел поговорить, — рискнула посмотреть на Деймона.

Кажется, он уже очень давно закончил вносить правки в проект своего замка, и вальяжно откинувшись на спинку своего кресла, задумчиво крутил в руках длинное пестрое перо которым до этого писал. Умиротворенный и с виду сытый хищник, лениво глядящий на мир своими яркими голубыми глазами. Ворот рубахи расслаблен, закатанные рукава обнажали тугие канаты мышц и сильные большие кисти с выпирающими венами, а так же массивную татуировку на обеих руках, что окольцовывала его разнообразием символов. Длинные пальцы ловко держали в руке такую нежную и легкую вещицу. О воспоминаниях о них у меня по спине пробежалось стадо мурашек. Горячих таких, вулканических. И все они ломанулись прямиком туда, где бабочки рождаются. Мурашки-мутанты. Стало жарко.

Он задумчиво покрутил еще секунду другую перышко, но затем встал и, подхватив кожаную папку, опоясанную золотистым шнурком и двинулся в мою сторону. Молча отодвинул соседний стул, развернул его так, что мы оказались друг к другу практически лицом.

— Как голова? — глухо, тихо и крышесносно.

— Нормально, — облизнув ставшие сухими губы, ответила я. Этот жест не остался незамеченным. Взгляд стал еще более раскаленным.

— В целом состояние? Как чувствуешь себя?

— Нормально.

— Смотри, Мир придет, стоит только позвать.

— Все хорошо, честно.

— Ты зелье выпила? — продолжил он допрос с нанизыванием меня на острый клинок своего взгляда.

— Выпила. Только просроченное оно. Не качественное, в смысле, — пришел мой черед расслаблять ставший тугим ворот камзола.

— Просроченное… не качественное… хм… — задумчиво протянул он, потирая гладко выбритый подбородок.

— Да.

— Хм… ладно, разберемся, — сказал, как отрезал. Да так, что вмиг мне вспомнились наши доблестные представители силовых органов.

На стол рядом со мной шлепнулась папка, что до этого покоилась у него в руке. Пододвинувшись ближе, я села на край стула, чтобы было удобней. Размотав золотистую шнуровку, что покрывала папку раскрыла ее. Раскрыла и обомлела. Мои рисунки. Те самые, что я делала в Дрене, пока он якобы был без сознания. Те самые, что изображали древние символы и те рисунки, что я рисовала портнихам, пытаясь объяснить, что именно мне от них нужно. Перебирая в тишине листы, я понимала, что мало того, что тут собраны абсолютно все листы и даже маленькие клочки бумаг, которых касалась моя рука, так они затерты практически до дыр. Словно кто-то постоянно перекладывал их, не выпускал из рук. Затертые уголки, заломы и местами пятнышки, указывали на крайний интерес к ним.

Перелистнув последний листик и, до конца уверившись в своем предположении, я повернулась к нему. Он сидел, подперев рукой, что опиралась на резную спину льва, подбородок и внимательно следил за мной. Вторая его рука покоилась на подлокотнике, кисть расслаблена, ноги разведены и стоят широко. Всем своим видом он показывал, что расслаблен, но я чувствовала, что смотрит, ждет, что скажу, как поведу себя. Внешне расслабленный, но внутренне собранный хищник. Открытый и не скрывающий своего намерения. Поймать меня.

Развернулась к нему, закинула ногу на ногу, оперлась о столешницу локтем всем своим видом показывая насколько независима и вообще… А у самой поджилки трясутся и сердце устроило танцы с бубном.

— Ты забыла, я подумал, что возможно это тебе пригодиться, — нарушил он затянувшиеся гляделки и молчание во время которого я так и не смогла придумать, чтобы такое сказать, чтобы не сдать позиции… которые и так сдала после сегодняшней ночи и бегства в ванную. Купальню, как они тут ее называли.

Подумал он как же…. До дыр затер несчастные листики или его хм… сотрудники затерли.

— Спасибо за беспокойство, не стоило, — ответила я, вежливо улыбаясь и принимая правила игры.

— Почему? Мне казалось, тебе будет интересно узнать, что значат вот эти символы, например.

Он подался вперед, протянул руку, пододвигая папку ближе к себе. Мгновение и он уже выудил из стопки несколько листов изображавших все символы вместе. Два листа и два круга. Он положил их рядом друг с другом и внимательно посмотрел на меня.

— Да. Ты прав, — согласилась я.

— Я могу сказать что это, но прежде я хочу услышать ответы и на свои вопросы, — он снова откинулся на спинку стула и оттуда воззрился на меня.

О-па! А все так хорошо начиналось. Ну, честное слово, не интересно. Торговаться значит решил. А я то было уже отмывать его запятнанный образ своем сознании решила. Думала ну молодец, зелье пыл остужающее раздобыл, заботой окружил (и плевать, что шагу лишнего не ступить, списывалось сие помешательство на сверх заботу из серии «яждракон» что приравнивалось автоматически к «яжмать») и любовницу заводить отказался при еще живой мне. Прям плюс сто-пятьсот очков в карму. Вот и как можно было все это вот так вот взять и прошляпить?

— А ты вообще уверен, что это настолько мне интересно? — откинулась и я на спинку стула, подражая ему.

Не скажу, что я торговаться умею, но пару раз наблюдала, как это делают другие. Занятное зрелище. Попробуем повторить. Не получиться придумаем еще что-нибудь.

— Но что-то же тебя привело в этот город. Библиотеку Валирийских лесов ты уже изучила за эти месяцы. Все что касается менталистики, телекинеза и древних рун. Значит, того что ты ищешь не нашлось у эльфов. Остается лишь детище Элезара. Всеобщая библиотека. Только туда может попасть любой желающий. Остальные не доступны. И поэтому если поразмыслить, то отпадает вопрос о том, где и с кем ты пропадала все это время, и вопрос о том, что тебе понадобилось в Элезавии. Где в Лесах Валерии, у кого — у лича, Семиона, а понадобилась тебе библиотека. Где ты наверняка хотела выяснить, что это такое. А это, — он ткнул пальцем в листы, — древние руны, полузабытые знания, что все еще возможно найти в дебрях памяти первородных.

Спокойный мягкий тон общения, расслабленная поза. Все это имело сокрушительный, но обратный эффект.

Ну прямо Шерлок Холмс какой-то. Ей Богу! И доктор у него имеется. Только не Ватсон.

— Хорошо осведомлен, — складывая ручки на коленках и хлопая ресничками.

Забавно, но сердечко, до этого устраивавшее бешеные танцы с бубном успокоилось, выдохлось и присело отдохнуть. Сложно испытывать дикий интерес к мужчине, который загоняет тебя в угол. В моем воображении все яростней звенела потревоженная цепь кандалов, с помощью которых меня закуют, естественно ради благих намерений, к батарее. А за не имением оной прямо к себе любимому. Чтобы как собачка на поводке прыгала и далеко не убегала.

— Не так, как хотелось бы. Иначе нашел бы тебя раньше, — взгляд стал напряженным, брови чуть сблизились, — ты сейчас о чем думаешь?

Удивил.

— О звоне, — честность лучшее оружие. Относительная честность. Не говорить же что я эту цепь слышу уже так, словно над ухом кандалами трясут. Ну Мия…. Удружила. Хороший же мужик … был… вроде…. И в постели ну просто супер. Со всех сторон как не посмотри красавчик. Мечта. Ан нет… надули.

— Звоне? Опять плохо? — обеспокоенно.

Невозможный…. Невыносимый….

— Нет. Что ты, — голливудская улыбка.

Та самая, что призвана показать, что все хорошо, когда ты по шею в дерьме.

Мы снова замерли. Я рассматривала листы, а он меня. Время текло и где-то (опять в моем воображении) тикали часики. Тик-так-тики — так.

— Что ты хочешь знать? — прервала я молчание и посмотрела на него, — в обмен на это.

Указала кивком на листы на столе. Мужчина напротив словно заледенел. Затем порывисто поднялся и отошел к распахнутому окну. А я вздохнула облегченно. Сводящий с ума аромат мужчины стал удаляться. НО! Либидо приподняло голову и с любопытством проследило за упругими ягодицами и длинными ногами, что понесли своего хозяина поближе к свету, чтоб оно смогло отметить широкий разворот плеч, что купается в солнечном свете. Ах…. Держите меня ….

— Не так я представлял себе нашу беседу, — вскоре прозвучало в тишине.

Я молчу. Молчание золото. Молчи сойдешь за умную. Я повторяла это себе как мантру, как прием аутотренинга. Что я могу ему сказать? Что? Как скучала и тосковала о том, кто был навязан мне чужой волей. Мужчине от одного вида, которого сводило судорогой низ живота. И это были не мое, а навеянное проклятой магией. Меня заставляли любить и хотеть его. Лишая права голоса. Возможности решать. Сказать ему, что я чувствую себя марионеткой, безвольной куклой, которая просто хочет выжить. Куклой хочет платье и на ручки. Куклой, что хочет домой. И пускай он однокомнатный в спальном районе шумного города. Да! Все и сразу. Да. Хочу. Но не могу. Но хотеть то мне пока не запрещают. Пока… И его тоже, кстати тоже.

И снова молчание. Долгое томительное. Он так и продолжал стоять ко мне спиной. Сложив руки на груди, от чего ткань рубахи натянулась на рельефных плечах. Я же сидела, чуть ли слюной не давилась. Нет, определённо, заработаю себе раздвоение личности. Однозначно, что превращаюсь в нимфоманку. С оооочень узкой направленностью.

Всему хорошему когда-то приходит конец. И сейчас моему спокойствию тоже.

Внезапно Деймон развернулся и чеканным шагом направился к ко мне. Охнуть не успела, как была вздернута из кресла, пересажена на стол.

Горячие руки захватили в плен лицо, большие пальцы сдавили виски, а остальные зарылись в волосы, прежде сдернув кожаный ремешок, что их удерживал. Тяжелые пряди рассыпались по спине, ликуя от предоставленной свободы. Горячее дыхание опалило скулу. Он вклинился между моих податливо разведенных ног, становясь еще чуточку ближе. Взгляд глаза в глаза обжигал, заставляя сжимать его узкие бедра своими ногами. Прижиматься ближе к возбужденному телу, возбужденной плоти, что требовала своего. Ох… а это всего лишь взгляд.

— Паршивое зелье, ты права, — рыкнул он, прежде чем впиться в ноющие в предвкушении губы собственническим поцелуем. Сносящим, все преграды.

Властный, томительный, сжигающий в огне поцелуй длился невозможно долго. Его губы, его язык исследовали меня снова и снова, словно пропустив хотя бы миллиметр, пропустят что-то важное. Жизненно важное. Оттянув нижнюю губу зубами и упершись лбом в мой лоб, он опустил руки на стол, нависая надо мной. Все мое тело ныло и требовало ласки. Хотелось откинуться на прохладное дерево за спиной и вкушать те ласки и ту страсть, которая бушевала в его колдовских глазах, от которой внизу было… ах….

— Скажи мне… — наполненный страстью хриплый шепот.

— Что?

— Ответь…

— Да.

— Скучала?

— Да.

Тяжелое горячее дыхание опалило висок. Я повернула к нему голову, пропадая в небесной лазури глаз.

— Скучала…

Словно в награду, поцелуй был нежным, томительным, Он более не захватывал, он предлагал себя в полное мое распоряжение. Приглашал, манил, обещал. Незаметно для самой себя скользнула по груди ладошками, обняла и притянула к себе. Подалась вперед, стремясь быть еще ближе, еще теснее. Ощущать его всего. И уже сама не поняла, как мои ладони оказались под рубашкой, купаясь в обжигающем тепле, а его руки легли на мою грудь, властно сжимая, опаляя огнем… Однако, именно этот огонь, огонь его тела, шелковистая гладкость кожи и бешено бьющееся под ладонями сердце отрезвило. Лина! Адалин! Ты что вообще творишь? А?

Вместо того, чтобы прижаться к нему еще сильнее я собрала всю волю в кулак и оттолкнула от себя мужчину, которого сама же и хотела… ммм…. изнасиловать. Прямо тут. И желательно не единожды.

— Зелье ваше, бракованное, — выдала я под аккомпанемент недоуменного взгляда Проклятого, оправляя свою одежду, — потребуй назад свои деньги. Просрочка. Однозначно.

Стекла со стола. Либидо крутило одной рукой у виска, а второй с горя наливало рюмку чего покрепче. Крейзи! Нет бы расслабиться, а потом думать… И опять у нас антракт. Я сижу на прежнем месте, увлечённо рассматриваю что угодно, а он стоит надо мной. Красавец. Особенно тот, что как раз на уровне глаз. Усиленно его игнорирую. Но стоило лишь раз взглянуть… такое не забудешь.

Постояв немного, по-мозолив мне глаза, Деймон все-таки сел. Придвинувшись ближе, оперся локтями о колени и внимательно так, с чувством, посмотрел на меня. Нет, определенно, он тоже считает, что я ку-ку. Я и сама так считаю.

— Это сейчас что такое было? — хмуро спросил он с ЯВНЫМ интересом.

Ну как же… обломали мужика. Теперь он причину хочет узнать. Справедливо. Я собралась, подышала немного и взглянула в его глаза, где до сих пор плескалось столько нерастраченной страсти, желания.

— Это все не настоящее. Ты, я… это все чужая воля. Понимаешь? Я должна хотеть тебя, ты должен хотеть меня… все ради продолжения рода, маленьких таких дракончиков, а не потому что… не потому. Не потому, что я или ты любим друг друга. Мы должны любить насильно практически, должны хотеть. Потому что кое-кто, там, — я запрокинула голову, обращаясь именно к Мие, — решил за меня кого я должна любить, от кого детей рожать. А я так не хочу. Нет, ты конечно офигенный мужик! Мечта поэта… поэтессы то есть … Закачаешься. Крышу сносит от одного вида, но…. Все это… Бред! И вообще где гарантия, что я после этого выживу? Какая у вас тут статистика по родовой смертности. В средние века женщины ка мухи дохли. Нет, не подумай, я детей хочу, но явно … не тут… не с вашим уровнем медицины. Да и вообще… Подумай сам… Я призванный маг, а они как показывает статистика, при любом раскладе заканчивают плохо. Ласты склею и того… Поминай как звали. Не хочу… меня вообще кто спрашивал? Никто.

Где-то на задворках сознания адекватная часть меня поинтересовалась: "Ты что вообще несешь?".

Чем больше говорила, тем больше заводилась. Механизм самонакрутки и самозакрутки в действии. Бабы дуры, кто спорит….

— Какая-то полоумная вытащила меня в ваш мир — это раз. Два — выкинула посреди сражения где кое-кто, не будем показывать пальцем, — ткнула в него им самым, — переломал мне ВСЕ кости. Потом эти лошади, эти доспехи и попа в форме седла, убийцы, кинжалы и огромные размером с самолет ящерицы с крыльями. Мутации эти. Спи в гробу вместо кровати, а гроб тот в подвале, а подвал в избушке, а избушка в лесу…. Царь Кощей какой-то. Кровавые ритуалы там. Всем моей крови подавай. Да еще на силу поят ей, словно я вампир какой. А может она заразная, может в ней СПИД или еще чего. И это мелочи. Мужика мне выбрали. Решили кого хотеть, кого любить, с кем спать, а я может вообще щуплых блондинов люблю или рыжих, например. В комнате закрыли, стерегут, как узницу с единственным другом увидеться не дают. Гады!!! Гад! И это я еще ласково. И ты спрашиваешь, что это сейчас было? Я-то могу сказать. А ты можешь? Может это у тебя надо спрашивать, что это сейчас было? Какого простите … вот это тут все, — повела рукой указывая на место на столе, где только что сидела, — предвосхищу высказывание: да, я была не против. А может мне хочется тоже и любви и ласки, придумать себе самой, что все это настоящее. Что любят меня, а не существо с гордым статусом мирайя. Которую, кстати, засунуть в какую-то глушь хотели с козами и овцами, блеять с ними за компанию. Забота это у него такая…. Может, я не хочу? Не появилось такой мысли в голове? Я не кукла. Я ведь живая. Я чувствую. Думала, приду сейчас, поговорим. Решим все как цивилизованные люди. Хотя куда там…. Вместо этого разговор по принципу ты мне — я тебе. И это вот… ты еще спрашиваешь…аааа…

Я так разошлась, что сила внутри всколыхнулась и прорвалась наружу. Сдерживающие браслеты на руках лопнули и судя по ощущения на ногах тоже. Сила разошлась волной от меня, отбросив к окну папку с листами, что взвились в воздух гонимые силой, так же попало и Деймону, которого откинуло на спинку стула.

Стало легче. Словно пар выпустила. Обернулась, стул укатился к двери, как и другие предметы интерьера. Только стол стоял на месте (не считая рабочего), прикручен наверное к полу. Подтянув телекинезом стул, уселась. Закинула ногу на ногу, скрестила руки на груди, закрыла глаза. «Набедокурила, убери за собой» — правило привитое мне давно, прочно укоренившееся в лесном ските дяди Семы.

Минута и все встало на свои места, а я почти обрела покой.

Деймон молча поднялся и отошёл к неприметному комоду у одного из гобеленов. Оттуда он вытащил запыленную бутыль и пару бокалов из цветного стекла, в которые налил что-то с виду крепкое. Вернулся с ними к столу и протянул мне один.

— Это выдержанный в дубовых бочках самогон из одного отдаленного места. Попробуй, тебе должно понравиться.

— Спасибо, — сказала, краснея и принимая бокал.

Попробовав впечатлилась. Виски. Вкусный виски. Колы бы сюда, хотя, нет, такой вкус умрет в сахаре.

Очень вовремя. Очень.

Сделав несколько глотков, подышав, подумав, обратилась вновь к мужчине, что сидел напротив, попивая тот же напиток.

— Давай так. Не хочешь говорить, ок, хорошо. Шеяна выпусти, пожалуйста, из подземелья и отпусти нас. Не заставляй снова сбегать. Смею напомнить, боги на моей стороне. Это конечно будет дольше и сложней, но все равно узнаю, что это значит. Даже если лягу в тот чертов саркофаг и целыми днями буду там лежать и читать романы все равно узнаю. Меня для чего-то вытащили, значит, я что-то должна сделать, но я не буду ничего делать! Чисто из вредности, слышишь, Мия! Ясно? — это я опять крикнула потолку, в надежде, что Мия услышит.

Все. Теперь все. Точно. Опрокинула в себя остатки виски. Полегчало, основательно. Гул в голове усилился. Это опечалило. Накатила слабость. Потому опустив голову на подставку в виде руки и ладони, я посмотрела на мужчину, что сидел напросив. Задумчивого и хмурого.

— Вопросов пока что больше нет, — ответил на мое излияние после небольшой паузы Деймон. Кремень. Еще один плюсик ему в карму. Сидеть смотреть на это шоу, мало приятного. Затем он пододвинулся чуть ближе и указал на один из листов, — вот этот круг, это очень старая печать. Конкретно этой был запечатан урог. Мой предок. Зовут его Арслан. Именно с его именем сейчас связанно очень много неприятных вещей. Тот от кого пошло проклятье, что меня настигло, как седьмого после него в роду. Я думаю, что именно он является в твои сны, когда они не защищены. Зачем, не знаю, но узнаю. Вот это похож на первый, схема практически повторяется, за исключением этих двух символов. Заменены символы обозначающие "полный" на "частичный", "оковы" на "клетку". Тут и тут.

Он указал на несколько символов, протягивая мне листы как мирный договор. Я приняла его. На сегодня хватит потрясений для его и моей психики, а ведь я еще не завтракала даже.

— Вот этот урога? — спросила я, показывая тот, что увидела в пещере.

— Да. Он разрушен. И в тот день, когда ты прибыла сюда, он был рядом. Я знаю, что он пытается пробиться к тебе во снах. Нурш просветил. Тебе нельзя спать одной или надо принимать зелье из определенного сорта грибов чашуйчатки. И оно, как я знаю, имеется у тебя с собой.

— вот же…Яшка …. — были бы силы на злость, разозлилась бы.

— Он не хотел, чтобы ты осталась одна. В отличие от тебя, он прекрасно понимает, чем может быть опасен урог. Если это урога, чья эта печать я не знаю.

— Твоя. Твоего дракона сдерживает кольцо из этих символов.

— Вот как, — протянул он, забирая у меня лист и впиваясь в него взглядом.

Я же всеми силами пыталась сделать вид, что никакого срыва не было. Что это не я тут устроила истерику с швырянием вещей и одного взятого дракона, не я речь толкнула, достойную премий по литературе, не я чуть не изнасиловала его в реальности, потому что в голове он бедолага… уже. Я усиленно делала вид, что разумна и настроена на компромиссные решения.

— Что с Шеяном?

— Он напал на тебя, чуть не убил, — задумчиво отмахнулся от меня, сосредоточенно рассматривая лист с рунами. Видимо не просто принимая правила игр, а всецело их поддерживая. Точки над «Е» расставлять все равно придется, но сейчас не самое благоприятное для этого время.

— чуть не считается.

— Адалин, — он отложил бумажку и внимательно посмотрел на меня и начал, вкрадчиво, спокойно так, словно ребенку объясняя, — он напал на мою мирайю, на тебя, на глазах у нескольких весьма родовитых эльфов. В этом мире, подобное карается смертью. Безоговорочно, сразу же. Эльфы — народец самый больший из возможных сплетников. Ты хочешь, чтобы я выпустил все еще не до конца восстановившегося нурша, которого отравили редким ядом и который был на пороге смерти. О чем свидетельствовал непроницаемый щит, что его народ выпускает в попытке защититься. И пройти сквозь него могут лишь те, кому он безоговорочно доверяет. Тот, кто возможно сможет выстоять под напором и вырвать из лап смерти. И это ты. И он чуть не убил тебя на моих глазах. С какой стороны не посмотри на это, везде одно и то же. Не могу. Пока. Он еще слаб. Я знаю, что он тебе нужен. И это не прихоть. Видимо, он многому учит тебя и многое объясняет, ты доверяешь ему. Выпущу его и подвергну опасности и его и тебя, показав тем самым, что нападение на мою мирайю не наказуемо. Я не могу позволить расползтись таким слухам. Поэтому он будет находиться там же. Что-то мне подсказывает, что надо до последнего пытаться сохранить в тайне сам факт того, что он выжил. Подмастерья Мира скованные клятвой о неразглашении, но и она не идеальна. Рисковать нельзя. И пока мы все постараемся помочь тебе. В меру наших сил, конечно.

— Ясно. А увидеть я его могу?

— Позже, я провожу тебя. Сам, — сделал ударение на последнем слове.

— Почему?

— Потому что он напал на тебя. Скажем так, я переживаю.

Переживает он.

— Выходить из покоев мне можно?

— Пока нет.

— Тоже переживаешь? — иронично протянула.

— Можно и так сказать.

Приподняла брови в немом вопросе. Но отвечать он не стал, вместо этого поднялся и пошел к двери. Пошел, чтобы позвать мое сопровождение или конвоиров. Тут как посмотреть. Сил спорить более не было. Их вообще хватило бы, чтобы дойти. Хотелось бы. Я чувствовала себя изрядно потрепанной, словно после тяжёлой болезни решила поучаствовать в соревнованиях по пятиборью.

— Тебе надо отдохнуть и поесть. Скоро к тебе зайдет Мир, — он помог мне встать и нежным движением заправил прядку за ухо, скользнув кончиками пальцев по жилке, что билась в такт с сердцем на шее.

Все. На этом аудиенция закончилась. В этот раз я выходила из парадной двери. В приемной толпились эльфы, люди, драконы. В основном мужчины, но были и кокетливо поглядывающие в сторону дверей дамочки с вполне себе определенными мыслями. Все как на подбор. И дамочки и мысли. Кастинг в официальные любовницы открыт. Негласно. С первого взгляда во мне опознали легендарную сбежавшую мирайю. Слишком необычная я для них оказалась. Плевать. Оценили, препарировали и разобрали на части. Возмутились отсутствием юбки и намотали на ус крой кафтана. Правда я в долгу не осталась, остановившись напротив них, смерила взглядом, от которого у них мурашки пошли по коже и мысли появились в голове, что срочно что-то забыли дома. Мозг, например.