24

И действительно. Оказавшись в покоях, когда кроватка замаячила перед глазами, я поняла, насколько сильно меня вымотал наш с ним разговор. Просто адски. Хотелось съесть шоколадный торт, запить шампанским и попеть в караоке песни Елены Ваенги или Ирины Аллегровой. «…блин какой печальный момент, где тут не спросить где стакан…» Чем черт не шутит. В разгар сего понимания появился Мириэль с саквояжем в руках. Я была не многословна. Односложно отвечала на вопросы, мечтая отделаться от назойливого сегодня эльфа и лечь спать. Обедать он так же остался со мной. Отобедал, ведя беседу сам с собой, пока вновь и вновь прокручивала «разговор» с Деймоном у себя в голове. И вот он ушел, дверь за ним закрылась, а я разделась, покидав одежду прямо на пол, забралась в мягкий плен одеял и подушек. Сладкий плен, все еще пахнущий им и безопасностью. Всего лишь пахнущий. Его то в нем не было, не его, не его бордовых крыльев.

Не открывая глаз, я смело могла сказать о том, что вокруг меня многое поменялось. Тело укутывали немного прохладные, невероятно гладкие, даже скользкие простыни. Они были легкие и еле касались, казалось обнаженной кожи. Где-то пели птицы и шумел ветерок в ветвях деревьев. До меня доносился сладкий сказочный аромат. Я рискнула открыть глаза.

Так и есть. Нет деревянных панелей, шкур животных в чьих объятиях я засыпала. Я это четко помню. Нет на мне и той рубахи в которой я ложилась спать, презрев ночную сорочку, сшитую мастерицами при дворе короля Элезара. Я вообще голая…. И более того…. Словно после посещения косметолога, мастера шугаринга и восковой депиляции. Просто идеально гладкая… что за! Это бы я заметила. Я понимаю, волшебный мир и все такое, но это уж я точно заметила бы. Может мне что-то в еду добавили?

Вдохновленная этой мыслью, я села в кровати. Села, прижимая тонкую шелковую простынь к обнаженной груди. Волосы что были распущенный рассыпались по плечам. Я огляделась. Белоснежная комната, розовые занавеси. Не кровать, а простите лежбище тюленей идеальной круглой формы с тонким газовым куполом балдахина. Белый гранит на полу, витая мебель. Все воздушное девичье. Букеты нежных розовых роз в хрустальных вазах повсюду. Еле колыхающиеся занавеси на раскрытых стеклянных дверях. Все залито солнечным светом.

— я умерла и попала в рай? — спросила сама у себя, поразившись попутно, насколько нежен и певуч у меня голосок. Не было же такого.

Недалеко, на изящном стульчике аккуратно пристроили халатик. Розовенький с голубыми разводами и белыми цветами. Потянувшись к нему силой, поняла, что сила мне не отзывается. Осмотрела себя и не заметила на груди, привычно свисающий с ключицы драконий хвостик. Ясно. Сон. Это сон. Я во сне. Тогда можно и голой походить.

Вылезла из плена шелковых простыней и, накинув на себя халатик а-ля кимоно с соответствующей росписью на шелке пошла изучать этот мир сна. Я уже почти год в этом мире и поняла, что сны тут дело далеко не последнее. Они не бывают просто так, когда ты являешься вместилищем такой большой силы. Рядом с нуршем я поняла, что сны это отдельный мир, ход в который имеют далеко не все. И вот я в этом пространстве. Снова. Одна, без нурша или защиты Деймона. Без своей силы. Обнаженная… беззащитная. На защиту мне может встать только мой собственный ум и характер занозы, а еще розовый халатик и то ненадолго. Так себе доспех.

Каждый шаг отдавался в теле леностью, последующей после ночи любви с внимательным и страстным любовником. Каждая клеточка тела просто кричала о том, что она счастлива и даже очень.

Оглядевшись и не найдя другого выхода, я пошла навстречу солнечным лучам туда где пели птицы и легкий ветерок разгонял зелень. Апельсиновые деревья…. Занятно.

Ступая голыми ногами по теплым плиткам дорожки, я шла вперед, касаясь нагретых солнечным теплом листьев апельсиновых деревьев. Шла я не долго. Вскоре пришлось остановиться. Перед глазами открылась совершенно пасторальная картина: обнаженный по пояс мужчина с длинными черными волосами, с обвязанным вокруг тонкой талии полотенцем собирает с ветвей деревьев созревшие апельсины. А дайте угадаю кто? Собирал он их в большую корзину, стоящую у его ног. Мечта нимфоманки прямо таки. Почти испанец или итальянец из старой рекламы сока. Только вот я уже знала кто это. Остановилась. Ну что ж… Когда-то это должно было произойти. Благо это мой сон и я тут хозяйка, мне так сказать ничего не мешает, не тревожит и халатик очень даже ничего. А он просто гость. Незваный, кстати.

Ступила с теплых камней дорожки на мягкую зелень травы. Прекрасно, просто прекрасно….

— Ты проснулась, — констатация факта.

Голос все такой же красивый, глубокий, бархатистый, не хватает привкуса стали и хрипотцы в нем для идеала. Моего идеала.

— Угу.

Что с ним спорить. Он приперся в мой сон. Апельсинки полуголым собирать. Ну, пускай собирает. Можно подумать я на мужском стриптизе не была. Была, спасибо подружке.

— Ты неуловима как ветер, — уже намного ближе.

Кидаю взгляд через плечо. Он идет ко мне. Литые мышцы мощного торса перекатываются при каждом его шаге. В руках он держит оранжевый плод, темная прядь расчертила грудь. И что движет мужчиной, когда он решает отрастить волосы такой длинны? Покрасоваться? За ними же столько ухода нужно. Масочки, масла, притирочки, шампуньки, кондиционеры, скрабики. Какой их только гадостью не намажешь, чтобы блестели как в рекламе шампуня. И все без толку, если структура от природы не супер. Никогда не понимала длинноволосых мужиков. Даже, эти вот хваленые и распиаренные во всех книжках про фэнтези средневековые эльфы обескураживали и вызывали в моем мозгу массу вопросов. Ну спать с распущенными длинными волосами еще то испытание и отдельная история вообще. Запутаться можно, а на утро психануть и колтуны состричь под каре. Что-то я увлеклась не теми размышлениями. Потому как подошедший мужчина встал за моей спиной, окутывая насыщенным, словно наяву ароматом. Совершенно не похожий на будоражащий аромат Деймона.

— Прямо таки неуловима, — сказала первое, что пришло в голову, увлеченно разглядывая цветы на тонкой веточке.

— Тебя постоянно охраняют или ты прячешься от меня. Зачем?

— Люблю уединение, знаете ли, — отошла от мужчины на несколько шагов, упорно делая вид, что прогуливаюсь вокруг апельсинового дерева.

— Может я напугал тебя чем-то?

О да! Чувак, ты себя вообще в зеркало видел? Глаза как у маньяка горят, ручки чуть ли тремором заходятся. Я себя цыпленком табака ощущаю. Меня возьмут сейчас и скушают. А я то не хочу, может мне летать охота? И плевать, что курица полетит если только ее хорошо пнуть и то недалеко и не на долго.

— Есть немного…. Если честно, — постаралась я мило улыбнуться, — являетесь мне во снах и не только, что-то вам от меня нужно, а я вас даже не знаю. Ни имени, ни рода. Да и зачем? Странно все это? Настораживает. Не находите?

Он наступал, стремясь приблизиться, а я отступала, стремясь удержать дистанцию, памятуя, что призабыла пояс верности и благоразумия (не для меня, для него) поставить в базовую комплектацию ко сну. Не охота мне горячих снов не с тем мужиком. Мне отчего-то захотелось очень реально такого, жаркого, страстного, глубокого, но не с этим. Этот как-то не нравиться, хотя похож очень. Словно такой же, но с перламутровыми пуговицами. Пуговицы так себе. Я за оригинал. Как-то не вериться мне в чистое и светлое чувство конкретно этого фрукта. Что не обидит. Кажется, поматросит и бросит. Вся моя скромная интуиция не скромно орет, зря надрывается, тут и ежу понятно: «тикайте, братцы».

Словно почувствовать мое напряжение и «низкий старт» мужчина остановился. Остановился и протянул мне апельсин. Ну да, ну да…. Мы делили апельсин, много вас, а я одна.

— Арслан, меня зовут Арслан. Я из рода драконов-крови, а ты…ты мирайя. Моя мирайя.

— Арслан. Очень приятно. Лина. И я не ваша мирайя.

— это можно исправить, — улыбнулся он ласково, начиная чистить проигнорированный мною апельсин.

Маньяк. Как пить дать. Что? Муж — не стенка, подвинется. Так что ли? А меня спросить? Я понимаю, что Дей не муж, но все же, как-то роднее будет, чем этот вот, маньяк. Своя тельняшка ближе к телу.

— А можно и не исправлять. Меня устраивает.

— И потому ты сбежала от него? — хитро ухмыльнулся, взглянув исподлобья. В этот миг став жутко похожим на Деймона. Но упавшая на грудь длинная прядь, окунувшая в тень его лицо смыла все сходство.

— Так вышло… небольшие разногласия, знаешь ли, притираемся характерами…. — я во многом не согласна с Деймоном, но все же, этот ему в подметки не годиться. Так что ничем не могу помочь.

— Это сейчас так называется? Забавная ты Лина и своевольная. Мне нравится, — он продолжал очищать апельсин. Медленно с чувством с толком и с расстановкой. Он чистил, а я судорожно соображала. Как выбраться из этого сна. Кожура падала на землю, освобождая от оков сладкий плод, который дракон разделил на две половины, затем по дольке отделяя начал есть, не предложив. Я может, отказалась из-а того, что чистить лень или ноготки берегу. Джентльмен, блин. Не нравишься мне ты, не нравишься. Забота о даме не ваш конек, сэр.

— А мне не нравиться ваша настойчивость. Я бы сказала, навязчивость.

— Привыкай.

— А если не хочется?

— Может, сделаем так, чтобы захотелось?

Вот как я упустила этот момент?

И вот я уже прижата к стволу дерева.

— Ты даже не попробовала, Лина, а уже отказываешься, — он навис надо мной, демонстрируя свою мощь и власть надо мной.

— Это такой способ очаровать? Честно скажу неудачный.

— Так ли? — заломил он бровь, а затем пощекотал дыханием нежную кожу на шее.

— Так. Может ты не в курсе, но я иномирный маг, — решила больше не быть вежливой девочкой и общаться не на «вы».

— В курсе, — улыбнулся он.

— И конечно тебе это не о чем не говорит?

— Лишь о том, что жизнь будет еще интересней. Легкая добыча не так вкусна, поверь мне.

— Какая прелесть. Не особо хочется, если честно.

— Верить?

— Именно. Может отпустишь меня, я вообще-то ядовитая?

— Мне и так удобно. Ты сладкая, а не ядовитая.

— А мне сучек в спину упивается. Мешает харизмой насладиться и твоим мужским доминированием.

Такого поворота он не ожидал. Глазками похлопал, подумал. Потом сразу же отпустил, да еще и подальше от деревца поставил. Спинку проверил, погладил. Ну, у них и игрища дикого мира. Брачный сезон у бизонов. Словно в документалке BBC оказалась.

Интересно когда Деймон в комнату вернется, он станет меня будить? Или само его появление выдернет меня из сна. Шеян же заперт и по снам не ходок пока. А мне что делать? Тут меня вовсю очаровать пытаются. С помощью мата и кувалды, правда. Не прикольно. Брутально конечно, но тут аж до скрипа зубов и нервного тика дошло.

— Странная ты женщина.

— Даже не представляешь на сколько, — отозвалась я, поглощённая собственными переживаниями. Но это не мешало мне с ним согласиться по этому пункту.

Подхватив полы халата, лишенная всякого изящества, потопала обратно на теплые камешки дорожки. Стопроцентное изящество. Любая балерина в обморок от ужаса упадет. Нет… она может и выдержит, а доблестные педагоги балетной школы нет. А вот пацаны на районе оценят, еще и семечек предложат.

— Короче так, — подбоченилась, остановилась, достигнув цели, обернулась к мужчине, что не отставал от меня, — круто конечно, что вы тут все меня в свои мирайи записываете. Я видимо как говориться «зашла» вам тут. Но есть маленькое такое обстоятельство, я своего согласия никому из вас не давала. Не тебе, не ему. И собственно говоря, мне совершенно безразлично, кто и что там решил. Ну, просто с очень высокой колокольни. Я призванный маг, а они … статистика показывает,… не живут долго в этом мире. Так что крайне неразумно рассматривать меня в качестве мирайи. Со всех сторон одни минусы. Да и не нравишься мне ты. Ну честно, хороший, наверное, но не мое, прости. Дело не в тебе, а во мне. Прости.

Откровенно говоря, я очень надеялась на то, что, будучи открытой и честной, как мне показалось, с не глупым мужчиной, смогу донести до него свою позицию и (о чудо! Оно несбыточно. Надежда умирает последней, долго бившись в конвульсиях) он поймет меня и примет мою позицию как имеющую место быть. Как минимум. Но, увы и ах. Моим надеждам не суждено было сбыться. Они погибли. В мучениях. Бедолаги.

Этот образчик мужской красоты лишь открыто и мне показалось, издевательски улыбался мне в ответ. По лицу видно было: плевать ему на мое мнение и прочее. Главное он решил.

— Н-да, — не выдержала я пикировки взглядами. Моего серьезного, его насмешливого с промораживающей тьмой в глубине.

Пожала плечами, скрестила руки на груди и потопала вперед по тропинке. Отчаянно желая поскорее проснуться.

— Лина, — окликнул он меня внезапно.

Я остановилась, обернулась. Он стоял в нескольких шагах от меня, среди апельсиновых деревьев и таял, как и все вокруг.

— Ты все равно достанешься мне. Запомни.

— Фиг тебе, а не золотая рыбка, — вырвалось у меня, а он рассмеялся.

Сон об апельсиновом саде таял. На замену ему пришел белый туман и тихий зов знакомого голоса. Я побежала на этот звук, на его зов. Сбивая ноги ударяя пальцы о каменную плитку дорожки. Мне даже было больно, удивительно. Из тумана показалась высокая темноволосая, такая знакомая фигура. В его распахнутые объятия я влетела на скорости. Влетела и как только сильные руки сомкнулись вокруг меня, проснулась.

Первое что увидела, распахнув глаза, была темная ладья зрачка, плывущая в невозможно-прекрасной голубизне зрачка.

— Деймон, — губы шептали, музыкой по нервам разливавшееся имя.

Что ты со мной сделала сумасшедшая богиня. Эта мысль успела пронестись в моем мозгу прежде, чем я сама потянулась к его губам. Он ответил. Нежно. Мягко, немного робко. Странно и мило. Очень скоро отстранился и прижал мою буйную головушку с мыслями нимфоманки к своей груди, где как сумасшедшее билось сердце.

— Испугалась?

— Немного, — недовольно пропыхтела в рубашку ему. Как укушу сейчас. Вот прям назло, возьму и укушу.

— Все нормально. Можете нас оставить.

А мы не одни? Тогда, амнистия.

Деймон

После того как буквально силой заставил себя отправить подальше от самого себя девушку, что явно нуждалась в отдыхе, Деймон с утроенным упорством занялся делами. Надо было узнать кто были те, кого он встретил на торговой улице. Нужно было вновь обсудить чертежи с архитектором. Мелкие поручения и толпа жаждущих получить аудиенцию. Только лишь слабый аромат девушки и неприятная ноющая боль в паху убеждали его, что это все не сон. Она тут. Она рядом и под присмотром. Горячая, нежная и страстная, непокорная. Прищуренные карие глаза — он вновь и вновь воскрешал в памяти их разговор. Изменчивая, настороженная как лань, почуявшая хищника. Вся в колючках, как еж. Она сама не подозревала, что хищник в их паре один и это не он. Она заманивала его в свои сети, дразнила. Общение с ней было сродни давно забытому ажиотажу при взятии особо укрепленной крепости. Неприступная, сладкая. Манит и отталкивает, играет, сама не осознавая. От этих мыслей напряжение так его и не покинуло. Он уже мечтал, как вернется в спальню… и что? А ничего. Выпьет зелье, не разбавленным.

И вновь его беседу с архитектором прервали. Эльф был явно недоволен. Но это его проблемы, такой жирный заказ с руками оторвут не только в Вечном лесу, но и голубых горах. Гномы зодчие не менее искусные, чем эльфы. Но стиль их работ более тяжелый, нет в нем возвышенности и легкости. А он хотел сделать их гнездо сказочным, что при одном только взгляде на него она захотела остаться. На побережье Лунной долины, славившемся нечистью и жемчугом. С нечистью он почти покончил. Архитектор более не заводил разговоров о своей старшей дочери, но он был уверен, что девица еще не раз попадется ему под ноги. Эльфийки становятся весьма изобретательным, когда поставили себе цель. Не будь его кровать занята его прекрасной кареглазой врединой, он бы ожидал в одну из ночей найти там эльфийскую девицу. Еще один повод не выпускать из постели Лину.

Итак… Беседу с архитектором прервали, только в этот раз это было не по плану. Рольф протиснулся из бокового прохода с крайне озадаченным выражением лица. Из-за спины эльфа он жестикулировал. Игра в шарады никогда не удавалась его оруженосцу. Поэтому пришлось свернуть работу и отсылать мастера с тем что он успел ему сказать и показать. Его мирайя дала несколько весьма дельных советов и невольно раскрыла свои предпочтения. Так что планы замка нуждались в значительной корректировке. Эльф ушел, сотрясая воздух ходящими желваками и улыбаясь на прощание так, словно его одолели газы. Деймон мысленно прибавил еще один ноль к смете.

— В чем дело? — он позволил выплеснуться своему недовольству.

— Мастер, простите меня, что отвлек вас, но это очень важно.

— Ну? — не поднимая глаз, спросил Деймон, складывая чертежи.

— Миледи, она, с ней твориться что-то странное.

— Что? — теперь уже ничего не было важнее слов пажа.

— Она спит. Но… лучше вам самим посмотреть. Лорд Мириэль послал за вами.

В башню к своей мирайе он просто взлетел, чтобы сократить путь.

В комнате уже был Мириэль, тут же оказалась Изабелла, мирайя стального, она сидела на краю кровати с тревогой смотрела на Адалин. Девушка металась в кровати, покрытая испариной, распространяя вокруг себя легкую бордовую дымку.

— Что происходит? — он тут же потребовал отчета к эльфа, который застыл в задумчивости возле выставленных на столе бутыльков с зельями.

— Видимо твоя мирайя, Дей, забыла перед сном выпить вот это зелье и теперь ее посетил тот самый гость, о котором предупреждал наш общий знакомый. И по какой-то причине она сопротивляется видению. Что в нем происходит не могу представить, но это определенно не сладкий сон.

Тихо выругавшись, Деймон улегся рядом с девушкой, одним взглядом отогнав подальше оборотницу. Его женщина была горячей, на лице застыла маска тревоги. Он укрыл ее своим крылом и девушка стала успокаиваться. Рубиновый туман развеялся, а морщинка между бровями разгладилась. Стоило ему позвать ее, как длинные ресницы дрогнули, а губ коснулась нежная улыбка.

— Деймон, — ее голос был хриплым ото сна и очень довольным, в глазах плескалась радость.

Она потянулась к его губам за поцелуем. И он целовал ее. Как самое хрупкое, самое нежное и воздушное, самое ценное. Целовал и понимал, что во мрак все зелья, все договоры, все в бездну. Пришлось заставить себя оторваться от нее, кажется, девочка недовольна. Обиженно сопит у него на груди.

— Испугалась? — надо чем-то отвлечь ее.

— Немного, — прозвучало глухо и недовольно.

Выдержки практически не осталось, особенно после того как она завозилась в его руках, скользнув маленькими ладошками под рубашку. В этот миг он сдался. Потом, все потом… После, он будет договариваться с ней после… когда сможет трезво мыслить. А пока…. Все вон! Правда, сказал он это иначе, не так как хотел бы.

Только дверь закрылась за ними всеми, подхватив ее на руки он пошел в сторону купальни. Им обоим стоит охладиться, чтобы не спалить все вокруг и не сгореть самим.

Воздух раскалился. Нечем дышать…

Я стояла напротив него, босая рубахе и исподнем. Его глаза горели как два аквамарина. Он возвышался надо мной. Брови чуть сведены. Напряжение ощущалось во всем его теле. Алые крылья горделиво раскрыты и вскинуты вверх, демонстрируя себя во всей красе. В глазах немой вопрос.

И я уже знаю ответ на него. Надо сделать всего лишь шаг, вложить свою ладонь в его ладонь, что была протянута ко мне.

Это как прыгнуть с мостика в освежающую бездну озера в жаркий день, выпрыгнуть из самолета с парашютом, или впервые посетить американские горки. На это надо решиться. Решиться расчертить мир на до и после. Не по глупости, не под влиянием алкогольных паров или на спор. Самому решить. Преодолеть все страхи, инстинкт самосохранений, запреты и предрассудки. Освободиться от них и шагнуть в неизвестность.

Я почти готова.

Концентрация адреналина в крови приближается к той самой точке невозврата.

Растрёпанные волосы, капелька пота на виске, рубашка на выпуск, босые ступни и тяжелое дыхание мужчины передо мной. Это заставляет биться сердце иначе. Моего мужчины. Хочу я того или нет.

Поднимаю руку и касаюсь его пальцев. Лишь крохотное касание, словно тихое «да» разрезает время. Отрезая прошлое. Навсегда. Хватаясь, как за соломинку, он не теряет и доли секунды, захватывая пальцы в крепкий и надежный плен. Его кисть полностью поглощает мою, и он мягко тянет меня за собой. Прочь от мягкой кровати, главной героини моих эротических фантазий, в купальню.

Не проронив не слова. Потом, когда не останется сил. Мы поговорим, снова. Попытаемся. Охватить словами все и сразу. Но это будет потом.

Войдя в просторное помещение купальни, он магией затушил почти все факелы. Остался всего один, погружавший облицованную золотисто-песочным камнем помещение в полумрак. Превращая пространство вокруг нас в загадочный, наполненный танцем водных бликов и света факела, волшебный мир. Только для двоих.

От бассейна повеяло прохладой, заставляя зябко поежиться. До сих пор подобная власть над стихиями поражала меня. Будучи оторванным проклятием от своего дракона Деймон стал непревзойденным воином и одним из лучших в магии драконорожденным.

Повернувшись ко мне лицом, он, спрятав крылья стянул свою рубашку, которая растеклась шелковой лужицей у ног. Туда же отправилась вся та одежда, что еще оставалась на нем. Обнажая идеальное, фантастически прекрасное тело. Рельеф и пропорции, которого просто невозможно повторить, сколько не потей в спортзале.

Я не могла оторвать взгляда от сверкающих как драгоценные камни глаз. Он словно зачаровал меня, загипнотизировал. Я не смогла оторвать от него взгляда. Когда по его телу прошлась рябь частичной трансформации. Лоб, скулы, шею и грудь частично покрыли рубиновые чешуйки, а пальцы украсили острые красные когти. Шагнув ко мне, он медленно, натягивая ткань рубашки, распорол ее когтем указательного пальца. Поведя плечами, скинула потерянную ныне вещь с себя, оставаясь… нет… остатки белья тоже соскользнули на пол, рассеченные острым когтем.

И вот мы стоим перед друг другом, такие, какие есть. Он покрытый чешуйками и шрамами, а я… просто я. От жадного, горячего взгляда щеки затопил огненный румянец. Мне стало так жарко, что охлажденный магией бассейн купальни стал особенно соблазнителен.

Коснувшись когтем виска, скулы, нижней губы, по подбородку вниз скользнул, оставляя на шее слабую еле заметную царапину. Вниз… Улыбнулся уголками губ и вошел в воду. От соприкосновения воды и тела мужчины в воздух начал вырываться пар. Охлаждая плоть и согревая остуженную магией воду. Постояв еще немного на обрывках своей одежды, я ступила в уже теплую воду бассейна, аккуратно ступая на каждую ступеньку.

Горячий взгляд, заставил пылать мое тело, сводить с ума требованием ласк и закручивать туго-туго спираль желания, нет вожделения внизу живота. Я всем своим существом хотела быть с ним. И это не было похоже, на ту единственную ночь, где каждый из нас пытался украсть что-то для себя, чтобы завершить начатое, сохранить крупицы воспоминаний. Сейчас все иначе. Сейчас я впервые вижу его, сейчас он видит меня. Не скрываясь, не таясь. Сейчас есть мы, готовые пойти навстречу и познать друг друга.

Уже после, он оставил меня дрейфовать на волнах наслаждения и неги. Сам же отдался вновь охлажденной им же воде. Задержав дыхание, опустился на дно. Выпуская там, под водой свои бордовые крылья. Я лежала и просто смотрела на него, вновь и вновь поражаясь всему этому. Мой взгляд скользил по его скульптурному телу по точеным чертам лица, по шрамам, что воистину украшали его тело. Внутри вновь разгорался пожар.

Стоило лишь рукой шевельнуть как он там, под водой, открыл глаза и свозь нее посмотрел на меня. завораживая взглядом. Вынырнув, приблизился ко мне, стянул не сопротивляющееся тело в воду, расположив полулежа на своей груди. Как в тот момент, когда я словила откат от работы сырой энергией. Словно воплощал свое желание в тот миг сейчас. Закрывал гештальт. Как сказать иначе? Не знаю.

Как и когда я уснула не помню. Это был самый правильный сон: сладкий, теплый, без сновидений. Но, кажется, он уснул раньше, как только спеленал наши тела среди алых простыней рубиновым коконом крыльев.

Утро добрым не бывает. Как-то я уже говорила об этом. Так вот не дали нам волшебно поспать после волшебного… После всего того волшебства и выражения эмоций древним как мир способом. Меня любили, и я…. похоже, тоже….

Кажется, стоило лишь на миг сомкнуть веки, все еще покачиваясь на волнах такого сладостного удовольствия, как в дверь громоподобно постучали. Раз, другой, третий….

Тихо выругавшись и бережно переложив меня на смятые простыни, укрыв чем-то теплым он пошел открывать. Недовольный рык, тихий торопливый шепот и звук закрывающейся двери. Потом суетливые шаги по комнате. Пришлось открыть глаза.

— Ты куда?

Я застала его как раз за процессом натягивания "штанишек". На уровне инстинктов приняла более соблазнительную позу. Потому как поза звезды лицом в подушку с открытым ртом никак не вязалась с образом восхитительной куртизанки. Так вот, приняла красивую позу, откинула волосы, оголила шею и прижала к груди простынь якобы прикрывая ее, а на самом деле поддерживая лучше, чем любой бюстгальтер а-ля пуш-ап и воззрилась на мужчину, что только что втиснул себя в штаны. И не туго ему там?

Он завис. Так бы я это назвала. Медленно выпрямился, расправил плечи, не завязывая тесемки, позволяя любоваться дальше плоским животиком.

Вдох, другой…. Его и кажется мой, в унисон.

— Донесения, — сказал он, проглотив слюну, которая видимо еще чуть-чуть и закапала бы. Моя уже почти затопила меня. Везде, — это срочно… надо идти.

Как же … надо… меня тут едят. Я вся горю уже, а ему донесения. Да ладно.

Памятуя о прекрасных кадрах кинематографа и прекрасной мультипликации востока, под названием манга-хентай я из лежачего положения в сидячее перетекла. Откинула волосы за спину и воззрилась на него. А он…

— А я? — глазками хлоп-хлоп….

— Отдохнешь? — приподнял он бровь, чуть прищурив глаза.

Кажется, правила игры приняты.

— Не хочу, — надула губы.

Он сделал шаг ко мне, потом другой.

— А чего хочешь? — уже улыбается.

И вот я уже лежу, распятая его руками и крыльями. Славно то как….

— Мммм….

— Этого? — нежный поцелуй плечика

— Мм…

Кажется несколько лет назад я читала книжицу одну. Занятная она была. Называлась «Одиннадцать минут». Занятного в ней то, что некая дама, пониженной социальной ответственности рассуждает о том, что секс со всеми прелюдиями и танцами вокруг кострища страсти, а так же и сам процесс длятся ровно эти злосчастные одиннадцать минут. Еще тогда мне показалось, что у автора в жизни, в этом ее сегменте все складывается не так удачно как хотелось бы. Так о чем я. А… Тут и пяти минут то не было всего несколько выверенных, проникающих ранений и я погибла, разорвавшись на новую и сверхновую и меня припечатало к кровати горячим мужским телом. В тот миг я простила всех тех, кто разбудил нас.

— Со мной хочешь? — еще не восстановив дыхание, спрашивает он где-то там.

— Хочу.

— Сразу бы и сказала, — усмехнулся, поднимаясь.

Чтобы не отпускать обхватила талию ногами. Он лишь улыбнулся и завис надо мной.

— Нужно идти. Не провоцируй меня. Я хоть и не совсем полноценный дракон, но сокровищницу имею и все возможности утащить тебя туда тоже.

— Не говори так, — я положила свои ладони на его щеки и, притянув лицо к себе, нежно поцеловала в губы, — твоего зверя надо освободить просто на просто.

— Конечно, — он поднялся с кровати, — одевайся.

Не очень то он верит в такую перспективу.

Через несколько минут мы с ним одетые в стиле фэмели-лук шли по галереям и переходам замка. Без сопровождения и прочих мер безопасности. Поглощенная собственными мыслями я не слышала мыслей других.

Что мы имеем….

Во-первых: кажется моя крепость пропала и пала. Аргументы со стороны защиты обвиняемого приняты и переварены, использованы на благо общего дела. Он — дракон, я его сокровище, а сокровище не спрашивают, его защищают.

Во-вторых; с защитой согласна, особенно с антистрессовыми мероприятиями, а вот за свое мнение и уважение оного мы еще поборемся.

В третьих: если поборемся за свой (мой) голос, то и домой не особо то и хочется. Бороться то надо с другими обстоятельствами, не до обратной дороги домой и прочего. Вот что с людьми делает оргазм-животворящий.

Это были самые простые пункты моего списка, с которыми я разделалась так же быстро, как и мороженным в вафельном стаканчике в жару.

А дальше были вопросы на которые как просто не ответишь. Среди них: как выжить, чтобы жить долго и счастливо? Как освободить дракона и как отмахаться от того, другого, чем? От которого мурашки по коже. Того, кто пугает, кто обещает сделать своей.